Вера до сих пор была вне себя от бешенства. Как Денис мог уйти и оставить девочек одних? Что у него в голове? Или полугодовой запой так сильно попортил ему мозг, что тот до сих пор не восстановился? А может работа ему важнее собственных детей?

Нет, она, конечно, и сама хороша. Тоже ведь не сидит рядом с Олесей и Алисой, а выхаживает с натянутой улыбкой по чужой квартире и всеми силами пытается продать ее потенциальным покупателям. Но она-то это делает как раз ради девочек. Ради их настоящего и будущего. Чтобы им было что покушать, грубо говоря. А Денис чем сможет помочь со своей мизерной зарплаты? Когда он последний раз поддерживал их материально? Да, они долго жили на те средства, которые за прошлые годы накопил именно Денис. Но эти запасы уже закончились. Все счета выскоблены, все вклады закрыты. Сейчас Вера могла рассчитывать только на себя.

Да, Денису она об этом не говорила. Бывший муж не в курсе, что все накопленное уже исчерпано. Не говорила из гордости. Ведь она сама выставила его из дома. Сама вызвалась единолично тащить на себе обеих дочерей. А теперь тянуть руку за подачкой? Ну уж нет…

Он сам пару раз предлагал помощь. Вера, конечно, отказалась. Опять же, гордо. Но зачем предлагать, когда можно просто дать, принести, всучить?

Эти и подобные мысли крутились в ее голове, как в барабане стиральной машины, работоспособность которой Вера сейчас и показывала покупателям.

– Итальянская. Включали ее только пару раз от силы. Вообще, вся бытовая техника в прекрасном состоянии. Продавец не хочет ничего вывозить, поэтому можете приобрести сразу с ней, – с широкой, искусственной улыбкой сказала Вера стоящим в просторной ванной комнате мужчине и женщине.

Мужчине было лет сорок. Круглую голову покрывала прическа ежиком, а выражение лица было хмурым – он как будто бы всегда был чем-то недоволен. Вера часто встречала таких людей и никогда не могла представить их улыбающимися. Посреди лба у него виднелась жирная вертикальная линия.

Женщина была моложе своего мужа. Было видно, что она следит за собой, уделяет внешности много времени – как когда-то это делала и Вера –, и всегда скрупулезно выбирает, что надеть. У нее тоже было недовольное лицо, но причину ее плохого настроения Вера знала точно. На голове потенциальной покупательницы этой квартиры был элегантно повязан платок, закрывающий ее лоб.

– Ну вот… Это последняя комната. Если хотите, можете сами еще раз пройтись, посмотреть, – все с той же улыбкой сказала Вера.

– Паш, не надо. Видели же уже. Поехали домой. Голова раскалывается, – капризно проговорила женщина.

– А вы бы платок сняли, сразу полегчает, – посоветовала Вера.

– Ага. Пока у меня это на лице, я ничего с себя снимать не буду. Как минимум, на людях.

– Тогда стой и не бухти, – грубо осадил жену Павел. – Сказал же, дома тогда останься. Нет, поперлась.

Женщина ничего не ответила, только недовольно скривила полные губы и скользнула недоверчивым взглядом по платью Веры. Вера ей явно не нравилась. Вообще, красота для риэлтора не лучшее качество. Женщины считают, что ты хочешь увести их мужей и только для этого и устроилась на эту работу. Мужчины подозревают, что ты своим внешним видом и улыбочками пытаешься отвлечь их от чего-то важного, от недостатков квартиры или скользких, двусмысленных формулировок в договорах. Поэтому в идеале у риэлтора должна быть неприметная внешность. А яркое вечернее платье Веры, с легким намеком на сексуальность, явно не укладывалось в эту категорию. Как правило, на работу она старалась одеваться во что-то серое и неброское. Но сегодня, вот, не вышло.

– Может вам за таблеткой сходить? Тут есть аптека рядом. А вы пока посмотрите тут все, – сочувственно предложила Вера.

– Да не помогают эти таблетки, – недовольным тоном ответила женщина. – Домой просто надо. Паш, ну сколько можно? Мы же раз пять здесь все уже смотрели.

– Я с тебя, блин, сейчас сам этот платок сниму. На людях она свой лоб показывать не хочет… А ныть она хочет, – сердито зыркнул на жену мужчина. – Тут серьезное дело. Это тебе не косметику в магазине покупать. Это квартира.

Женщина недовольно вздохнула и вышла из комнаты. Стиральная машинка запищала, сигнализируя, что стирка закончена. Вера нажала на кнопку и открыла дверцу, давая просохнуть пустому барабану.

– Полностью вас поддерживаю, – сказала Вера. – Покупка серьезная. Так с бухты-барахты нельзя. Но, уверяю вас, вы не прогадаете. Жилой комплекс лучший в городе. Квартира, одна из лучших в доме. Получается – лучшее в лучшем, – позволила себе осторожно пошутить Вера. – Да и документы все в порядке. Один владелец. Никаких сложностей и волокиты не будет.

– Да знаю я это все, – нахмурившись ответил мужчина и принялся трогать в комнате все подряд: стучать костяшками пальцев по плитке на стенах, открывать и закрывать краны, включать-выключать подсветку зеркала. Делал он это нервными суетливыми движениями и только для того, чтобы занять руки. – Просто…

– Что именно вас смущает? Может я смогу помочь?

– Вот это меня смущает, – тыкнул мужчина пальцем себе в лоб. – И как это все на цены повлияет. Вадим Борисыч ваш сказал, что сейчас надо покупать. Скоро цены подскачут. Но… А вдруг они, наоборот, упадут? Я чего, тогда в дураках останусь? Не хочу, чтобы меня разводили. Квартира хорошая, базара нет. Я давно уже к ней присматриваюсь. Но переплачивать…

– Поверьте мне… Сколько я работаю риэлтором, цены на недвижимость еще ни разу не упали. Всегда только растут, – Вера умолчала, что работает она риэлтором не так давно. – Как на бензин. Да и нет никаких предпосылок, чтобы…

– Да есть предпосылки. Не надо мне тут ля-ля, – без лишней учтивости произнес Павел и вышел из ванной в прихожую. Его жена сидела на пуфике рядом с дверью, и, болезненно прикрывая глаза, дожидалась отъезда. – Сейчас все на панике. Недвижку никто покупать не будет. Все по своим норам попрячутся. Вон, на улице до сих пор почти никого нет. Едем – дороги пустые. Спрос упадет. А там и цены просядут. Я знаю, как рынок работает. У меня три автомойки в городе.

– Да, возможно на какое-то время цены действительно незначительно упадут, – согласилась Вера, делая акцент на слове «незначительно». – Но скоро все к этим рисункам привыкнут, и ажиотаж снова поднимется. С удвоенной силой. Все примутся наверстывать упущенное. И тут-то цены и скакнут. Так что, если промедлить, можно сильно потерять в деньгах.

– Ага, привыкнешь к этому, – скептически произнесла женщина, поправляя платок на голове.

– Привыкнем-привыкнем. А может и вообще все это пройдет. В один день все проснемся, а лбы у нас чистые. Как появились эти отметины, так и исчезнут.

– Ну уж. Вот к этому точно никаких предпосылок, – хмыкнул мужчина и направился к входной двери. Вера поняла, что она упускает клиента.

– Ну почему же? У моей дочери вот, к примеру, вообще ничего не появилось на лице, – торопливо произнесла она, цепляясь за соломинку. И это, кажется, сработало – мужчина замер на месте, а женщина подняла голову и заинтересованно уставилась на Веру. Казалось, у нее даже головная боль прошла от этой новости.

– Да ладно? Чего, и такие есть? – удивленно проговорил Павел.

– Вы сейчас серьезно? – недоверчиво, но с большой надеждой в голосе сказала женщина.

– Да. Хотите сами посмотреть? Сейчас… – охотно заявила Вера, потянулась к сумочке, лежащей на тумбочке, и достала свой смартфон. Несколько касаний по экрану. Видеовызов.

Алиса не отвечала. Как всегда, когда она была так нужна. Вера старалась не показывать своего раздражения клиентам и продолжала улыбаться. Признаться, рот уже побаливал от напряжения.

– Сейчас ответит. Подростки – сами понимаете, – сказала Вера.

Наконец-то на экране смартфона появилось лицо Алисы.

– Мам, ну ты чего названиваешь? В туалете посидеть не дадут, – недовольным тоном проговорила Алиса.

– Доченька, – поспешила перебить дочь Вера, пока та не сболтнула еще чего-нибудь неуместного. – Ну как вы там?

