Флип спускался по узким ступеням и думал о том, до чего же все происходящее похоже на сон. Сон медленный, тягучий, полный бессвязных образов, не поддающихся толкованию. Не кошмар, нет. Но некое преддверье кошмара.

Он давно поставил крест на вопросах вроде «Что я здесь делаю?» и «Как я сюда попал?» – все равно они не имели ответа. Конечно, что-то лежало на поверхности: он, как благородный рыцарь из старых времен, вызвался помочь прекрасной даме. Разве он мог поступить иначе? Однако это была лишь часть правды. Можно сколько угодно воображать себя отважным рыцарем без страха и упрека, готовым к любым опасностям, но на деле он чувствовал себя как заблудившийся пес, сбитый с толку, которого взяли за ошейник и повели неведомо куда, и оставалось лишь надеяться на то, что ведут его не на живодерню.

«Свиная голова» его пугала. В свое время вместе с Хавьером Флип побывал во множестве злачных мест. Хавьер специально их разыскивал, чтобы, по его собственному выражению, «быть ближе к народу и почувствовать ритм его сердца». Но те грязные кабачки, дешевые кафе и фабричные рюмочные и в подметки не годились таверне «Свиная голова». Здесь Флип впервые осознал, что означает слово «притон». Собравшаяся публика, запах табака и дешевого пойла, предчувствие надвигающейся беды, от которого волоски на загривке встают дыбом… Какая-то часть его сознания пребывала в уверенности, что выбраться отсюда ему не суждено. Флипу не давала покоя крамольная мысль, что он сильно погорячился, вызвавшись сопровождать Клару. Ну какие дела могут быть у девушки в подобном месте?

Тому, что у таверны есть еще и подвал, Флип не удивился – путь вниз бесконечен. Ему доводилось слышать множество баек о подземных притонах, где пышным цветом цветут самые гадкие извращения. И хотя Флип не особо верил этим россказням, порой они оказывались слишком уж гротескными, но не зря же говорят, что каждая легенда имеет под собой основание.

Клара уже ждала его внизу, нетерпеливо поглядывая, как он спускается по темной лестнице. В чем-то Флип восхищался ее смелости: не всякая девушка отважится спуститься в подвал в притоне; однако другая часть его сознания вопила, что это идиотизм, свидетельствующий исключительно об отсутствии инстинкта самосохранения. Или она не понимает, во что ввязывается? Наивная провинциалка, ничего не знающая о жизни в большом городе… Он глянул на блеснувшие в темноте глаза Клары и поежился. Наивная? Вот это вряд ли. Может, она чего и не знает, но наивной ее точно не назовешь.

– Вы всё? – крикнул сверху Люсьен.

Флип обернулся. Бармен стоял, сгорбившись и опустив руки. Курчавые волосы пушились облаком, подсвеченные сзади светом из таверны, и казалось, будто вокруг головы бармена сияет золотистый нимб. Люсьен походил на ангела, которого Флип видел однажды на витраже в соборе Святого Клемента – не хватало только обнаженного меча в руке. Сходство показалось ему более чем неуместным. Словно они с Кларой были изгнанниками, брошенными с небес в бездну.

– Видите железную дверь? – сказал Люсьен. – Вам туда.

Подвал таверны представлял собой комнату размером со склеп, заставленную пузатыми бочонками. Сверху непрестанно капало – этакое напоминание о том, что в Столице от дождя не спрячешься даже под землей. Воды на полу набралось по щиколотку. Клара стояла посреди черной лужи, время от времени поднимая то одну, то другую ногу, будто цапля. Глупое занятие, в ее-то туфлях: танцуй не танцуй, а ноги все равно мокрые.

Дверь, о которой говорил Люсьен, пряталась в самом темном углу, заставленная грязными бочонками. С лестницы ее было не видно, очевидно, расчет был на то, что жандармы побрезгуют сюда спускаться и не станут устраивать обыск. Кто-то нарисовал на двери белой краской огромную задницу и написал сверху «Все дерьмо!» – теперь стала понятна шутка Люсьена. Зато отворилась дверь без единого скрипа. И так же тихо закрылась, когда они вошли.

«Подвал» оказался раза в два больше зала наверху, а то и просторнее – на дальней стене виднелся ряд выложенных кирпичом арок, ведущих неведомо куда. Про городские катакомбы чего только не рассказывали. Говорили, что под землей скрывается самый настоящий лабиринт: старые дома, ушедшие под землю, туннели городской канализации, древние кладбища, проходы, провалы и прочее в том же духе. Однако Флип, будучи в глубине души человеком рациональным, не слишком-то верил этим историям. В городе с таким количеством рек и каналов, думал он, просто не может быть насыщенной подземной жизни. Как же он ошибался! В этом городе нет ничего невозможного.

