Минуло то время, когда отель «Луна» выглядел по-настоящему шикарно. Конечно, при желании и сейчас можно было разглядеть следы прежней роскоши. Высокое здание в неоклассическом стиле, модном до Революции, с выступающими из стен колоннами и огромными окнами. Очень легко было представить его в блеске огней и позолоты, со швейцаром в красной ливрее у высоких дверей; представить высокородных дам в вечерних туалетах, спускающихся по ступеням к дорогим авто, и их лощеных кавалеров в безупречных фраках, цилиндрах и белых перчатках.

Да только когда это было? В сказочное время и в сказочной стране. Сейчас отель разваливался прямо на глазах. Фундамент сильно просел, отчего все здание кренилось набок. Осыпающаяся штукатурка обнажила кирпичную кладку, а часть окон вместо стекол заколотили фанерой. Балкон над дверью поддерживала одна-единственная кариатида, да и та умудрилась потерять голову. Зато соски на пышных грудях кто-то старательно обвел красной краской. Чуть в стороне стоял переполненный мусорный бак; пара селедочных хвостов и обрывки засаленной газеты валялись прямо на пороге – видать, бродячие кошки постарались. А поскольку вони тухлой рыбы было явно недостаточно, от канала Святого Мартина тянуло запахами гнилой воды и мазута.

Клара остановилась на последней ступеньке крыльца и до боли в пальцах сжала ручку саквояжа. Хотя поздно уже цепляться за прошлую жизнь, даже за такой крошечный ее осколок. Прошлая жизнь осталась на юге. За спиной закашлял мотор, и такси укатило вверх по набережной. Клара дождалась, пока машина скроется из виду, глубоко вдохнула и повернула ручку двери.

В холле отеля горело целых три лампы, но тускло, словно им не хватало напряжения. Клара оглядела просторный зал с колоннами и широкую лестницу на второй этаж – на всем лежала печать упадка и запустения. Двери лифта заколотили потрескавшимися досками; у дальней стены высилась гора строительного мусора: ржавые раковины, битый кирпич, обрезки труб и мятые ведра с засохшей побелкой. Видимо, когда-то давно в отеле затеяли ремонт, но бросили это дело, даже не приступив.

За приемной стойкой сидел остролицый мужчина с сальными, зализанными назад волосами и в щегольском костюме в полоску. Правда, пиджак оказался на три размера меньше нужного, так что рукава заканчивались чуть ниже локтей. Это, а еще оттопыренная нижняя губа, придавали облику портье неприятное сходство с обезьяной. Он слушал радио, прижимаясь ухом к динамику. Сквозь треск и хрипы пробивался голос Президента Республики:

– …именно Порядок – залог нашего грядущего…

– Добрый день. – Клара поставила саквояж на пол.

Портье едва не опрокинул приемник и уставился на Клару так, словно перед ним явилось сказочное чудище о трех головах. Бесцветные брови задергались, острый кадык ходил ходуном. Но когда портье сообразил, что видит человека из плоти и крови, испуг в глазах сменился брезгливым отвращением. Он поморщился и процедил:

– Мест нет.

– Простите?

– Свободных мест нет, – повторил портье. – Ищите себе другой отель.

Он фыркнул и отвернулся к приемнику.

– …в едином порыве. Если мы сплотим…

– Но… – начала Клара.

Портье протянул руку и вывернул рукоятку громкости на максимум. Приемник тут же захрипел, заглушая голос Президента. Портье стукнул кулаком по деревянной крышке. Бросив на Клару злой взгляд, словно именно она и была причиной радиопомех, он принялся вертеть рукоятку настройки.

Клара поправила берет. Значит, нет мест? За спиной у портье висела доска с ключами – не меньше половины номеров пустовали. Она прошла к стойке.

– Мне нужна мадам Буше. – Она старалась сохранять самообладание, но чувствовала, что начинает закипать.

– Хозяйка занята. Нет у нее времени на…

– Для меня у нее время найдется. Будьте добры, позовите ее.

Но портье и не думал вставать.