– Да ты ж полчаса назад только звонила. Все нормально. Сейчас есть будем. А ты чего по видео? – удивилась Алиса.

– Да так. Соскучилась просто. А мы, вот, квартиру смотрим, – не очень элегантно перевела тему Вера. – Вот, знакомься, мои клиенты… Павел и…

– Наталья, – подсказала Вере женщина.

Вера немного повернулась вокруг своей оси и встала спиной к мужчине и женщине, чуть приподняв смартфон над собой, как во время массового селфи. Клиенты с любопытством смотрели на Алису.

– Э-э-э… Здрасте, – растерянно произнесла девушка.

Покупатели молчали. Они уставились на чистый лоб Алисы и не сводили с него глаз.

– А это не фильтр какой? – усомнилась Наталья.

– Ну какой фильтр? У нее и правда ничего нет. Алис, придвинь телефон поближе.

– Чего-о? – протянула девушка.

– О! Лучше покажи нам Олесю, пожалуйста, – обратилась Вера к дочери.

– Мам, ты серьезно сейчас? – удивленно смотрела на мать Алиса.

– Дочь… Давай-давай, так надо.

– Жесть, блин.

Алиса закатила глаза, явно опустила смартфон – следующие несколько секунд Вере, Павлу и Наталье приходилось смотреть на мелькающую на экране правую штанину джинс – и снова подняла его уже в гостиной. На экране теперь было нахмуренное лицо Олеси. Павел и Наталья таращились на черту у нее на лице.

– Это кто? – спросила Олеся, обращаясь за экран.

– Это мамина работа, – послышался голос со стороны.

– Они близняшки, – объяснила Вера своим клиентам. – Видите? У нее линия. Никаких фильтров.

– Убери, – Олеся положила ладонь на экран и, очевидно, задела красную кнопку «отбоя». Связь прервалась.

– Ну вот, – улыбнулась Вера. – Видели? Абсолютно чистый лоб. А если в мире есть один такой человек, значит, есть и другие. Значит не все потеряно. Это как с болезнью. Если есть те, на кого она не действует, получается, можно и лекарство найти. Или организмы сами какие-то антитела выработают. Так что… Я же говорю – скоро все вернется на прежние рельсы, и цены вверх поползут.

Павел явно задумался. Увиденное стало для него веским аргументом. А это значило, Вера сильно увеличила свои шансы продать квартиру. Получается, она победила. Ее улыбка наконец-то стала искренней.

– Мам, ну ты вообще что ли уже? – сердито проговорила Алиса. Ее изображение снова было на экране смартфона. Но на этот раз единственным ее собеседником была Вера. – Сама на отца орешь… А сама такую дичь творишь.

Вера шла от подъезда элитного многоэтажного дома к автомобилю Вадима, припаркованному во дворе, и держала перед собой смартфон. «Надо будет отругать ее за тон, которым она с матерью разговаривает, – подумала про себя Вера. – Но не сейчас, конечно».

– Алис, ну прости. Так надо было сделать, – оправдывалась она. – Они тебя увидели и как-то успокоились сразу. Даже согласились документы начать оформлять на покупку.

– Да? Это я теперь успокоительное такое? Может ты меня еще сфоткаешь и на рекламу вашу повесишь? «Риэлторская компания. С нами спокойно». Так?

Алиса показала большой палец, пародируя типичный рекламный плакат.

– Алис, ну не утрируй.

– Да здесь сложно не утрировать, мам, – продолжала возмущаться Алиса. – Выставила меня какой-то зверушкой в зоопарке.

– Ну прости-прости. Ну как я могу извиниться? Хочешь что-нибудь вкусненькое сегодня приготовлю? Что ты любишь? «Синабоны» хочешь испеку? – примирительным тоном произнесла Вера и уселась в машину. – С корицей. Сейчас у меня еще два показа и часам к семи буду дома уже.

– Тебе сколько говорить, я больше такое не ем. У меня соревнования на носу, а ты меня жирами и углеводами пичкать собираешься. Да и… Если я растолстею, как ты меня своим клиентам показывать будешь? Или им на щеки плевать? Им только лоб важен?

– Алис. Ну зачем ты так?

– А куда это ты села? Что за машина? – удивилась Алиса, рассматривая обстановку позади Веры.

– Да это Вадим Борисович мне дал ее на время. Объекты просто важные. Надо на все успеть.

– М-м-м, – задумчиво произнесла Алиса. – И он чего, всем свою машину дает, если что?

– Нет… Просто… – запнулась Вера. – Я важный сотрудник. И, как бы…

– Когда это ты успела стать такой важной? – усмехнулась Алиса. – Полгода только там работаешь.

– Пусть и полгода, но, вон, самую дорогую квартиру уже продала. А сейчас еще может продам, – с наигранной обидой в голосе произнесла Вера. Она пыталась побыстрее перевести разговор с темы Вадима. Ей не хотелось, чтобы девочки знали об их отношениях. Почему-то ей казалось, что Вадим может им не понравиться.

– Ага… Только без меня, ладно? Спасибо, кстати, что еще про просмотры предупредила. Я теперь от тебя вообще трубку не буду брать. Все, давай.

– Подожди-подожди, – поторопилась остановить Алису Вера.

Она понимала, что и правда совершила не очень правильный поступок, выставляя дочь на показ своим клиентам. Но куда было деваться? Она могла потерять сделку. Да и чего Алиса так распереживалась? Не спеть же ее попросили. Не станцевать перед незнакомыми людьми. Просто посмотреть в камеру. В «тик-токах» своих они себя со всех сторон показывают, а тут, видите ли, на пользу семье, вдруг не захотелось.

Вера умела, когда требовалось, заглушить крики совести.

– Вы как там? Поели? – спросила она у дочери. Лицо Алисы снова появилось на экране. Этого Вера и добивалась.

– Я поела. Олеся в телефон залипает, сладким давится. Заставлять ее я не буду, – неохотно ответила девушка. Вера зажала две кнопки, изображение на экране на секунду замерло. Раздался звук, напоминающий щелчок фотоаппарата. Вера молча выругала сама себя за то, что забыла убавить громкость.

– Это что сейчас было? – подозрительно поинтересовалась Алиса.

– Где? – как можно невиннее переспросила Вера.

– Ты скриншот что ли сделала? Чтобы клиентам своим показывать?

– Что?

– Мам, ты в край что ли?… Капец, блин.

Алиса разъединила связь. Вера закусила губу. Как бы она себя ни оправдывала, чувство того, что она виновата, ее не покидало.

Но через час от этого чувства не осталось и следа. Ситуация на втором показе почти полностью повторилась. Клиенты сильно сомневались, стоит ли сейчас совершать крупную покупку. Вере снова пришлось настаивать на том, что в будущем стоимость квартир сильно увеличится. Что скоро ситуация в мире наладится, вполне возможно и рисунки с лиц людей пропадут, все побегут скупать жилье и за те деньги, которые просят за квартиры сейчас, купить нельзя будет уже и однушку на окраине. В доказательство своей теории Вера показывала клиентам фотографию Алисы. Это и правда успокаивало их. Все-таки надежда на лучшее всегда присуща людям.

На третьем показе Вера провернула ту же схему. И снова успешно. В итоге, следующие несколько дней ей предстояло засесть за бумаги и начать подготовку документов по трем квартирам. Она терпеть не могла подобную нудную работу, но сейчас ждала ее с предвкушением.

Вера ехала на дорогом – пусть и не своем – автомобиле в сторону офиса, слушала любимую песню и фальшиво ей подпевала. Настроение было на высоте. И черный «бублик» на лице ее ничуть не смущал. То, что еще утром казалось катастрофой, в итоге обернулось прекрасными возможностями. Вадим был полностью прав. Обстоятельства должны работать на тебя.

– Да все так же, пап. Как ты ушел, ничего и не изменилось, – говорила Алиса в прижатый к уху смартфон, расхаживая по коридору. – Сидим, в телефоны втыкаем.

Алиса прошла мимо двери в ее с Олесей комнату и посмотрела на сестру. Старшая с сосредоточенным видом полулежала у себя на кровати и таращилась в смартфон. Все как Алиса и сказала. Звонок от отца ту нисколько не волновал.

