Макс Хенкель никак не мог заснуть. Весь день ему казалось, что он спит на ходу. Не засыпает, а именно спит и видит сны, причудливым образом вплетающиеся в реальность. И он не мог сказать, что из того, что с ним сегодня приключилось, произошло на самом деле, что ему привиделось, а что он попросту выдумал. Встреча с Кларой на крыше, жуткая радиопередача и прочее – все казалось зыбким и нереальным, готовым исчезнуть в любой момент. И он хотел, чтобы оно исчезло; чтобы он проснулся и все вновь стало простым и понятным, как было когда-то.

Говорят, для того чтобы пробудиться от кошмара, достаточно осознать, что это сон, и открыть глаза. К несчастью, этот метод не сработал. Макс тысячу и один раз говорил себе, что на самом деле он спит, но вырваться из порочного круга не получалось. Мозг отказывался верить в то, что окружающая реальность всего лишь иллюзия, порожденная старческой фантазией. Как же так, ведь если это сон, то почему он чувствует запахи и вкусы? Во сне же такого не бывает?

Устав бороться, Макс решил пойти от противного. А что, если попробовать уснуть по-настоящему? И тогда, быть может, ему повезет и он проснется в настоящем мире. Это вполне могло сработать, и поэтому майор заставил себя думать, будто его клонит в сон: он стар, он смертельно устал, у него был тяжелый день, и давно пора на боковую. Не обошлось и без капель с валерианой, а для верности – таблетка «Крепкосна», хотя к этому чудодейственному средству он относился с опаской.

Попытка вырваться из плена позорно провалилась. Стоило лечь, и все – сон, если он и был, как рукой сняло. Макс лежал на жесткой кушетке, уставившись в потолок. Он испробовал все известные ему методы отключиться: считал воображаемых овец и просто считал (в обоих случаях добрался до пяти сотен), перечислял города по алфавиту (те, в которых в свое время побывал с гастролями), подсчитывал, сколько ему надо откладывать из пенсии, чтобы к зиме купить себе новые ботинки (чуть меньше четверти), сочинял новые трюки для своего мышиного цирка («мертвую петлю» и «бочку»)… Но чем больше он обо всем этом думал, тем меньше ему хотелось спать. Кровать казалась неудобной и узкой – Макс ворочался, ерзал и никак не мог устроиться. Он дюжину раз переворачивал и взбивал подушку, а она оставалась горячей, точно раскаленная сковорода. Зато в остальном в комнате было холодно, как в склепе. Макс дрожал под тонким одеялом и даже не мечтал согреться. Разве можно заснуть в таких условиях? Потом ему захотелось пить, потом – в туалет…

Дениза сочувственно улыбалась с плаката. Глупо было так думать – изображение на афише никак не менялось. Тем не менее Макс научился различать не менее дюжины вариантов ее улыбки. Иногда она была веселой и радостной, иногда – печальной, иногда – злой. Она была ободряющей, когда Макс репетировал трюки с мышами, и расстроенной, когда дела шли из рук вон плохо… Макс подозревал, что дело тут вовсе не в мастерстве художника. По правде говоря, афиша была не шедевр, в картинной галерее такое не повесят. Но для Макса плакат был дороже всех работ великих мастеров прошлого. Вот такой у него паршивый вкус. Разумеется, он знал, что приписывает нарисованной Денизе чувства, которых просто не может быть, но он ничего не мог с собой поделать. Это была единственная возможность хоть как-то почувствовать, что она рядом. Когда-то у него были еще и сны, но прошло много лет с тех пор, как Дениза снилась ему в последний раз, хотя думал он о ней постоянно.

Поток мыслей прервал стук в дверь. Макс вздрогнул, а когда стук повторился, сел на кровати. И кого это еще принесло? Юная Дафна снова решила навестить старика? Хотя Максу нравилась девчонка, сейчас он был не в состоянии слушать ее истории о детских радостях и горестях.

– Одну секунду!

