Но и студент-медик Генрик Гольдшмидт не оставил литературных опытов. Именно в студенческие годы он начал подписывать свои произведения, подписываясь: Януш Корчак. Так звали героя популярного исторического романа Ю. Крашевского «История Янаша Корчака и дочери меченосца». Литературная легенда гласит, что наборщик по ошибке изменил «Янаш» на «Януш». Так или иначе, отныне в Польше появился писатель Януш Корчак, но документы и статьи на профессиональные темы он подписывал своим подлинным именем: Генрик Гольдшмидт.

Некоторые знакомые спрашивали: зачем тебе, талантливому литератору, медицина? «Чихов был врачом, — отвечал он, — это придало особую глубину его творчеству. Чтобы написать нечто стоящее, надо быть диагностом». Кроме того, у него на руках находились мать и систра, нужен был твердый заработок.

А жизнь вокруг стремительно менялась. Варшава превратилась в индустриальный центр, десятки тысяч вчерашних крестьян ютились в трущобах. Особенно тяжелым было положение детей, маленьких оборвышей. Их интересы никто не представлял и не защищал. Вскоре уличные мальчишки ужи узнавали студента-медика, готового выслушать их печальные истории и отдать свой последний грош. Однажды за Корчаком погнался беспризорник и… вернул ему 20 копеек.

— Я вам соврал, что отец прибьет меня, если я вернусь домой без денег.

— Почему же теперь тебе стало совестно? — удивился Корчак.

— Вы поцеловали меня в лоб. Так меня только мамка целовала. Она померла…

Как многие его сверстники в эти годы, Корчак посещал подпольные кружки, где в основном обсуждались две революционные стратегии: борьба за национальную независимость Польши или социалистическое переустройство всей бывшей Российской империи, включая Польшу. Кроме того, Корчак ходил на лекции Летающего университета — так называлось нелегальное учебное заведение, постоянно менявшие адреса. Именно там Корчак изучал педагогическое наследие от Руссо до Песталоцци, знакомился с новейшими методиками воспитания.

Польские писатели тоже отзывались на болезненные темы современности. Например, роман С. Жеромского «Бездомные» стал учебником жизни и борьбы для молодых поляков. Януш Корчак отразил свои встречи с обездоленными детьми в романе «Дети улицы», а свой побег из замкнутого буржуазного мирка в реальный мир — в романе «Дитя гостиной».

Случалось все же, что полицейские облавы достигали цели. Некоторые друзья Корчага изведали тюрьму и каторгу. За Корчаком ничего серьезного не водилось, но я он, по собственному признанию, порядком «пообтесался в кутузках».

В 1905 году Януш Корчак получил диплом врача и почтя сразу был мобилизован — шла русско-японская война. Лейтенант медицинской службы Генрик Гольдшмидт служил в санитариом поезде, побывал в Харбине и Мукдене. Среди тысяч беженцев, русских я китайцев, его особенно потрясли страдания ребятишек. «Война — это гнусность, — писал он. — Особенно потому, что никому нет дела, сколько детей голодает, подвергается дурному обращению и остается без всякой защиты».

Через год Корчак вернулся в Варшаву и начал работать врачом в Еврейской детской больнице, где раньше проходил стажировку. Больница была выстроена и оборудована на пожертвования состоятельных семей, туда принимали на лечение бесплатно детей любого вероисповедания. Молодой доктор умел не только лечить, он умел выхаживать. Казалось, он исцелял еще и словом, добрым прикосновением. Коллеги говорили даже об особой «магии доктора Гольдшмидта». Пациенты вспоминали, что ладонь Корчага была прохладной, когда у ребенка был жар, я, наоборот, теплой, когда больного знобило, — он специально согревал перед этим руки. Его известность как врача дополнялась славой писателя, я очень скоро Корчак обзавелся обширной частной практикой. Он мог бы преуспевать, но… все гонорары от частной практики тратил на лекарства для бедных. Многие коллеги-врачи и аптекари не одобряли такого идеализма и за глаза называли Корчага опасным сумасшедшим.

Семь лет проработал он в больнице, много повидал, многому научился. Ему пришлось примиряться даже со смертью маленьких пациентов. Он поражался: «Каким исполненным достоинства, зрелым и разумным может быть ребенок перед лицом смерти!» Но с чем он не мог смириться, так это с тем, что поставленный на ноги ребенок возвращался в трущобы, в семьи, где царят нищета и отчаяние. Корчак мучительно искал выход из замкнутого круга.

Еще в студенческие годы он начал сотрудничать с Обществом летних лагерей. Это благотворительное общество организовывало летний отдых для детей бедноты. И вот в 1907 году Януш Корчак поехал в такой летний лагерь в качестве врача и воспитателя. Под его опекой было тридцать мальчишек. «Там я впервые соприкоснулся с детской общиной и выучил азбуку педагогической практики», — вспоминал он. Но доктор поскромничал, он не «учил азбуку», а создавал новую гуманистическую педагогику. Как врач, он привнес в процесс воспитания методы медицины — периодическое взвешивание и врачебные осмотры, о как воспитатель — ввел самоуправление, организовал детский товарищеский суд для решения конфликтов. Почти каждое начинание педагога встречало сопротивление, но Корчак не отступал. Раньше он чувствовал душу каждого ребенка, а теперь познакомился с «тайнами коллективной души общины». Поняв эту душу, Корчак научился влиять на детский коллектив, предугадывать реакции и добиваться поставленных целей. Дети возвращались в город оз-доровленныаи не только телом, но и нравственно.

После этой поездки Януш Корчак написал веселую и трогательную повесть «Моськи, Иоськи и Срули» (в Советском Союзе вышла под названием «Лето в Михалувке»). Через год Корчак снова работал в летнем лагере, но уже с детьми из польских семей, в результате появилась его книжка «Юзьки, Яськи и Франки». Когда его попросили сравнить еврейских и польских ребят, Корчак ответил, что не искал различий, а сходство очевидно: он наблюдал слезы и смех у тех и у других, в совершенно одинаковых обстоятельствах.