– Не, у меня не появилось ничего, – сказала Алиса, подошла к зеркалу в прихожей, посмотрела на свое отражение и провела рукой по лбу. – Мама будет рада, – усмехнулась она. – Да это я так… Тут просто такое было… Потом расскажу, как-нибудь. Ну все давай, пап, – нетерпеливо произнесла Алиса, с явным желанием закончить разговор. Отец позвонил в не самый подходящий момент. Алиса как раз переписывалась с Андреем, которому наконец-то удалось выбраться из дома. Он указал родителям на то, что весь день торчит в четырех стенах, а это вредно для растущего организма. На помешанных на здоровье единственного ребенка мужчину и женщину этот аргумент подействовал. Его отпустили «продышаться» на полчаса.

– Ну какие собаки? – закатила глаза Алиса, неохотно продолжая разговор. – Мы даже не выходили ни разу. Ладно-ладно, не буду к ним подходить, если увижу. Все, целую. Пока.

Алиса разъединила связь и на экране снова появилась их с Андреем переписка. Девушка улыбнулась. В груди приятно екнуло. Так всегда было, когда она разговаривала с этим парнем. В соседней комнате шевельнулась Олеся. Алиса немного напряглась и наморщила лоб. На смену приятному теплу в груди сразу же пришло что-то холодное и мерзкое. Как она может переписываться с бывшим Олеси, когда та сидит за стенкой? Это ли не предательство? У нее вообще совести нет? А еще в чем-то мать обвиняла.

Еще больше девушку расстраивало то, что Олеся, оказывается, все знала. Хотя как могло быть иначе? В школе ничего не утаишь. Слухи разлетаются быстрее, чем запах сигарет из туалета по этажу. Глупо было предполагать, что удастся долго скрывать это от сестры. Был расчет на то, что Олеся ни с кем толком больше не общается. Что все школьные слухи проходят мимо нее. Но, по-видимому, что-то долетало и до Олеси.

Но почему она молчала? Почему не устроила истерику, не завязала ссору? Не то, чтобы Алиса этого хотела. Просто тогда все стало бы как-то проще. Когда выговариваешься всегда становится легче. Но Олеся, кажется, не хотела, чтобы ей легчало. Она как будто бы кайфовала, удерживая все в себе.

Отвлекло Алису от этих раздумий очередное сообщение от Андрея. «Через 10 минут буду на детской площадке». Алиса улыбнулась и в грудь вернулось тепло. Она ответила на последнее сообщение колобком эмодзи с поцелуем и подняла глаза от экрана. В дверях комнаты стояла Олеся и внимательно смотрела на сестру. Алиса тут же спрятала улыбку и быстро убрала смартфон в карман.

– Мама написала. За картошкой надо сходить, – не очень уверенно соврала Алиса.

– Мама? Вы же с ней поссорились вроде? – подняла брови Олеся.

– Ну и что, нам теперь не разговаривать совсем? Я быстро, – не глядя на сестру, сказала Алиса и направилась к входной двери.

– Да? Ну ладно… Тогда я с тобой.

Олеся прошла по коридору, вошла в гардеробную и вышла уже с курткой в руках. Все это время Алиса провожала ее растерянным взглядом.

– Что-то не так? – вопросительно посмотрела на сестру Олеся. – Помогу картошку донести. Она же тяжелая.

– Да я сама справлюсь. Куда тебе? С твоей-то ногой.

– Тогда просто прогуляюсь. Воздухом подышу.

Олеся накинула на плечи куртку и улыбнулась сестре. Алиса уже и не помнила, когда последний раз видела на лице сестры улыбку.

– Ладно… Я это… Я не в магазин, – сказала Алиса, пытаясь лихорадочно найти выход из положения.

– А куда?

– Там с отцом что-то случилось. На работе. На него напали, кажется. То ли наркоши, то ли алкаши.

– Да? А я не слышала ничего такого, когда вы разговаривали.

– Ну, значит, прослушала, – сказала Алиса и стала надевать свою куртку. Олеся следила за ней чуть прищурившись. – Съезжу до него. Посмотрю, что-как? Говорит, все в порядке. Но хочется самой проверить.

– Ясно. А чего сразу не сказала? Какой-то магазин придумала.

– Да так… Боялась, что ты переживать начнешь, – придумывала Алиса, понимая, что ее объяснения никуда не годятся. Еще и рука в рукаве застряла.

– Я? За отца? – хмыкнула Олеся.

– Да кто ж тебя знает. Вдруг перестала обижаться на него.

Рука наконец-то пролезла в рукав. Врунья из Алисы была, конечно, никудышная. Сердце колотилось, воздуха не хватало, щеки стали горячими и, вполне возможно, даже покраснели.

– М-м-м. Все равно не понимаю, зачем эту картошку приплела, – задумчиво произнесла Олеся. – За ней сходить пятнадцать минут. А до отца и обратно минимум два часа, вроде. Я бы тебе позвонила. Ты бы все равно мне все рассказала.

– Ну… – Алиса наклонилась, взяла в руки кроссовок и начала обуваться. Хотя на самом деле просто хотела спрятать лицо. – Я, вроде как…

– Ладно. Забей, – перебила ее Олеся. – Все равно давай с тобой сгоняю.

Алиса выпрямилась и ошарашенно посмотрела на сестру. Обувь по-прежнему была у нее в руке.

– Зачем? – удивилась она.

– Тоже посмотрю, как он. Я его, конечно, все еще не перевариваю. Но чего нам теперь не разговаривать что ли? – повторила слова сестры Олеся. – Только вот у меня вопрос один. Андрей с нами поедет? Или здесь во дворе останется.

Алиса опустила глаза – сестра все это время над ней просто издевалась.

– Откуда?… Как ты узнала? – тихо проговорила она.

– А я и не знала. Так, на понт взяла.

Алиса подняла глаза. Олеся по-прежнему улыбалась. Но теперь было видно, что это не улыбка, а усмешка. Злая ухмылка.

Алиса молчала. Мысли путались. Чувства смешались. Одновременно хотелось и орать на сестру за издевательство, и извиняться за обман. Олеся смотрела на нее взглядом победителя и будто ждала, что же та скажет в свое оправдание? Как будет унижаться и выкручиваться на этот раз?

Но Алиса так ничего и не сказала. Она положила кроссовок на пол и принялась зашнуровывать его на ноге.

– Ты что делаешь? – донеслось до нее сверху.

– Иду на улицу, – не поднимая головы ответила Алиса.

Тишина. Олеся явно не ожидала такого. Наверное, она хотела, чтобы Алиса бросилась перед ней на колени, начала просить прощение за обман, размазывать сопли по полу и обещать расстаться с Андреем. Но нет. Ситуация, конечно, неприятная. Но Алиса переживет.

– Ты никуда не пойдешь, – строго проговорила Олеся.

Алиса перенесла вес на другую ногу и потянулась за вторым кроссовком. Олеся резко наклонилась и подобрала обувь. Алиса подняла на нее глаза:

– Ты чего?…

– Я же говорю, ты никуда не пойдешь, – с расстановкой ответила Олеся.

– Дай сюда.

Алиса протянула руку, но Олеся только сильнее сжала кроссовок и немного отступила. Было видно, что она настроена решительно. Если надо, она и бороться будет за эту обувь. Будто бы она сейчас держала в руках не потрепанный «Нью Бэланс», а все свое прошлое. Счастливое и безмятежное.

Алиса покачала головой и потянулась к открытому шкафчику, чтобы взять свои кеды. Но Олеся снова оказалась быстрее. И эта обувь тоже оказалась у нее в руках.

– Ты совсем что ли? – поднялась на ноги Алиса. Она начинала сердиться.

– Ты никуда не пойдешь, – опять повторила Олеся.

– У тебя не спрашивали. Дай сюда!

Олеся отрицательно покачала головой и снова отступила.

– У тебя силой отобрать?

Алиса сделала короткий шаг вперед. Губы Олеси задрожали. Дыхание стало чаще. Пальцы побелели – так сильно она сжимала кроссовок и кеды. Алиса потянулась за обувью и тут ее сестра сорвалась с места.

Олеся пробежала по коридору и скрылась в туалете.

– Ты чего делаешь? – крикнула Алиса и побежала за ней.

В туалетной комнате было темно. Свет из коридора желтым прямоугольником падал на Олесю. В ее руках уже не было ни кед, ни кроссовка. Алиса бегала глазами по сторонам и пыталась понять, куда сестра их дела. Короткий взгляд на унитаз.

– Ты долбанутая? – вскрикнула Алиса.

– Ты никуда не пойдешь! – завизжала Олеся и нажала на слив. Унитаз залило водой. Алиса дернулась вперед и вынула из унитаза один кед. С него капала вода. Промок он не сильно, но выходить на улицу в нем было нельзя. Простуда была обеспечена. Минимум. Да и как на нее посмотрит Андрей?