Он прошел к двери, думая, как бы спровадить малышку так, чтобы она не сильно обиделась. Однако за дверью оказалась вовсе не Дафна, а ее мать со своей мурлыкающей свитой. Толстая кошка просочилась в номер и целеустремленно направилась к клетке с мышами.

– Господин Хенкель, – мадам Буше прочистила горло, – Макс…

– К вашим услугам, дорогая Ирма. – Он поклонился, смущаясь своей грязной пижамы с дырами. Негоже мужчине и офицеру встречать даму в таком виде.

Впрочем, мадам Буше ничего не заметила. Выглядела она растерянной. Растерялся и майор – на его памяти это был первый раз, когда хозяйка отеля нанесла ему визит.

– Простите, Макс, а Дафна не у вас? – спросила мадам Буше.

– Нет, – покачал головой майор. – Она заходила, но давно уже ушла.

– Не у вас… Никак не могу ее найти, как сквозь землю провалилась. – Через плечо Макса она заглянула в номер, будто не поверила его словам. Майор открыл дверь пошире, чтобы ей было лучше видно.

– Может, она у сестры? – предположил он.

– Нет… Ее там нет. И Клары тоже нет… Я почти везде посмотрела…

В голосе хозяйки отеля промелькнуло что-то, что совсем не понравилось майору. Вроде она не сказала ничего такого, но под ложечкой засосало, а по спине забегали мурашки. И что это? Предчувствие беды? Будто мадам Буше уже знала, что с ее дочерью что-то случилось. Знала особым материнским чутьем, и чувство это странным образом передалось и майору.

– Знаете, – сказал Макс, потянув себя за бороду, – Дафна как-то проговорилась, что в отеле у нее есть секретное убежище. Где-то на третьем этаже.

– На третьем? – переспросила мадам Буше. – Но… Ей нельзя туда ходить! Там опасно. После аварии там осыпается лепнина и гвозди везде торчат…

– Но разве это удержит столь любознательную и непоседливую барышню? Думаю, надо поискать ее там.

– Да, конечно… Ох! Если она забралась на третий этаж, она у меня получит!

Впрочем, в голосе ее прозвучал скорее испуг, чем гнев. Мадам Буше сердилась не на то, что дочь нарушила запрет, а на то, что с Дафной могло что-то случиться.

– Вы не возражаете, если я составлю вам компанию?

Мадам Буше промолчала, но Макс решил, что ответ, скорее, положительный. Он накинул поверх пижамы старый махровый халат. А заодно выпроводил из номера кошку, которая уже добралась до клетки с мышами и размышляла теперь, как бы выманить ее обитателей из деревянного домика.

Вместе с мадам Буше они поднялись на третий этаж. Макс бывал здесь несколько раз, но все равно удивился тому, в каком запустении пребывает отель. И вроде бы не так сложно все отремонтировать – было бы желание и немножко денег. Будь на месте мадам Буше человек с сильной деловой хваткой и непрошибаемым упрямством, наверняка бы что-то получилось. И тогда отель «Луна» возродился бы к временам своей былой славы. Но с такой хозяйкой, как сейчас, об этом можно и не мечтать. Она была как пастушка из старой сказки, которую приняли за королеву, – совершенно не способна играть отведенную ей роль. Макс подозревал, что Ирма это понимает лучше, чем кто-либо еще, вот только сил и желания что-либо изменить у нее не хватало. Она просто плыла по течению, как неизбежное принимая то, что несет ее к водопаду. Если так пойдет и дальше, то отель протянет пару лет, не больше, а потом здание продадут за долги и снесут. И всем потерянным душам, что нашли здесь приют, придется искать себе новые гнезда. Впрочем, вряд ли он доживет до этого дня.

Тайное убежище Дафны они нашли быстро. Пара пустых номеров, заваленных строительным мусором и поломанной мебелью, и, наконец, единственный, который выглядел так, будто кто-то иногда сюда наведывается. Вот только девочки там не оказалось.