В подземном зале тоже стояли столики, да и публика не сильно отличалась – те же угрюмые личности, как написали бы в «Суаре»: с ярко выраженными криминальными наклонностями. Люди, в присутствии которых Флип особенно остро чувствовал, что находится там, где ему быть не полагается. Вдоль боковой стены тянулись раскладные ширмы, а о том, что находится за ними, несложно было догадаться по доносящимся стонам и вскрикам. Флип почувствовал легкую тошноту и спешно отвернулся. И тут же встретился взглядом с тощим типом в мятой кепке и лицом, изрытым оспинами, как свежевспаханное поле. Тип осклабился, демонстрируя гнилые зубы.

– В очередь, приятель. – Он кивком указал на Клару. – А я бы после тебя… Сколько?

Именно это и стало последней каплей.

– Знаешь что, приятель… – Флип сжал кулаки.

Мужчина напрягся, улыбка из дружелюбной вмиг стала холодной и злой.

– Что? – протянул он.

Флип не знал, что делать, но что-то делать было нужно, и он шагнул ему навстречу. Мужчина привстал. Правую руку он прятал под столом, но было видно, что в кулаке у него зажат нож.

Клара тут же схватила Флипа за руку, а сама повернулась к мужчине:

– Только дернись – и будешь искать свои уши под столом.

– Че?

Наваха появилась словно из воздуха. Мелькнула стальной бабочкой на уровне глаз и исчезла. Мужчина рухнул на стул и заржал как конь.

– Эх… – покачал он головой. – Не по тебе цаца, приятель. Мелковат ты для нее. Она всегда сверху, да?

Он схватил со стола кружку, сделал большой глоток. Флип все еще сжимал кулаки, но для мужчины он перестал существовать. Да и Клара оставалась на удивление спокойной, будто это не она сейчас размахивала ножом. У Флипа же тряслись руки, и ему было неловко от того, что девушка это знает. Она так и не отпустила его запястье.

Клара оглядела зал и решительно направилась к столику у дальней стены, рядом с арками. Цыган сидел в одиночестве, потягивая пиво. При виде Клары он кивнул, то ли в знак приветствия, то ли самому себе отвечая на незаданный вопрос.

– И все-таки ты пришла, – сказал он, когда они подошли ближе. – А я почти в тебе разочаровался.

– Интересное место вы выбрали для встречи!

Клара была очень сердита и не скрывала этого. Не спрашивая разрешения, она плюхнулась на свободный стул, и Флип последовал ее примеру.

– Я знаю. – Цыган не смутился. – Надо сильно постараться, чтобы найти в этом городе местечко похуже.

– Зачем?

– О! Для этого есть множество причин. – Цыган покосился на Флипа и усмехнулся. – Во-первых, я хотел узнать, насколько далеко ты готова зайти…

– Узнали?

– Вполне, – кивнул Радик.

– Довольны?

Флип порадовался тому, что не он сейчас сидит на месте цыгана. Глаза Клары метали молнии. Сердита? Да она почти в бешенстве. Радик тоже это понял и поднял руки:

– Не злись. Но дело, ради которого мы встретились… Там все не так просто…

– И в чем же сложности?

Цыган снова покосился на Флипа.

– Твой приятель… Ему можно доверять?

Девушка тоже посмотрела на Флипа. Оценивающе.

– Допустим, он знает, что, если меня подведет, я перережу ему горло.

Флип подавился на пустом месте. Это она так шутит? Однако он видел нож и видел, как Клара умеет с ним обращаться… Вот же связался на свою голову! Похоже, все его мысли отразились на лице, поскольку цыган громко фыркнул. Флип воздержался от комментариев.

– Ну? – сказала Клара. – Может, перейдем к делу? Вы сказали, что знаете, где найти Антуана Варгаса.

Для Флипа это имя ничего не значило, но Радик-Цыган дернулся.

– Тише! – зашептал он. – Вторая причина, по которой я выбрал это место: никто нас не станет подслушивать. Но и здесь надо быть начеку.

Радик-Цыган перегнулся через стол и поманил Клару пальцем.

– Я не говорил, что знаю, где найти Варгаса. Но я знаю, где его искать.

– А в чем разница? – нахмурилась Клара, наклоняясь навстречу цыгану.

– В данном случае – огромная, – сказал Радик. – Тайная Жандармерия.

Он скривился, будто эти слова обожгли ему язык.

– В смысле? Они арестовали его?

Радик затряс головой.

– Нет! Он… Он с ними связан – вот что мне удалось выяснить. Может, строчит для них доносы, а может, и вовсе там служит. Мне в эту кухню пока не пробраться. Они умеют хранить секреты.