Алиса сжала свободную руку в кулак и посмотрела на сестру. Та снова улыбалась. Сказать этой сумасшедшей хотелось многое. Но Алиса только тяжело дышала.

– Я же сказала, – довольно усмехнулась Олеся.

– Ладно, – спокойно сказала Алиса. – Твои надену.

Алиса вышла из туалета и решительно пошла по коридору. Сзади послышались быстрые шаги. Олеся схватила ее за левую руку. Алиса не остановилась и пошла дальше. Олеся уперлась и стала тянуть сестру назад. Алиса не выдержала, и сильно толкнула сестру свободной правой рукой:

– Да отцепись ты!

Олеся упала на пол и ударилась затылком о стену. Волосы разлетелись в стороны и правая сторона ее лица оголилась. Показался шрам. Девушки замерли. Алиса растерянно смотрела на сестру. Олеся морщилась от боли. Наконец Алиса вышла из ступора и потянулась помочь сестре.

– Отвали! – истерично закричала Олеся.

Алиса одернула руку. Олеся согнула колени, положила на них руки и спрятала лицо. До Алисы стали долетать короткие всхлипы.

– Ты первая начала, – тихо проговорила Алиса. Сестра не отвечала. Всхлипы становились громче.

Алиса продолжала стоять и растерянно смотреть на сестру. Ей очень хотелось присесть рядом, и обнять ее. Как в детстве, когда та падала или за что-то обижалась на родителей. Но что-то ее останавливало. Навязчивая мысль, которая не отступала. «А что, если она притворяется?»

– Ты первая начала, – еще раз произнесла Алиса. В этот раз это звучало, как оправдание. Самооправдание.

Алиса прошла по коридору и быстро надела на ноги черные кроссовки сестры. Шнурки торопливо засунула под пятки. Взяла с тумбочки ключи, открыла дверь и остановилась – Олеся хмыкнула, явно привлекая внимание. Алиса повернулась и увидела красные от слез глаза сестры, зло уткнувшиеся в нее:

– Давай-давай. Парня моего забрала… Теперь и кроссовки мои забирай.

Алиса опять ничего не ответила. Фраза была сильно пафосной и явно заготовленной. Должно быть Олеся думала ее все то время, пока плакала. Якобы плакала. И Алисе стало стыдно за сестру. За то, как она унизительно себя вела. В кого превратилась. Но и себя было хвалить не за что.

Алиса открыла дверь и вышла. Прошла мимо лифта. Спускаться на нем не хотелось. Там было зеркало. А смотреть на себя не было никакого желания. Между вторым и третьим этажом на смартфон пришло сообщение. От Андрея. «Ты скоро? Что-то не так?» Алиса уже занесла палец, чтобы набрать: «Все норм. Бегу». Но остановилась. И ногами тоже. У самой подъездной двери.

С ней действительно было что-то не так. Сейчас она не могла повидаться с Андреем. После всего, что произошло дома. Никакой радости от свидания не будет. Спокойно болтать и улыбаться она не сможет. Андрей заметит что-то неладное. Он всегда замечает. Начнет выспрашивать. В итоге Алиса все расскажет. Он расстроится. Сейчас, когда ему и так непросто из-за всей этой ерунды с рисунками. Снова начнет винить себя. За то, что бросил Олесю. За то, что влюбился в ее сестру. А его вины здесь не было.

«Прости. Не смогу выйти», – набрала Алиса в ответ. Пальцы дрожали. Пару раз ошиблась, исправила. Не сразу, но все-таки отправила. Глаза стали влажными. Не как у Олеси, по-настоящему.

Через десять минут Алиса все-таки вышла. На улице уже было темно. Детская площадка была пустой. Ни детей, ни их родителей. Ни Андрея. Алиса уселась на качели и обняла себя за плечи. Было не холодно, но ее била мелкая дрожь. Она планировала просидеть здесь долго. Домой возвращаться не хотелось. Скоро должна была вернуться мама. Наверняка удивится, что Алисы нет. Начнет названивать. Алиса не возьмет. Пусть мать помучается немного. Какое-то наказание за то, что она сделала днем должно быть. Потом ей все расскажет Олеся. Про драку. Про то, как сестра ее толкнула. Как она чуть не разбила себе голову. Красные глаза и слезы произведут на Веру отличный эффект. Начнет названивать снова. Будет писать. «Где ты ходишь? Быстро домой!» Потом позвонит отцу. А вот это уже проблема. Его беспокоить не хотелось. Человек и так намучался за последнее время. Убил мальчика. Чуть не убил родную дочь. Не убил, но в итоге потерял. Ушел в себя. Ему нужна была поддержка, а жена выкинула его из дома. Спиваться и подыхать одному. Хорошая жена. Рядом только когда все хорошо. Но, наверное, так про родную мать думать нельзя. Ее надо любить. Но и отца надо любить. А еще надо любить сестру. Но при этом очень хочется любить Андрея. Почему Алиса всегда должна разрываться? Почему она всегда находится посередине?

Да блин! У нее даже на лбу ничего нет. Ни ноля, ни линии. Она снова ни там, ни там. Ни с теми, ни с другими. Снова между.

Алиса засмеялась. Эта мысль почему-то сильно ее развеселила. Увидь ее кто со стороны, покрутил бы пальцем у виска. Сидит на детской площадке и угорает. Наркоманка, наверное.

А сейчас, наверное, и увидят. И подумают. У подъезда остановилась машина. Дорогая, солидная. С переднего пассажирского места вышла стройная женщина. На лице улыбка во все зубы. Движения уверенные. Глаза сияют, почти как фары.

Алиса не сразу узнала в этой женщине свою мать. Так давно она не видела ее счастливой. По-настоящему, как раньше. Даже на секунду забыла про свои планы провести на улице час-другой и уже почти подняла руку, чтобы привлечь внимание. Но тут Вера наклонилась, сунулась обратно в машину и… Ого! Поцеловалась с водителем. Долго и смачно.

Дверь захлопнулась. Машина уехала. Вера постояла еще несколько минут, глубоко и с удовольствием вдохнула воздух и направилась к подъезду. Дочь она так и не заметила.

Глаза снова стали мокрыми. Алиса никогда это не проговаривала, но она всегда надеялась, что родители снова будут вместе. Когда-нибудь. Отец отойдет от шока, мать поймет, что без него не может. Олеся перестанет вести себя, как стерва. И они снова заживут как раньше.

Но сегодня все шло как-то не так.

Денис убрал от лица мобильный. Он только что закончил разговор с Алисой. Пять минут назад позвонила встревоженная Вера и сказала, что младшей нет дома. И трубку она не берет. От отца Алиса «взяла трубку» сразу. Сказала, что дышит воздухом во дворе. Звонок от матери не видела – наверное, сбой какой-то. Еще немного погуляет и скоро поднимется домой. Ее голос показался Денису тихим и грустным. Он уточнил, все ли у нее хорошо? Может ли он ей чем-то помочь? Алиса, разумеется, ответила, что все в порядке. А как еще может ответить подросток? Денис решил не напирать, сказал дочери, что любит ее и напомнил, что она может звонить ему в любое время.

Беседа получилась какой-то сухой и формальной. Алиса явно не хотела разговаривать. А Дениса постоянно отвлекала ноющая боль в руке. Он не стал распространяться насчет сегодняшнего случая с собакой. Но и Алиса явно что-то недоговаривала. Может опять поцапалась с сестрой. Может что-то другое, более личное. Но любое, даже самое формальное общение, лучше, чем никакое. Главное, дочь поняла, что отец рядом. Это уже немало. Так Денису казалось.

Денис поправил надкусанный кусок шаурмы, которую прижимал локтем больной руки, и принялся набирать Вере сообщение: «С Алисой все в порядке. Скоро будет дома». Отправил. Мог, конечно, позвонить, но общаться с бывшей женой сейчас не хотелось.

Денис убрал мобильный, взял шаурму в здоровую руку, откусил большой кусок и пошел дальше по тротуару. За весь день Денис ел впервые. Если завернутые в лаваш куски курицы в непонятном соусе можно было назвать полноценной едой. Голод просто не давал о себе знать, как происходит с любым человеком, который сильно чем-то занят или обеспокоен. И лишь когда рабочий день закончился, Денис вспомнил о желудке. Точнее, тот сам о себе напомнил.

Вот бы можно было так же забыть о боли. Денис посмотрел на перевязанную руку и потер ее по предплечью правой – эта зараза еще и чесалась. Главное, никак не выдать себя перед Оксаной, к дому которой он сейчас и направлялся. Не хватало еще, чтобы она начала переживать.

