Новгородская измена показала царю, что злоупотребления опричников вызывают сильное раздражение среди самых разнообразных слоев общества; с другой стороны, участие некоторых из опричников в заговоре убедило его, что и на них он положиться не может.

В боевом отношении опричнина стояла далеко не на достаточной высоте, как обнаружилось во время набегов крымского хана Девлет-Гирея в 1571 и 1572 гг. Вторичный набег Девлет-Гирея был отражен силами земщины. Сам Иван Грозный невысоко ценил доблесть своих опричников. «Только бы, – писал он Василию Грязному, – таковы крымцы, как вы, женки, и им бы не было и за реку бывать!»

Между тем основная задача опричнины была достигнута: крупное землевладение было разгромлено, и наиболее могущественные феодальные фамилии истреблены или обессилены. Теперь опричнина становилась ненужной и даже вредной. Перед лицом татарско-турецкой опасности на юге и трудностей, связанных с войной за Ливонию, необходимо было объединить все силы феодалов. Уцелевшим представителям боярских и княжеских родов были частично возвращены вотчины; опричники, завладевшие конфискованными землями, получили поместья в других местах, причем некоторые из них даже пострадали.

Земским было предоставлено право взыскать с опричников по суду за причиненные им убытки. Большого реального значения указанные меры не имели ввиду трудности осуществления этих прав, но они означали отказ от системы террора.

В 1572 г. опричнина была официально отменена, и было даже запрещено под страхом телесного наказания упоминать это слово, но она сохранилась под новым названием – «двор». По-видимому, такое переименование было сделано из соображений международной политики, чтобы рассеять неблагоприятные слухи, ходившие за границей.

Земщина по-прежнему управлялась Боярской думой; Иван IV, не доверяя Думе и возглавлявшему ее князю И.Ф. Мстиславскому (его подозревали в сношениях с Девлет-Гиреем), а вместе с тем желая придать ей больший авторитет в глазах иностранной дипломатии, поставил во главе нее крещеного служилого татарского царевича Михаила Кайбуловича, а после его смерти – бывшего касимовского «царя» Симеона Бекбулатовича (1575), тоже крещеного служилого татарина, которого он титуловал «великим князем всея Руси»; за собой он сохранил только титул «князя московского» и в сношениях с Симеоном Бекбулатовичем униженно именовал себя «Иванцем Васильевым».

Фактически «великий князь всея Руси» Симеон Бекбулатович действовал во всем по приказу из Александровской слободы, и вся власть нераздельно оставалась в руках «Иванца Васильева».

Уже через год, в 1576 г., Иван свел Симеона с великого княжения и дал ему Тверь. С этого года обе части государства были вновь объединены под общим управлением.