– Дафна? – позвала мадам Буше.

Посреди комнаты лежала груда одеял и тряпок, из которой торчали какие-то палки. Майор нахмурился, сообразив, что когда-то это был самодельный шатер или палатка. А теперь он сломан, и кто мог это сделать, кроме самой Дафны? Похоже, майор недооценил действие, которое оказала на девочку странная серия «Приключений Клары». Не надо было ее отпускать.

– Вот, значит, где она прячется, – проговорил Макс, оглядываясь по сторонам.

– Прячется? – Мадам Буше вздрогнула. – От кого? Вы что-то знаете? Кто-то ее обижает?

– Нет, нет, – поспешно сказал майор. – Ничего такого! Любому человеку иногда нужно побыть одному. Она же ребенок, и ей нужно место, где она может спокойно играть, так чтобы ей не мешали взрослые.

– Я ее мать! – перебила его мадам Буше. – И я ей не мешаю!

– Конечно же нет! Но…

Продолжать майор не стал. Все равно хозяйка отеля его бы не услышала, да и не время для подобных разговоров. Мадам Буше прошла в угол комнаты и подняла с пола полосатые тряпки.

– Странно, – проговорила она. – Это же ее тельняшка…

– Тельняшка?

– Да. Как у той девицы из радио. Клары. Дафна две недели уговаривала меня ее купить. Кто-то ее порвал.

– Хм… – Майор задумался. Дело зашло слишком далеко. Ребенку в возрасте Дафны нельзя так разочаровываться в кумирах – это все равно что плюнуть в душу, а такие плевки даром не проходят. Хотел бы он добраться до того идиота, который пустил в эфир ту сумасшедшую серию «Приключений Клары».

– Ее здесь нет, – сказала мадам Буше, комкая в руках остатки тельняшки. – Куда она еще могла пойти?

– Не знаю…

Беспокойство мадам Буше все сильнее захватывало и его самого. Что-то случилось. Определенно что-то случилось. А если Дафне взбрело в голову залезть на крышу? Там же опасно! Она могла поскользнуться и…

– Вы спрашивали господина Шильке? – предложил он. – Наш управляющий славится привычкой совать свой нос куда не просят, может, он чего видел?

Мадам Буше так распереживалась, что готова была схватиться за любую соломинку. Не говоря ни слова, она рванула из комнаты и затопала по коридору. Макс, не ожидавший от хозяйки отеля такой прыти, догнал ее только у лестницы.

Бастиан Шильке сидел за стойкой портье и слушал радио. Играл пафосный марш, малость подпорченный хрипами динамиков, но управляющего это не смущало, и он бодро отстукивал ритм ногой. При каждом ударе оттопыренная губа тряслась в такт.

– Господин Шильке! – крикнула мадам Буше.

– Что? Я не… А! Добрый вечер, мадам. Господин Хенкель.

Он заискивающе улыбнулся, да так, что Максу стало противно. Шильке ему не нравился, хотя порой он не мог даже объяснить причину этой неприязни. Они редко встречались, еще реже разговаривали, да и вообще – управляющий не сделал ему ничего дурного. Но всякий раз, когда им приходилось пересекаться, майор напрягался. Будто подсознательно ждал какой-нибудь подлости.

– Бастиан, – голос мадам Буше дрогнул, – вы не видели мою дочь? Дафну? Может, она здесь проходила?

– Видел, – ответил Шильке. – Она ушла.

– В смысле? Как ушла? Куда? – В голосе мадам Буше уже звучала неприкрытая паника.

– А я почем знаю? – развел руками управляющий. – Я ей не пастух. Она ушла с этой вашей родственницей, у нее и спрашивайте.

– С Кларой?

Шильке буркнул что-то утвердительное. Мадам Буше повернулась к майору.

– Но… Если она с Кларой, с ней ведь ничего не случится, правда?

Но Макс не знал, что ей ответить.