В травмпункте его задержали ненадолго. Кости были целы. Пес изрядно потаскал Дениса по полу подъезда, но, как оказалось, делал это довольно аккуратно. Вот что значит домашний, воспитанный кобель – даже, когда сошел с ума, сохранил деликатность. Мягкие ткани хоть и пострадали, но никаких серьезных последствий не должно было быть. Врач и медсестра быстро обработали рану, наложили повязку, сделали укол от бешенства и отпустили. В коридоре дожидалось своей очереди еще много людей с похожими травмами.

Денис вполне мог позвонить Аркадию Вячеславовичу и попросить отгул, но решил не делать этого. На смертельную рану собачий укус явно не тянул. А людям у участкового пункта Денис обещал скоро вернуться.

По дороге Денис заскочил в аптеку. Девушка-фармацевт с черной линией на лбу с порога заявила, что никаких мазей или кремов против этих полосок и окружностей у нее нет. Вероятно, за этот день ее уже порядком достали с подобными запросами. Денис ответил, что зашел по другому поводу и попросил какого-нибудь обезболивающего. Девушка выдала ему таблетки и даже не спросила, есть ли у него приложение или скидочная карта? Ничего удивительного, сегодня все были немного рассеяны. Денис расплатился, вышел из аптеки, закинул в рот таблетку, проглотил ее не запивая и скоро уже подходил к дверям рабочего места.

Ожидающих не было. Наверное, людям надоело торчать на осеннем холоде, и все разошлись по домам. Ну и правильно. Денис все равно не мог им ничем помочь.

В кабинете он уселся на стул и выдохнул. Пару минут отдыха он все же заслужил. Но до конца расслабиться так и не смог. Что-то его беспокоило. Что-то он упускал. В голове крутился рассказ Руслана о кошке. О том, как она неадекватно себя вела, царапалась, шипела и сбежала из дому.

Денис вздрогнул. Ну, конечно же! Колбаскин. Денис быстро достал мобильный и выбрал номер Оксаны. Она умела пользоваться телефоном и принимать звонки. Но сейчас почему-то долго не отвечала. Гудки нещадно били в ухо Дениса. Он уже начал рисовать в воображении жуткие картинки. Как взбесившийся кот прыгает на хозяйку. Как она теряет равновесие. Спотыкается обо что-то и бьется головой об угол стола.

Наконец-то на звонок ответили. Но это была не Оксана. Ответила Маша. Женщина заверила Дениса, что с Оксаной все в порядке. Кот действительно начал буянить, но хозяйку почти не тронул. Оксана получила только пару царапин и то, лишь когда полезла рукой под диван, чтобы вытащить оттуда нервного питомца. Почувствовала кровь. Сначала попыталась справиться сама, просто промыть царапины водой, но кровь не останавливалась. Позвонила Маше. Та пришла, как только смогла. На вопрос Дениса, почему Оксана сначала не позвонила ему, ответила уже сама хозяйка телефона. «Просто не хотела беспокоить. У вас и так дел полно, я уверена. В мире такое творится». Так Денис понял, что и Оксана в курсе появившихся на лицах людей рисунков. Хотя почему она должна быть не в курсе? Телевизор у нее работал с утра до ночи. Она любила слушать голоса других людей, если уж пообщаться с ними не было возможности. Денис сказал, что скоро приедет. Но Оксана оказалась категорически против. Только вечером. Стольким сейчас нужна его помощь. Денису пришлось согласиться. Этот аргумент срабатывал на него уже второй раз за день.

Денис постарался успокоить себя и выбросить все тревожные мысли об Оксане из головы. Хорошо, что она не поддалась на его уговоры и не завела поводыря. Парой царапин сейчас бы не обошлось.

Посетителей все еще не было. Денису пришлось придумывать чем заняться. Никакого рабочего плана на день у него не было. Причина все та же – пропущенная планерка. Поэтому Денис решил импровизировать. Медленно, правой рукой набрал на компьютере короткий текст. От левой ждать помощи не приходилось. Любое движение пальцев было болезненным. А обезболивающее отказывалось помогать. Денис нажал на кнопку и распечатал несколько листов. Насколько хватило казенной бумаги в стареньком, жалостливо скрипящем и скулящем принтере. Написанное гласило: «Не приближайтесь к собакам и кошкам. Они опасны». Ну и конечно же: «Звоните на горячую линию», – и номер. Этот совет не устаревал. Внизу короткое: «Участковый».

Следующие несколько часов Денис провел за тем, что ходил по району и расклеивал объявления. Крепил он их на информационные доски рядом с подъездными дверьми домов. Короткими полосками скотча. Поверх бумажек, предлагающих услуги «компьютерных мастеров», «районных риэлторов» и тому подобное. Все это оставалось под листом А4 с предостережением.

Изредка к Денису подходили прохожие и жильцы домов, задавали привычные вопросы. Почему это все произошло? Откуда взялись эти отметины? Когда это пройдет? Вредно ли это? Некоторые принимались рассказывать и о своих питомцах. Показывали царапины и следы от укусов. Замечали разодранную на спине куртку, перевязанную и болезненно согнутую руку Дениса, хмурились, кивали своим мыслям и уходили. Чем может помочь участковый, если его самого нехило потрепали?

Скоро стемнело. Рабочий день закончился. А значит, обещание, данное Оксане, он сдержал.

Сейчас он уже подходил к ее подъезду. Последний кусок шаурмы был прожеван и проглочен. Полиэтиленовый пакет с остатками соуса брошен в переполненную урну. Дворники сегодня не сильно старались. У них, как и у всех, было оправдание.

Денис вытер рот о рукав куртки – все равно стирать или даже просить замену – открыл подъездную дверь и уже скоро подходил к квартире Оксаны. Звонок. Ему открыла Маша. На лбу азиатки красовалась черная окружность. Маша в ответ принялась пялиться на лоб Денису. К этому пора уже было привыкать. Традиция обмениваться подобными двух-трехсекундными взглядами вполне могла скоро заменить привычное «Привет» и «Здравствуйте». Денис первым вышел из ступора:

– Как она? – спросил он и перешагнул порог.

– Денис Олегович, это вы? – донесся голос Оксаны из глубины квартиры.

– Там, – ответила Маша и кивнула в сторону гостиной.

Денис снял куртку и повесил ее на вешалку. Маша закрыла за ним дверь и уставилась на повязку. Денис приложил указательный палец к губам и заговорщически шикнул.

– Бандитская пуля, – прошептал он и улыбнулся.

Пройдя по коридору, Денис вошел в гостиную. Оксана стояла у раскрытого окна на балкон, опиралась на подоконник, и будто бы рассматривала что-то внизу.

– Хороший мой. Ну ты чего? Ну выходи уже. Ну что с тобой такое? – сюсюкаясь говорила она. В ответ доносилось кошачье шипение и протяжный визг. Как при драке за территорию.

Телевизор на стене был включен. Звук убавлен до нуля. Шла какая-то аналитическая передача из тех, в которых приглашенные гости орут друг на друга. Денис не мог слышать, о чем говорят эксперты, но предположил, что они воодушевленно обсуждают что же послужило причиной появления у всех людей на планете рисунков на лицах – происки Запада или очередной вышедших из-под контроля эксперимент какой-нибудь тайной лаборатории в Китае.

Денис подошел к Оксане и встал рядом. Коротко посмотрел ей на лоб. Окружность.

– Вообще не понимаю, что с ним. Шипит. Никогда такого не было, – тревожно сказала Оксана Денису. – Здравствуйте. Как будто боится меня.

На лице Оксаны читалась растерянность. Невидящие глаза были красными. Она держала руки перед грудью и нервно ломала пальцы. Оба предплечья были перевязаны бинтом по локоть. Внешние стороны ладоней усеяны глубокими царапинами. Это не было похоже на «пару царапин», о которых ему говорили днем по телефону.

– Это он вас так?

День глупых вопросов продолжался. Но сейчас Дениса это не беспокоило. Его волновало самочувствие Оксаны. Он осторожно взял ее за руку и слегка покрутил запястье.

– Что ж ты сразу не сказала, что у тебя тут такое. Я бы сразу пришел, – встревоженно проговорил Денис.

– Ну что ты? Отвлекать тебя еще. Из-за кота. Просто заболел, наверное. А со мной все в порядке.

