Стояла ранняя весна.

Снег еще не сошел с полей, хотя река уже струилась меж берегов, покрытых шершавым ледяным панцирем.

Бездонная, черная, тяжелая.

Еще — сонная, чуждая всему, что происходит вокруг. Вокруг же не происходило в эти дни ничего, что хоть как-то могло порадовать глаз и наполнить сердце предвестием возрождения.

Дни стояли пасмурные, хмурые.

А наступающая весна казалась вовсе не сияющей красавицей, облаченной в лазурный убор, богато расшитый золотом. Угодно ей было теперь явиться простоволосой девкой с унылым лицом бесприданницы. Даже с остатками снега боролась она, как обычная конторская уборщица борется с грязью присутственного места, выплескивая на пол мутную воду из ржавого ведра. С тем же тупым остервенением хмурая нынешняя весна поливала землю потоками холодного дождя.

Совсем не весенним был этот дождь.

И, зарядив однажды, все лил и лил, размывая в снежном панцире дыры — проталины.

И таяли под назойливыми струями темные сугробы.

Таким именно днем на дороге, ведущей к старому дому, появилась машина.

Она неспешно прокатилась мимо нарядных соседских заборов, с неизменными видеокамерами по периметру, и остановилась там, где свежий асфальт резко обрывался. Начиналась разбитая проселочная дорога. Параллельно ей высилась черная стена леса, насквозь пронизанного потоком бесконечного дождя. По самой кромке леса, вдоль дороги, тянулись столбы, такие же черные, как и все в этом хмуром пространстве. Прежде они служили опорой забору. Забора давно не было, а столбы — опять же! — чудом уцелели и стояли теперь, гнилые, покосившиеся, но как-то убедительно неприступные, словно пограничные — на рубеже двух сопредельных, но отнюдь не дружественных государств.

А быть может — миров.

Ибо никто толком не знал, что скрывал в своих непролазных дебрях черный лес.

Машина, разумеется, могла ехать и дальше. Дорога впереди была разбита, но вполне проходима, однако пассажир лимузина решил иначе.

Мужчина был невысок ростом и сухощав.

Одет в прямое и узкое, до самых пят, пальто.

Темно-русая голова непокрыта.

Дождь, однако, нимало не смутил пришельца. По крайней мере он не сделал того, что немедленно делают люди, попав под назойливые холодные струи: не поднял воротник своего черного пальто и не втянул голову в плечи.

Он быстро сошел с дороги, переступив невидимую пограничную линию, и устремился в лесную чащобу так уверенно, словно впереди пролегала ухоженная тропинка, ведущая в хорошо известное место.

Охранники соседних домов были единственными свидетелями этой сцены, за которой наблюдали исподволь, но с огромным вниманием.

Впрочем, человек из лимузина не собирался ни от кого прятаться. А судя по тому, что гулять по мокрому неуютному лесу отправился в одиночестве, никого не боялся.

Вечером за высокими кирпичными заборами уже знали: новый владелец черного леса появился и обходил свои владения. На вопрос хозяев, что собой представляет этот господин, разные охранники ответили одинаково и односложно: странный. Не сумев добавить к этому ничего более определенного.

Округа жила теперь ожиданием грандиозной стройки и непременной расчистки черного леса. Подразумевалось также и ни к чему не обязывающее соседское знакомство накоротке.

Ничего подобного не произошло.

Хотя некоторые изменения новый владелец дома все же произвел.

Асфальтированная дорога была подхвачена в том месте, где остановился его лимузин, впервые появившись в этих краях. Сноровистые рабочие, работая денно и нощно, протянули ее вдоль живой стены леса. Приблизительно в центре лесного массива, напротив того места, где в чаще леса виднелся призрачный дом, из русла дороги вытекала аккуратная дорожка и неприметным ручейком устремлялась в чащу.

Новый хозяин не захотел тревожить древние сосны — узкая асфальтовая лента нещадно петляла меж стволами, приводя, однако, прямо к крыльцу старого дома. По обеим ее сторонам тянулась вереница невысоких круглых светильников. Когда на лес спускалась ночь, светильники вспыхивали, и казалось, бежала сквозь кромешную тьму, мерцая сама по себе, волшебная дорога, заманивая припозднившегося странника в недра чащобы.

Забор новый хозяин ставить не стал, ограничившись узорной, литого кружева, калиткой. Решение было странным, потому что, сделав шаг в сторону от калитки, а потом еще один — обратно, можно было легко миновать ее и оказаться на тропинке, беспрепятственно следуя дальше. На калитке, однако, водружено было переговорное устройство, позволяющее гостям оповестить о своем прибытии.

Соседи недоумевали и, возможно, смеялись бы над странностями нового владельца, но черный лес, скрывающий теперь его в своих дебрях, по-прежнему был мрачен, недоступен, страшноват — смеяться никому не хотелось.

Разумеется, перемены коснулись и старого дома.

Собственно, это было совершенно естественно, потому что находиться там, ничего не меняя, было просто невозможно — а то и опасно для жизни.

Словом, еще некоторое время после того, как дорога была построена и калитка установлена, в глубине леса велись строительные работы: горели прожектора, суетились люди, работала техника.

Потом в дом бережно заносили коробки и ящики, зачехленные плотной материей, обернутые бумагой.

Но это, как выяснилось позже, были уже самые последние штрихи.

Скоро поток машин, тянувшихся к дому, иссяк, погасли дразнящие ночь прожектора, исчезли расторопные рабочие.

Зато каждый вечер, ближе к полуночи, бесшумно подкатывал внушительный лимузин, и странный пассажир покидал машину, скрываясь за причудливой чугунной вязью калитки. Некоторое время его невысокая сухопарая фигура была отчетливо видна в свете необычных фонарей. Но двигался он всегда быстро и скоро скрывался в зарослях. А через пару минут в глубине леса вспыхивали едва различимые туманные — в желтизну — огни: хозяин включал свет в доме.

Смельчаки, рискнувшие пару раз проникнуть во владения нового соседа, рассказывали после любопытствующей местной общественности, что внешне дом изменился мало, хотя, конечно, изрядно помолодел и выглядел теперь вполне стильно и респектабельно. Как старинные подмосковные дачи на картинах передвижников. Двери дома, само собой, были заперты, окна плотно зашторены, и разглядеть внутреннее убранство было никак не возможно. Хотя крайне интересно. Однако в доме, судя по антеннам и датчикам, имелась сложная охранная техника и хитрая сигнализация.

А спустя еще некоторое время тревога обуяла окрестных псов: они безошибочно учуяли появление в лесной глуши новых обитателей.

Чутье не обмануло собак.

Вездесущая охрана доложила хозяевам, что по Лесу свободно разгуливают два очень крупных черных пса неизвестной породы. Однако за пределы леса собаки не вышли ни разу.

И все успокоились.

Скоро в странном доме появился еще один обитатель — высокий, худой старик. Изредка его видели прогуливающимся вдоль пустынного берега реки.

Эта новость оказалась последней.

Более в странном доме не поселился никто.

Хозяин его демонстрировал упорное нежелание заводить какие-либо знакомства, подобным же образом вел себя второй обитатель, которого одни соседи считали престарелым отцом хозяина, а другие — старым сторожем, смотрителем и слугой.

Но как бы там ни было, на самом деле старый дом остался для окружающих почти таким же, как и прежде.

Недоступным, загадочным и немного пугающим.