– Дамочка, – сказал он. – У нас приличный отель. И таким, как вы, здесь не место. Нам не нужны проблемы с властями. Проваливайте, пока…

Чего-то подобного Клара и ждала. Долгая дорога, события на вокзале вымотали ее, прополоскали и выжали, как половую тряпку. Слишком долго ей приходилось держать себя в руках, а для девушки с гор это чересчур суровое испытание. Она была как взведенная пружина, всего-то и нужно, чтобы кто-то нажал на спусковой крючок.

Портье даже не понял, что произошло. Перегнувшись через стойку, Клара схватила его за ухо и выкрутила что есть силы. Бедолага взвыл дурным голосом и заколотил кулаком по стойке. Лицо его вмиг стало пунцовым, из глаз брызнули слезы. Но он и не попытался ударить в ответ – на свое же счастье.

– Так значит, мне здесь не место? – процедила Клара, наклоняясь ближе. И тут же отпрянула: изо рта портье несло гнилым чесноком. – Я катлинка, а в наших краях принято отвечать за свои слова. Так что ты хотел сказать?

Портье заскулил в ответ. Выкрученное ухо горело – Клара пальцами чувствовала, какое оно горячее.

– Не слышу?

– Эй! Что здесь происходит?!

Клара обернулась на гневный окрик. На верхней ступени лестницы, опираясь на перила, стояла высокая фигуристая женщина, похожая на пожилую оперную диву. По крайней мере, именно так Клара и представляла себе оперных див. Черное платье-балахон полностью скрывало тело и колыхалось волнами в такт сильному дыханию. Должно быть, именно из-за темной одежды круглое лицо с повисшими щеками казалось неестественно бледным, как зимняя луна. Такими же белыми были и волосы, собранные в тугой пучок на макушке. Следом за дамой, точно пажи за королевой, важно шествовала парочка упитанных белых кошек.

– Господин Шильке, будьте любезны объяснить, что здесь происходит? – произнесла дама низким грудным голосом и начала спускаться, близоруко щурясь на Клару.

И вдруг она остановилась, схватившись за перила так, что затряслись балясины. Бледное лицо вытянулось, глаза стали огромными как блюдца.

– Ампаро?!

Клара резко вздрогнула, впервые за много лет услышав имя матери. Ее словно бы окатили ледяной водой.

– Нет… Клара… Клара Сильва.

Женщина моргнула – раз, другой, третий. Ей потребовалось время, чтобы до нее дошел смысл сказанного.

– Клара?! Но… О боже мой! Девочка моя, что… Что ты делаешь с моим управляющим?!

– О! Простите.

Клара разжала пальцы, и несчастный портье отскочил назад, зажимая ладонью распухшее ухо. Судя по взгляду, которым он ее наградил, мысленно он уже четвертовал ее и теперь загонял иголки под ногти. Она улыбнулась в ответ.

– Извините, – сказала Клара, разминая запястье. – Просто ваш управляющий порывался выставить меня за дверь и ничего не желал слушать.

Мадам Буше, а это была именно она, хотя узнала ее Клара с трудом, покачала головой. Нежданная встреча выбила ее из колеи, и она плохо понимала, что происходит.

– Выставить? За дверь? То есть как? Бастиан, как вы могли?! Это же… – Она замялась. – Моя родственница с юга!

– Это возмутительно! – задыхаясь от злости, выкрикнул управляющий. – Я напишу заявление в жандармерию, я…

– Что? – заморгала мадам Буше. – Заявление? В жандармерию?

По лунному лику скользнула тень, как от тучи. Несколько секунд мадам Буше хмурилась, сверля управляющего глазами, и под ее взглядом тот съежился, словно она каким-то волшебным образом вытянула из него все силы.

– Значит, заявление в жандармерию? Ну, хорошо, пишите. А я напишу вам рекомендацию. Думаю, она вам пригодится, когда станете искать новую работу.