– Ага, в порядке, – сказала Маша. Она тоже уже была в комнате, убирала с дивана красные от крови ватные диски и бутылку с перекисью. – Я пришла, она плачет.

– Да это я просто испугалась, что он убежит, – оправдывалась Оксана. – Когда Маша дверь открыла, он же сразу из-под дивана выскочил. И чуть в подъезд не шмыгнул. Маша еле успела закрыть.

Денис тут же представил, как тучный кот суетливо вылезает из-под дивана, с трудом протискиваясь между его дном и полом, бежит в коридор, скользит на повороте по ламинату, бьется об стену, наконец восстанавливает равновесие, снова принимается перебирать лапками, которые опять предательски скользят по полу, набирает-таки скорость и стремится к приоткрытой двери. Как Маша закрывает ее перед самым носом животного. Как толстяк, паникуя, разворачивается, и проделывает обратный путь в гостиную.

– Лучше бы уж убежал, больной, – сердито зыркнув в сторону балкона, сказала Маша. – Вы бы видели, все руки в кровь. До локоть. Я ей говорю: «Тебе в больницу надо!» А она…

– Ну какая больница? Видите, уже все прошло. Просто царапины.

Маша раздраженно махнула рукой и вышла из комнаты. Денис смотрел в невидящие глаза Оксаны. Она улыбалась, но было понятно, что ей больно. За последний год она научилась сдерживать боль.

– А потом он на балкон убежал. Маша сказала. Там дверь была открыта. За банками спрятался. Я ее сразу попросила закрыть. Ну, чтобы опять сбежать не попытался. Вот что с ним такое?

Денис посмотрел на закрытую балконную дверь. Теперь кот был в ловушке. И, похоже, понимал это. Судя по визгам и шипению.

– Это как-то связано с этими рисунками? Как ты думаешь? Может он испугался просто? – Оксана подняла руки и потрогала свой лоб. – Ничего не чувствую. А ведь пальцы у меня стали чувствительней за последнее время.

– Так, я пошла, – произнесла Маша, снова вернувшаяся в комнату. На ней уже была куртка. – И так здесь долго уже. Повязку не трогайте, я завтра зайду, перевяжу снова. Этого больного не выпускайте. И окно лучше тоже закройте на ночь. Вдруг выскочит. Пока.

Маша махнула рукой и вышла из комнаты.

– Спасибо, Машенька! Я бы без тебя пропала, – крикнула Оксана вслед, снова повернулась к Денису и улыбнулась. – Какая она все-таки замечательная.

– Это да, – согласился Денис и посмотрел вниз. Он только сейчас заметил, что до сих пор держит ладонь Оксаны. Неловко прочистил горло. Аккуратно отпустил руку женщины. – Я сейчас.

Денис вышел из гостиной и подошел к Маше. Она шнуровала свои осенние ботинки.

– Спасибо еще раз. Теперь уже от меня, – сказал Денис и вытащил из кармана две тысячные купюры. Осторожно посмотрел в сторону гостиной. – Вот, это тебе. За прошлый раз и за этот, – тихо проговорил он и протянул деньги Маше. – Прости, то средство чистящее я так и не купил. И с кем-нибудь из миграционной не поговорил.

– Да ладно, – махнула рукой Маша и положила купюры в карман. – Сейчас им пока не до нас, наверное. Еще не скоро к нам придут.

– Это да, – согласился Денис. – Ты сама-то как? Сильно испугалась, когда утром это на лице увидела?

– А чего пугаться? Не болит, не чешется. Страшно, когда есть нечего. Когда детей нечем кормить. А это… Ерунда. Даже красиво, – улыбнулась Маша и снова скосилась на повязку Дениса. – Может я вам все-таки?…

– Да не надо, – перебил ее Денис. – Заживет. Как на собаке.

Маша пожала плечами и вышла. Денис прикрыл за ней дверь и запер замок.

Когда он вернулся в гостиную, Оксана все так же стояла у балконного окна. С этим надо было что-то делать. Денис громко хлопнул в ладоши и бодро произнес:

– Так, давайте-ка я вас покормлю.

Оксана повернулась и растерянно посмотрела на Дениса. Как будто бы только сейчас вспомнила, что людям нужно есть.

– Спасибо, я не голодна. Я лучше здесь…

– Ну, вот еще, – перебил ее Денис, подошел и аккуратно взял под локоть. – Никуда он не денется. Мы сейчас окошко прикроем. А воздуха там достаточно.

Оксана неохотно поддалась и пошла с Денисом в сторону кухни.

– Ну… Хорошо, – неуверенно сказала она. – Если только немножко. А вы? Вы поедите со мной?

– Да я перекусил, если честно.

– Чем? Чем-то вредным, не первой свежести? Курником каким-нибудь? Или шаурмой, прости Господи? – тихо усмехнулась Оксана.

Денис на нее удивленно посмотрел.

– Не забывайте, у меня обострилось обоняние, – пояснила Оксана. Денис понимающе кивнул и завел перевязанную левую руку дальше за спину. Странно, что она не услышала запах средств, которым врач обрабатывал его руку. Хотя, там все, наверное, уже выветрилось. А может услышала, но решила, что аромат исходит от ее бинтов.

– Так что, пожалуйста, уж составьте мне компанию. Не хватало еще, чтобы единственный человек, который меня навещает – ну, кроме соцслужб – слег с гастритом или язвой, – сказала она.

Денис усадил Оксану за стол. Достал из холодильника кастрюлю с супом, который сам же вчера сварил. Налил в тарелку пару половников и поставил тарелку в микроволновку.

– Почему единственный? А как же Маша? – поинтересовался Денис.

– А она не человек. Она ангел. Хранитель, – улыбнулась Оксана.

Денис согласно кивнул, хотя Оксана и не могла этого видеть. Кивнул, скорее, своим мыслям. Что-то ему подсказывало, что, даже перестань он платить Маше, она все равно бы не перестала навещать Оксану.

Микроволновка пропищала. Денис вытащил обжигающую тарелку и торопливо поставил ее перед Оксаной.

– Так, вот ложка. К сожалению, все еще пластиковая, не успел за нормальными зайти. Вот хлеб. Сейчас себе налью. Вы что-то еще хотите?

– Хочу, – аккуратно нашарила ложку Оксана и принялась ее неуверенно крутить в руке. – Знаете… Мы сейчас вон там, у подоконника, как-то случайно на «ты» перешли… Не заметили? Как-то само собой получилось… Так вот… Можно и дальше так продолжить?

– Как скажешь, – улыбнулся Денис. Оксана наконец-то погрузила ложку в суп и принялась есть.

Денис налил и себе тарелку супа, быстро разогрел и присел за стол. Следующие несколько минут они провели молча. Только глухо стучали пластиковые ложки о стенки керамической посуды. Денису казалось, что надо что-то сказать. Как-то разрядить эту неловкую паузу. Но на ум ничего не шло. Он чувствовал себя подростком, который первый раз взял за руку девочку и тут же проглотил язык.

– А получилось очень даже ничего. Даже есть можно, – наконец произнес Денис.

– Очень вкусно, – ответила Оксана и они снова замолчали.

Тишину нарушил кошачий визг. Видимо коту стало скучно. Оксана резко повернулась в сторону балкона.

– Да не беспокойся ты. Ничего с ним не случится, – принялся успокаивать женщину Денис. – А завтра я в ветклинику какую-нибудь позвоню. Что-нибудь придумаем.

Денис не хотел говорить Оксане, что ее кот вел себя не странно. Если сравнивать с поведением других домашних животных, его поведение было очень даже нормальным. Просто норма изменилась. Оксана не должна была знать, что самым заветным желанием ее кота сейчас является как можно быстрее сбежать из этой квартиры. А может быть и из этого города. Этот кот со странной кличкой, единственное, что осталось у нее от сына, был для нее слишком дорог.

Она сама предположила, что виной всему эти рисунки на лицах людей. И, конечно же, была права. Похоже, эти отметины пугали животных. Они, как известно, чувствуют все острее людей. Видят и понимают то, что людям недоступно. И их страх пугал уже Дениса.

– Я понимаю, – сказала Оксана. – Но…

– Это точно вирус какой-то. Я тебе не говорил… Сегодня многие на своих кошек жалуются. Тоже шипят, прячутся. Им просто плохо, наверное, вот они и нервничают, – принялся врать Денис. – А с этими рисунками это точно никак не связано. Мы же себя нормально чувствуем. Люди, в смысле. Почему тогда животные должны так реагировать.

