27 декабря 1897 года на сцене парижского театра «Порт-Сен-Мартен» играли премьеру пьесы, обреченной на провал. Ее будто нарочно назначили на Рождество, когда добрые христиане сидят дома, уж во всяком случае — не ходят по театрам, а на афише спектакля значилось никому не известное имя — Эдмон Ростан. Накануне молодой автор просил прощения у артистов и, обняв исполнителя главной роли Констана Коклена, проговорил сквозь слезы:

— Простите меня, мой друг! Простите меня за то, что я втравил вас в это безнадежное дело!

Однако, занавес открылся, и спектакль начался…

…Не будем обсуждать «героическую комедию» (так определил жанр сам автор) «Сирано де Бержерак». Ее надо читать, еще лучше смотреть. Отметим только, что почти все персонажи — реально существовавшие люди, современники главного героя. Имена офицеров Лебре, Кижи, Брисайля, военачальников Карбона де Кастельжалу, де Гиша и де Гасьона, актеров Монфлери и Бельроза, поэтов Линьера и других — можно найти не только в списке действующих лиц, но и в исторических трудах и энциклопедиях. Даже кондитер Рагно жил на самом деле, был графоманом, прикармливал поэтов и поэтому разорился, но продолжал служить святому искусству — ламповщиком (осветителем) в труппе Мольера. Да что там! По пьесе Ростана можно изучать Париж того времени: своеобразными персонажами выступают театры Маре и Бургундский отель, Нельская башня, даже кабаки и трактиры — «Бочонок», «Забулдыжка» и, конечно, «Сосновая шишка», столь любимая литературной богемой.

В конце XIX века в литературе и на сцене уже упрочился реализм, усиливалось влияние социалистических идей. В этих условиях сама тема жертвенной романтической любви и невероятные перипетии сюжета казались отжившими, если бы не были «наложены» на совершенно реальную основу и «оживлены» реальными персонажами. И зритель поверил. Зритель полюбил. Потому что втайне читатель и зритель жаждут любить, а не «строить» — социализм или капитализм, не важно.

…Занавес закрылся. Зал взорвался аплодисментами. Это был не просто успех, а триумф. Овации не смолкали, зрители скандировали имя автора. И — плакали. Плакал знаменитый писатель Жюль Ренар. Снова пошел на спектакль 30 декабря — опять плакал. Пришла великая Сара Бернар — тоже плакала. Искала Ростана, не нашла. «Потом она бросается к Коклену, — записал Ренар в дневнике, — берет его голову обеими руками, как супную миску, и пьет его, и ест его.

— Кок! — говорит она. — Великий Кок!»

Вероятно, успех пьесе обеспечило еще и поистине бержера-ковское остроумие; это блестящая комедия, несмотря на драматизм действия и печальный финал.

Пьеса сразу была издана, тираж моментально раскуплен. На титульной странице Эдмон Ростан добавил посвящение: «Я хотел посвятить эту пьесу памяти Сирано. Но душа его переселилась в вас, Коклен. Поэтому посвящаю мою пьесу вам».

Так началась Другая жизнь Сирано де Бержерака. Вечная жизнь.

* * *

Во французской Сети есть очень популярный сайт для влюбленных «Сирано де Бержерак». Любой человек может послать через него тайное признание любимому или возлюбленной. Письмо мужчины будет иметь обратный адрес «Сирано», а женское послание — «Роксана».

По-французски изящно! И остроумно, как все, что подписано: Сирано де Бержерак..