– Да я…

Управляющий прикусил язык. Бросив на Клару еще один злой взгляд, он отвернулся к приемнику, массируя красное ухо. Плевать. В другой раз Клара сделала бы все, чтобы добиться от него извинений, но сейчас ей было не до того. Сейчас она смотрела на мадам Буше и изо всех сил старалась не разреветься. Слезы катлинке не к лицу… Всегда улыбайся, говорил ей человек, которого она считала своим учителем, улыбка все спрячет. И Клара улыбнулась так широко, как только могла, и для этого ей даже не пришлось растягивать уголки губ пальцами.

Ну, вот и все, она добралась, а о том, что будет в конце пути, Клара не думала. Как там назвала ее мадам Буше? Родственница с юга? На самом деле никакая не родственница. Знакомая, да, друг семьи, но не родственница. Когда-то давно Ирма Буше была соперницей ее матери, а много позже – сестрой милосердия в отряде ее отца. Однако сейчас Клара с трудом узнавала в этой огромной даме ту боевитую женщину, которую помнила, и оттого чувствовала себя растерянной и смущенной.

Мадам Буше первой взяла себя в руки.

– Ох, Клара, девочка моя, ты давно приехала? – захлопотала она. – Да ты, наверное, голодная? Это твои вещи? Господин Шильке, будьте любезны – отнесите саквояж в мою комнату. Клара, девочка моя, пойдем со мной…

Управляющий что-то буркнул. Клара неуверенно поднялась по ступенькам. Мадам Буше тут же схватила ее за локоть и другой рукой прижала к широкой теплой груди. Все еще чувствуя себя неловко, Клара обняла ее в ответ. Пришлось постараться, чтобы ненароком не наступить на одну из вьющихся под ногами кошек.

– Бог мой! Как же ты выросла! – Мадам Буше потрепала ее за щеку. – Как ты меня нашла?

Голос ее дрожал. Она нервничала и неумело пыталась скрыть это за преувеличенным радушием. Не отпуская руки Клары, она поднялась на верхнюю площадку.

– Я? Ну… – Клара вытащила из кармана картонку. – Вот. Как-то так.

Мадам Буше взяла картонный прямоугольник. Мельком глянув на адрес, написанный от руки, она перевернула его и уставилась на аккуратно приклеенную газетную вырезку:

«По результатам судебного разбирательства владелицей отеля “Луна” была признана Ирма Бенедикта Буше, младшая дочь…»

Белесые брови поползли вверх. Такого мадам Буше не ожидала.

– По результатам… Чего? Бог мой! Да это же было семь лет назад!

– До нас газеты доходят с опозданием, – попыталась отшутиться Клара. Нельзя же говорить, что все эти семь лет она берегла газетную заметку как зеницу ока? Как счастливый билет и единственный пропуск в другую, лучшую жизнь.

– Надо же! Кто бы мог подумать! – Проведя ее по коридору, мадам Буше открыла дверь ближайшего номера. – Входи, не стесняйся. Ты голодная? Ужин у нас в восемь, но можно что-нибудь сообразить. Я заварю чай.

На пороге Клару встретили еще три белые кошки. Обнюхали ее и разбрелись по двухкомнатному номеру. На самом деле кошек здесь было гораздо больше: на подоконнике и на полках стояли многочисленные статуэтки из белого фарфора. Пока Клара оглядывалась, мадам Буше прошла к стенному шкафчику и вытащила пару чашек с блюдцами.

– Сейчас я все устрою. – Она поставила чашки на столик. – А ты присаживайся, присаживайся…

Клара устроилась на краешке облезлого дивана, и тут же о ее ногу принялась тереться одна из любимиц мадам Буше. Клара потрепала ее за ухом. Она старалась не обращать внимания на висящий в комнате резкий запах.

– Так значит, ты прочитала газету и решила меня навестить? – сказала мадам Буше, разжигая примус.

– Как-то так.

– Ох… Наш отель уже совсем не тот, каким был прежде. Такие времена. Но я очень, очень рада тебя видеть, девочка моя. Последний раз я видела тебя совсем крохой. Еще до того, как…

Она замолчала. Дверь номера приоткрылась, и вошел управляющий с саквояжем. Не сказав ни слова, он поставил его на пороге и удалился.