– Ну как же? А перед землетрясениями, например. Может и сейчас скоро что-то?…

– Ну, прекрати. Ты просто телевизора насмотрелась, – наигранно усмехнулся Денис. – Я ж тебе говорю, выключай ты его хоть иногда. Эти там ничего толкового не скажут. Только запутают.

– Да при чем здесь телевизор? Там сегодня весь день одни фильмы крутят. Иногда только новости включают. Если бы Маша не пришла, не рассказала все, я бы про эти рисунки и не узнала бы до сих пор, наверное. Просто, сейчас думаю… Странное совпадение какое-то… Рисунки, кошки… А собаки как?

– Собаки нормально, – сказал Денис и прочистил горло. – Как всегда. В общем, не надумывай себе. Скоро сносим к ветеринару, он даст лекарств каких-то, все пройдет. Ты ешь, ешь.

Оксана кивнула, хотя видно было, что объяснениями Дениса была удовлетворена не до конца. Поднесла ко рту ложку и снова положила ее в тарелку.

– Извини… Правда очень вкусно… Но он же там тоже весь день не ел. И я…

– Ну, это решаемо, – сказал Денис и поднялся из-за стола. – Для этого нам никакой ветеринар не нужен.

– Прости, что я тебя заставляю как бы. Мне жутко неудобно.

– Да нет, что ты. Я и сам должен был догадаться. Как можно оставить без еды кого-то с именем Колбаскин? – попытался пошутить Денис.

Денис взял стоящие у раковины миски – одну с водой, вторую пустую –, пакет с кормом и пошел в гостиную. Там он наполнил пустую миску коричневыми комочками из пакета, от которых исходил резкий кисловатый запах и открыл окно на балкон. Делал он это осторожно. Из опаски, что взбесившийся от страха кот может прыгнуть на него. Но пушистый толстяк по-прежнему вжимался в угол, прячась за коробками с барахлом, и безумных попыток к бегству совершать, похоже, не собирался. Но открывать балконную дверь Денис все же не решился.

Перегнувшись через подоконник, Денис попытался поставить миски на пол балкона. Руки не дотягивались и Денису пришлось уронить посуду. Он попытался это сделать максимально осторожно, но вода все же пролилась, почти наполовину, а корм рассыпался. Кот следил за всем этим с опаской и сопровождал все действия Дениса угрожающим шипением. Денис выпрямился, осмотрел результат своих действий и пришел к выводу, что получилось все, конечно же не идеально, но вполне сносно.

Затем Денис пошел в туалет. Там он подобрал лоток с наполнителем и таким же способом поместил его на балкон. Лоток был тяжелее и поэтому упал, почти не лишившись содержимого.

Вот как Денис будет менять наполнитель, был вопрос. Но об этом можно было подумать и завтра. Наверное, все же придется открыть дверь.

Денис ополоснул руки и решил вернуться на кухню. К холодному супу.

Он увидел, что рядом с его тарелкой стоит Оксана и вытирает что-то со стола тряпкой.

– Прости… Хотела разогреть тебе… Чтобы ты остывшее не ел… И разлила все, – виноватым голосом проговорила Оксана.

Денис понял, что Оксана вытирала бульон. Наверное, оступилась и неаккуратно поставила. Вот она карма. Разлил и просыпал еду кота, будь добр теперь и сам так поешь.

– Да не надо было. Мне и холодное нормально, – сказал Денис, взял из рук Оксаны тряпку и усадил ее на стул. Собрался уже садиться сам, но услышал, что Оксана шмыгает носом. Она опустила голову, чтобы Денис не видел ее лица, и явно пыталась сдержать слезы.

– Прости, – утерла Оксана глаза. – Ты, наверное, уже сто раз пожалел, что ходишь сюда.

– Да что ты? Прекрати…

– Просто… Поверь, я раньше была не такая. Я была… Я была сильная… Никогда не расклеивалась, не плакала… Даже когда мама с папой умерли… Один за другим… С разницей в год… Когда муж от меня ушел… Петеньке еще и месяца не исполнилось… Всегда себя в руках держала… Думала, со всем справлюсь… Сама… Да и не от кого помощи было ждать… Родственников нет… Может и есть какие-то, где-то… Дальние… Но я их… Друзей тоже никогда не умела заводить… Приходилось одной всегда… И справлялась же… И гордилась собой… Вот такая молодец… И все успевала… И по работе… И дома… А теперь вот… Даже кота покормить не могу. Суп разогреть толком.

Оксана прикрыла лицо рукой и начала тихо плакать.

– Сейчас-сейчас я… Я приду в себя. Прости… Сейчас я… – пробубнила она, но сдержать слез опять не смогла.

Денис растерянно стоял и смотрел на Оксану. Снова наступал один из тех моментов нерешительности. Денис, конечно, знал, что должен был делать. Надо было подойти к Оксане, обнять ее, прижать к себе, сказать, что она теперь не одна. Что он будет ей помогать всегда. Что она по-прежнему очень сильная. Справиться с тем, что на нее навалилось далеко не всем по плечу. Многие бы сдались. А она держится и продолжает жить. Что он знает, каково это, быть сильным и в один момент потерять почву под ногами. Что он ее прекрасно понимает. И если поодиночке им тяжело, то вместе они точно со всем справятся. Они сейчас как половинки себя прежних. Но ведь из двух половинок можно собрать одно целое.

Нужно было все это произнести. Но Денис не мог. Он не был уверен, что эти слова будут правдой. Он уже как-то обещал все это одной женщине и двум девочкам. Что будет о них заботиться и защищать их несмотря ни на что. Но подвел их. Одну чуть не убил. Другую бросил наедине с кучей навалившихся проблем. Третью… Алиса, конечно, меньше всего пострадала из-за него. Но и ее жизнь была бы сейчас другой, сдержи он свои обещания.

Да что там далеко ходить, он и сегодня пообещал одной женщине, что поможет ее ребенку. А в итоге его самого пришлось спасать. Вытаскивать из пасти взбесившегося пса.

– Оксан… Прости, но уже поздно…  Мне завтра на работу и… Как бы… – произнес Денис указывая в сторону коридора.

– Да-да, конечно… Это ты меня прости… – принялась утирать лицо от слез женщина. – Я чего-то… Расклеилась… И вообще…

Оксана быстро встала и задела крышку стола. Посуда загремела. Из тарелки Дениса снова вылился суп.

– Не провожай. Я сам, – торопливо бросил Денис и вышел из комнаты. – Скоро автобус, просто. Не хочу опоздать.

Денис быстро снял с вешалки порванную куртку, сунул ноги в ботинки и, не зашнуровывая их, открыл дверь. Бросил последний смущенный взгляд в сторону кухни, вышел. Достал ключи с детским брелком. Закрыл замок двери. Пошел к лифту.

Створки раскрылись.

– Вот бы трос оборвался, – проговорил Денис и вошел внутрь.

Синий. Красный. Синий. Красный.

Денис лежал в кровати и смотрел, как потолок окрашивался то в один, то в другой цвет. Неоновая вывеска бара, который находился на первом этаже дома напротив, своим отсветом каждую ночь создавала это яркое настроение в комнатушке Дениса. Как правило, он не обращал внимания на эту светомузыку. Но сегодня не мог сомкнуть глаз.

Синий. Красный. Синий. Красный.

Почти с такой же периодичностью на Дениса накатывала пульсирующая боль в руке. За вечер он выпил, наверное, уже таблеток пять обезболивающего. Но они по-прежнему не помогали. Может растерянная аптекарша дала ему что-то не то. Вместо средства, которое должно снять неприятные ощущения, по ошибке впарила какое-нибудь лекарство от живота?

Хотя, лекарство от живота было бы сейчас тоже кстати. Помимо ноющей руки, Дениса одолевала и изжога. Шаурма не пошла на пользу.

Но может быть дело было в другом. «Все дело в психосоматике», как часто любила повторять его бывшая жена. Может и правда, организм просто наказывал Дениса за то, что он совершил несколько часов назад в квартире Оксаны? А точнее, не совершил.

Раз за разом Денис прокручивал в голове ту ситуацию. Вспоминал свое малодушие. Корил за трусость. Он же и ходил к этой женщине только лишь за тем, чтобы помогать и защищать ее. И вот в тот момент, когда поддержка была ей необходима чуть ли не больше всего, он просто ушел.

Кретин. Трус. Кретин. Трус.

Удивительно. За день произошло столько всего. Эти рисунки на лицах. Собака, которая чуть не вырвала Денису горло. А он вспоминает лишь то, как смалодушничал.

