Около 1645 года Сирано де Бержерак неожиданно исчез из круга друзей и знакомых. А когда вернулся, его засыпали вопросами и упреками:

— Где ты пропадал столько времени? Чем занимался? Почему не дал о себе знать?

Сирано успокаивал друзей:

— Мне нужны было время и покой, чтобы размышлять и сочинять в одиночестве.

И в доказательство он прочитал свои новые произведения. Но все заметили, как сильно изменился Сирано: побледнел, осунулся, густые волосы его поредели. Друг Лебре писал о неназванной болезни, снедавшей его. Позднее была обнаружена нотариально заверенная долговая расписка Сирано де Бержерака некоему Эли Пигу, «парижскому цирюльнику и хирургу», на 400 ливров (большие деньги!) за «лечение и избавление от тайной болезни».

Тайная болезнь именовалась тогда grosse verol (позднее известная в России как «дурная болезнь»), обозначавшая сифилис.

Для Европы XVI–XVII веков сифилис был как распространение СПИДа, с той разницей, что от сифилиса не было защиты, кроме полного воздержания. Но какое там воздержание! В период войн Реформации, а затем Тридцатилетней войны, сопровождаемых неслыханными насилиями и самым грубым развратом (армии наемников всюду прирастали отрядами проституток), сифилис распространился по Европе, временами принимая характер эпидемий.

Лечить сифилис пытались, но излечивать, конечно, не могли. В ту пору применяли опыт итальянских врачей — лечение малыши дозами ртути. Вероятно, так пользовал пациента и «парижский цирюльник и хирург». Но такой метод лишь подавлял внешние симптомы, не избавляя от болезни, загоняя ее внутрь. До поры. К тому же, ртуть обезображивала больных еще до того, как их начинал уродовать сифилис на поздних стадиях развития.

Болезнь явилась для Сирано тяжелым испытанием. Он, Неустрашимый, сотни раз смотрел в глаза смерти и не боялся. А теперь оказался бессильным перед невидимым врагом, пожиравшим его изнутри. Но болезнь как будто отступила, и Сирано воспрянул духом: он верил, что полностью выздоровел. Кроме того, природное чувство юмора и жизнелюбие не позволяли ему впасть в уныние.

К тому же его окрылил театральный дебют: в 1646 году состоялась премьера его комедии «Одураченный педант», которая долго исполнялась с большим успехом. Театром Сирано де Бержерак увлекался с юности. Тогда Париж дышал воздухом сцены, взлет французской драматургии (Мольер, Корнель, Расин) был подготовлен общей театральностью эпохи: от площадных представлений до роскошных постановочных праздников королевского двора.

В «Одураченном педанте» Сирано де Бержерак свел, наконец, счеты с учителями-мучителями своих юных лет, с гонителями всего нового. Это был первый опыт Сирано-драматурга, но пьеса была так свежа и оригинальна, что ее мотивы легко узнаются в комедиях Мольера, а две сцены почти без изменений включены в «Плутни Скапена» (правда, это произошло уже после смерти Сирано). В то время даже признанные мастера не могли порой удержаться от заимствований, не говоря уже о литературных подмастерьях, которые постоянно зарабатывали на жизнь перелицовкой чужих творений.

Живой язык комедии особенно нравился публике, многие реплики и bon mot (словцо, острота) из «Одураченного педанта» вошли в поговорки. «Какая холера понесла его на эту галеру?» — повторяли парижане, подобно тому, как мы до сих пор повторяем к случаю: «Шел в комнату — попал в другую».

В 1648 году скончался отец де Бержерака. Небольшое наследство позволило Сирано расплатиться с долгами. Но вскоре нужда опять заключила его в свои объятия. Друзья снова советовали ему принять высокое покровительство — оно требовалось писателю де Бержераку еще больше, чем офицеру. Сирано только отнекивался.