– Спасибо, господин Шильке! – крикнула ему вслед мадам Буше и много тише добавила: – Хорошо, что ты его проучила! Он заслужил хорошую трепку. Я рада, что из тебя выросла настоящая катлинка. Отец бы тобой гордился. А как поживает твоя мать? Она тоже приехала или осталась на юге? Представляешь, я приняла тебя за нее! Ты так похожа на нее в молодости! Я даже подумала: зачем Ампаро так коротко постриглась? У нее…

– Мама умерла. – Клара поняла, что больше не выдержит этот словесный поток. – Давно. Через полгода после отца.

И мадам Буше так и застыла с открытым ртом, обратившись в жутковатую статую с алебастровым лицом. Прошло не меньше минуты, прежде чем она осознала сказанное, и еще столько же ей потребовалось, чтобы справиться с голосовыми связками.

– О господи… Что? Умерла? Как?!

Клара тихо вздохнула. Ей совсем не хотелось отвечать на этот вопрос, но она должна была на него ответить.

– Мама не смогла смириться. Вначале еще пыталась бороться, а потом что-то сломалось. Совсем перестала есть и даже не вставала с постели. Так и угасла.

Из горла мадам Буше вырвался булькающий хрип.

– Ох! Бедная моя девочка! А ты? Как же ты? Ты же была совсем кроха, когда…

Она так разволновалась, что лицо ее пошло пятнами. Вытащив белый платок, она вытерла со лба испарину.

– А что я? – Клара вздрогнула от дурных воспоминаний. – Меня отправили в приют для девочек-сирот при монастыре Святой Августы. После войны нас таких было много.

– Да как же так!

Клара пожала плечами.

– Ну, все лучше, чем бродяжничать по Лос-Франка. Домой я вернуться не могла – роялисты сожгли шато. Да и что делать малявке одной в пустом доме? Родственников у нас не осталось.

– Ох, если бы я только знала! – Мадам Буше принялась мерить комнату шагами, заламывая руки. Пара кошек неотступно следовала за ней по пятам. – Да если бы… Меня же ранили в стычке с роялистами, пришлось уехать на север. А потом… Потом я не смогла вернуться, на то были свои причины. Но если бы я только знала!

– Что поделаешь, – вздохнула Клара.

Ей стало неловко из-за того, что мадам Буше начала оправдываться. Ну, знала бы она о случившемся, что бы это изменило? Ни ее отца, ни мать мадам Буше вернуть не могла, а в сравнении с этой потерей все прочие беды уже не беды.

Именно в этот момент дверь резко распахнулась и в номер ворвалась, иначе не скажешь, маленькая светловолосая девочка. Все кошки мигом бросились врассыпную, прячась кто за диван, кто под шкаф, а кто в соседней комнате. Девочка же, промчавшись как метеор, врезалась в живот мадам Буше, едва не сбив ее с ног.

– Мам, мам, мам! Ты представляешь?! Она выплыла через трубу, а потом выследила главаря анархистов, когда тот хотел уничтожить Секретные Документы! Он выстрелил в нее из револьвера, спрятанного в рукаве, но промахнулся… А потом ей на помощь пришел капитан Тайной Жандармерии, и они вернули Секретные Документы. И они узнали, что анархисты готовят заговор, чтобы убить Президента и устроить…

Мадам Буше зажала девчонке рот ладонью.

– Тише, тише, милая. Зачем так кричать?

– Но мам! – Девочка отстранила руку. – В следующей серии…

– Следующая серия будет через неделю. А сейчас успокойся. Не видишь? У нас гости.

Девочка повернулась и только тогда заметила Клару.

– Ой… Здрасьте…

Мадам Буше взъерошила ей волосы. Девочка нетерпеливо отстранилась. Склонив голову, она с подозрением оглядела Клару из-под упавшей челки. Мадам Буше переминалась с ноги на ногу, переводя взгляд с одной на другую. Комкала в кулаке платок.

– Познакомьтесь, – наконец сказала она. – Это Дафна, моя дочь.

Девочка кивнула.

– Очень приятно, – сказала Клара. – А я…

Мадам Буше откашлялась.

– А это Клара, – и она так сильно сжала плечо Дафны, что девочка вскрикнула, – твоя сестра.