Денис повернулся на правый бок и закрыл глаза. Нужно было хотя бы попытаться уснуть. Вот так, раздумывая и посыпая самого себя оскорблениями, хоть и заслуженными, дело не исправишь. Будет следующий день. Будет новая возможность. Он видел сегодня Оксану не в последний раз. Сказал ей не последние слова.

Нужно уснуть. Если бы не эта рука. И не эта изжога.

За стеной загремела музыка. «Сосед», – сразу догадался Денис. Он открыл глаза, сжал зубы и принялся таращиться в стену. Поверх музыки были слышны голоса. Николай был не один. Он явно задумал гулянку. Начали двигать мебель. Раздражающий скрип по полу.

Денис резко встал с кровати, натянул на себя трико, надел футболку, сунул ноги в тапочки и вышел из комнаты. Здесь, в коридоре, музыка была еще громче. Алкаш окончательно перестал стесняться Дениса.

Стук в дверь. Никакой реакции. Еще стук. Денис стучал здоровой рукой, но вибрация доходила и до левой. Левое предплечье будто зажали в тиски. Денис уже не стучал, а барабанил в дверь.

Звук открывающегося замка. На пороге показался улыбающийся Николай. Чуть выше пьяных полуприкрытых глаз виднелась черная полоса.

– А! Сосед! А мы тут это, собрались. Посидеть, поболтать. Ты как, сильно офигел, когда это у себя на морде увидел? Мы как раз об этом балакаем. Ты заходи, чего встал? – приветливо сказал Николай и немного отступил. Денис увидел, что в комнатушке было еще три человека. Двое сухих, заросших мужчин и одна женщина. Если ее можно было так назвать. Тощая, сутулая тетка с короткой стрижкой, в мешковатых джинсах и свитере. Все трое чуть покачиваясь стояли у столика с тремя бутылками водки и стаканами – закуски не было – и оценивающе смотрели на Дениса. Явно пытались сообразить, много ли он выпьет, если согласится присоединиться к вечеринке. Удивительно, что у всех них на лицах были линии. Будто бы они специально так друг друга подобрали. Организовали своеобразный клуб.

В углу гремел проигрыватель для пластинок.

– Музыку выключи, – строго сказал Денис Николаю.

– Чего? – не расслышал сосед.

– Музыку убавь, говорю. Спать надо. И рука болит. И так уснуть не могу, – сказал Денис, показав Николаю перевязанную руку.

– Так пойдем выпьем. Сразу пройдет, – активно замахал рукой Николай, отходя к столику. – Лучшее болеутоляющее. Вон, Пал Анатолич на прошлой неделе с лестницы грохнулся. Ногу подвернул. Распухла, как бомба. Час сидел, орал. Мы ему стакан налили. Потом еще. Он быром очухался. Боли как не было. Да же, Пал Анатолич?

Заросший собутыльник с нахмуренным, настороженным взглядом кивнул.

Денис посмотрел на бутылки на столе. В голове возникла шальная мысль: «А может и правда? Выпить?» А что? Николай был прав – боль пройдет. По крайней мере Денис уже не будет на ней так циклиться. Да и воспоминания о сегодняшней позоре притупятся. Пара стаканов, и он уже со смехом будет делиться произошедшим со своими новыми друзьями. Денис на своем опыте знал, на столе сейчас стоит прекрасное лекарство.

– Выключи. А этих по домам, – настойчиво произнес Денис и пошел к своей двери.

Ему не понравился тот взгляд, которым напоследок посмотрел на него Николай. Будто бы тот знал, что Денису непросто было отказаться от приглашения. Догадался о его прошлом. Принял его за своего. Все возможно. Поговорку про «рыбак рыбака» никто не отменял. Это сильно разозлило Дениса. Нет, он не был таким, как Николай. И уж тем более, как эти другие алкаши. Если он когда-то и пил, у него была веская причина. Он и правда заливал в себя алкоголь исключительно в качестве лекарства. Средства, вызывающего амнезию. Атрофирующего чувство стыда и угрызения совести. А эти… Хотя откуда он мог знать? Может у каждого из этих есть причина. И даже у этой полуженщины. Может он ближе к ним, чем кажется.

Денис подошел к своей двери и замер. Музыку выключать никто не собирался.

Дверь в комнату Марины приоткрылась. В коридор упала полоска света. Денис увидел в образовавшемся проеме лицо хозяйки его комнаты. Она смотрела на Дениса и как будто бы молча спрашивала: «И ты это стерпишь? Ты потребовал, тебя проигнорировали. И чего, просто пойдешь спать? И ты еще называешь себя мужчиной?»

Денис нахмурился. Решительно прошел обратно по коридору. Сильно толкнул дверь в комнату Николая – тот не стал закрывать ее на замок. Вошел, прошагал мимо удивленно смотрящих на него алкашей, поднял проигрыватель и с силой бросил его на пол.

Последний звук, который тот издал, был громкий шум. Несколько деталей отлетело в сторону. В комнате моментально стало тихо. Все четверо выпивох без особых эмоций таращились на поломанный аппарат. Все молчали.

– Хорошая была машина, – произнес Пал Анатолич и залпом влил в себя содержимое пластикового стаканчика, вероятно, из желания помянуть почивший проигрыватель.

– Сосед, ты чего? – удивленно проговорил Николай.

– Пошли все вон, – четко и с расстановкой проговорил Денис.

Никто и не подумал выполнять его приказ. Гости медленно повернулись к столику и принялись разливать водку по стаканчикам. Как будто, произошедшее только что, было каким-то привычным явлением. Что-то вроде грома за окном. На такое можно разок обратить внимание, но бесконечно на это отвлекаться смысла нет.

– Да ладно, чего ты? – примирительно пожал плечами Николай. – Выпей лучше.

Денис сорвался с места, взял Пал Анатолича и полуженщину за шкирки и потащил их к выходу. На удивление, они были очень легкими. Как будто это были не люди, а какие-то оболочки, пустые ростовые костюмы. Никто из них не сопротивлялся.

– Сосед. Ну ты чего? Сосед! – семенил за Денисом Николай.

Участковый открыл входную в квартиру дверь и вытолкнул в подъезд двух алкашей. Третий остался в комнате. Денис оттолкнул вставшего у него на пути Николая и вернулся в комнату. Третий алкаш, с грязными, маслянистыми волосами по плечи, сидел на застеленной грязным бельем панцирной кровати и наливал в стакан остатки из бутылки. Денис взял его под руку и потянул к двери. Этот, в отличие от своих друзей, начал сопротивляться.

– Пошел, сказал! – потребовал Денис.

– Не пойду! Не пойду!

Алкаш сначала упирался только ногами, и отчаянно валился на кровать. Когда Денис взялся за него уже двумя руками, забыв о боли, тот вцепился в спинку кровати.

– Не пойду!

– Отцепись! Отцепись сказал! – кричал Денис.

Алкаш не сдавался. Его сухие пальцы обхватили трубу спинки. Денис занес кулак и ударил по руке алкаша. Попал в локоть.

– Отпусти!

Алкаш не сдавался. Денис начал наносить удар за ударом. Удар за ударом.

– Сосед! Стой! Ты чего? – суетился рядом Николай. Он то приседал, то немного подпрыгивал, то отходил, то подходил поближе.

– Отпусти! Отпусти!

Удар. Еще удар.

– Сосед! Ну ты чего? Он же свой! У него линия! Не надо! Он свой.

Денис замер. Удивленно посмотрел на Николая.

– Что ты сказал? – спросил он.

– Он свой. Наш. Смотри. У него линия. У тебя линия. Зачем так своих-то? Не надо так. Он наш же, – повторял Николай, продолжая суетиться.

Денис посмотрел на алкаша. Тот по-прежнему сжимал спинку кровати и напряженно таращился в стену. Как будто терпел какую-то пытку и дал себе обещание не закричать.

Денис отпустил его и отошел. Посмотрел на свои руки. Они дрожали. Повязка на левой чуть сбилась. Боль в одно мгновение и с удвоенной силой вернулась. Денис еще раз посмотрел на Николая. Остановил взгляд на черной линии. Развернулся, пошел к выходу из комнаты. Остановился.

– Что б через минуту его здесь не было, – кивнул Денис на алкаша. Вышел из комнаты. В коридоре, у своей двери стояла Марина. Она держала руку у рта, и тревожно смотрела на своего комнатосъемщика. Денис на секунду замер. Посмотрел на черную окружность у нее на лбу. «Не наша», – промелькнуло у него в голове.

Денис вошел к себе в комнату и повалился на диван. Через несколько секунд он уже спал.