Флип понятия не имел, о ком они говорят. Но упоминание Тайной Жандармерии ему не понравилось. Не хотелось ввязываться в историю, которая легко может обернуться тем, что в его дверь постучат тихие люди в черных плащах. Был поэт, и нет поэта, и никто о нем даже не вспомнит.

Радик-Цыган глотнул пива – пена украсила щетину над верхней губой – и продолжил как ни в чем не бывало:

– Мне не добраться. Но есть люди, которые готовы помочь. Вы не единственные, с кем у меня назначена встреча. Скоро они придут. А пока не хотите ли выпить? У Люсьена отменное пиво, это лучшее, что есть в этом городе.

– Пожалуй, я воздержусь. – Клара поморщилась, будто цыган предложил ей съесть гусеницу. Флип также отказался – еще свежи были воспоминания о пьянке с Хавьером.

– Зря, зря, – вздохнул цыган. – А может, оно и к лучшему… Не к лицу катлинке пить пиво, пока на свете есть сидр и вино.

Ждать пришлось около часа. О деле они больше не говорили. Флип же, хоть и изнывал от любопытства – кто такой этот Варгас, при чем здесь Тайная Жандармерия и какое отношение они имеют к Кларе и цыгану, – спросить не решался.

Клара и цыган болтали ни о чем, как старые приятели, которые давно не виделись: о горах, о вине и о винограде. О солнце и ветре, которых нет здесь, на севере… И только о войне, которая на юге была особенно жестокой, они не обмолвились и словом. Несколько раз в подвал спускался Люсьен и приносил Радику пиво, осуждающе косясь на Флипа. Чтобы его не расстраивать, Флип сделал заказ, но к бокалу не притронулся.

Потом Клара рассказала, что Флип поэт, и Радик, уже захмелевший, потребовал, чтобы тот прочитал стихи. Клара его тут же поддержала, настаивая на «фее соли», но Флипу удалось отвертеться. Вместо этого он прочитал им «Тигров в лабиринте» – то самое стихотворение, которое в свое время навлекло на него гнев мадам Буше и до сих пор служило поводом для шуток в отеле «Луна». Тела, искаженные перспективой лунного лабиринта, чередование жизни и смерти в глазах охотника… Когда он закончил, Радик, ничуть не смущаясь, заявил, что это полная хрень. Вот так Флип на живом примере убедился в правоте Хавьера: его творчество совсем не то, что нужно простым людям. К счастью, Клара не была столь категорична:

– Это хорошие стихи. Яркие.

Впрочем, Флип так и не понял, сказала ли она это, чтобы потешить его самолюбие, или же ей действительно понравилось. Потакая этому самому самолюбию, он решил, что верно второе. И даже расстроился, когда она не попросила его прочитать еще что-нибудь.

– И долго мы должны ждать? – спросила Клара спустя какое-то время.

Цыган пожал плечами.

– Понятия не имею. Они передо мной не отчитываются. Но обещания свои держат.

– Они? – переспросила Клаора. – И кто же это?

Но в этот момент из арки за его спиной послышались голоса. Радик обернулся на звук и, не скрывая облегчения, выдохнул.

– Словами не скажешь. Тут лучше самой все увидеть.

Голоса приближались. Флип напряг глаза, всматриваясь в темноту туннеля, и разглядел пятно света, танцующее по сырым кирпичным стенам. Фонарик? Еще через минуту из темноты показались три фигуры. Радик-Цыган широко улыбнулся.

– Вот теперь все в сборе!

Сперва Флип принял их за рабочих, обслуживающих канализацию, – из-за одинаковых брезентовых комбинезонов. У каждого через плечо висела противогазовая сумка. Впереди шла женщина, немного за тридцать, худая и скуластая. Мулатка; ее длинные черные волосы были заплетены во множество косичек. За ней вышагивал весьма упитанный широкоплечий мужчина с курчавой бородой. А третьим оказался сутулый тип в круглых очках – он шел прихрамывая и с трудом поспевал за своими товарищами.

Выйдя из арки, вся троица сразу направилась к столику. Безо всяких приветствий бородач схватил бокал Флипа и осушил его в три глотка. Женщина же уставилась на Клару, игнорируя Флипа и Радика.

– Тереза Аркана, – представилась она. – Эн-Эс-Эф.

– Что? – захлопала глазами Клара.

– Эн-Эс-Эф, – повторила мулатка. – Новый Свободный Фронт.

– Чего? – еще больше удивилась девушка.

Тереза Аркана страдальчески закатила глаза.

– Короче, анархисты мы. – Ее товарищи радостно закивали. Канализацией от них несло будь здоров. – Ну а ты сама чья будешь?