Валерий Аркадьевич стоял у окна своего кабинета и таращился наружу. На его осунувшееся лицо с небритыми щеками падали лучи солнца. Осень, по-видимому, решила сделать уступку и подарить людям еще один теплый денек. Из последних. Но мужчину это точно не радовало. Он вообще вряд ли замечал улучшение погоды.

Алиса сидела на стуле перед столом директора и растерянно косилась на Валерия Аркадьевича.

– Я просто не понимаю, – наконец проговорил директор, прервав уже довольно затянувшееся молчание. – Может, я что-то не так сделал? Не то сказал? Был слишком навязчив, напорист, может быть. С другой стороны, ты говоришь, что у тебя то же самое, – директор посмотрел на Алису.

– Ну-у-у… Примерно, – не очень уверенно ответила Алиса и повела плечами.

– И что тогда происходит? – вздохнул Валерий Аркадьевич и снова повернулся к окну. Со двора доносились веселые крики школьников младших классов. Недавно закончились уроки, но малышня не торопилась расходиться по домам. Эта проникающая с улицы атмосфера веселья так контрастировала с грустным, задумчивым лицом директора. – Вторую неделю уже обо всем этом думаю, уснуть не могу. Все же хорошо шло. Мы все обсудили. Я на все согласился. Бесплатно, надо сказать. Мне даже билет уже собирались выслать до Москвы. И тут тишина. Звоню – не отвечают. А если отвечают, то говорят, что перезвонят и снова тишина. У тебя все так же?

– Ага, – ответила Алиса, решив даже не заикаться о том, что она сама никуда не звонила. После того разговора со Станиславом Сергеевичем, бывшим главврачом больницы, она многое для себя усвоила, сделала выводы и поняла, что в сложившейся ситуации ученым и чиновникам до нее и до ее чистого лба дела никакого нет. По крайней мере, на ближайшее время. А вот Валерий Аркадьевич до подобных выводов так и не дошел. – А почему вы свои связи не поднимете? Через знакомых не выясните, что происходит? В администрации, министерстве, я не знаю… – спросила Алиса просто для того, чтобы разбавить эту тягостную тишину. Находиться в одном помещении с человеком в тяжелом состоянии духа всегда непросто.

– Да какие там знакомые, – махнул рукой директор. – В администрации половину людей уволили. На их места не пойми кого наняли. На должность, которую мне обещали… помнишь, я говорил?… тоже кого-то другого поставили, – Валерий Аркадьевич приставил ко лбу указательный палец. Жест, который Алисе не нужно было пояснять. Директор вздохнул, прошел к своему столу и бухнулся в кресло. Подался вперед, ссутулился и положил локти на стол. – Мне что-то другое обещали, но тоже молчат. Ни звонка, ничего.

Алиса поджала губы и несколько раз кивнула.

– Директоров тоже поувольняли всех, – хмуро продолжил Валерий Аркадьевич. – Всех, кого знал, с кем какие-то связи были… Всех подчистую. Учителями теперь работают… Представляешь? Или вообще пропали куда-то.

– Да уж, – промычала Алиса, совершенно не зная, как поддерживать этот разговор.

– Главное… Больше всего эта неопределенность мучает, – на тон выше произнес директор. – Понимаешь? Вы или тоже увольте меня, или, наоборот, повысьте, как и обещали. Так нет же, тишина. Болтаюсь, как говно в проруби, – не стесняясь в выражениях, эмоционально произнес директор. Хотя, вероятно, он даже не заметил, что буркнул что-то не то. – У тебя такое же состояние?

Директор поднял глаза и с надеждой уставился на Алису. Надежда заключалась в том, что ему явно не хотелось оставаться в одиночестве. Когда ты знаешь, что неприятность помимо тебя настигла и кого-то еще, всегда почему-то становится легче.

– Ну… Я-то чего? Я просто учусь, – поерзала на кресле Алиса.

– Ну да, ну да… Тебе полегче, – кивнул директор и как-то виновато отвел взгляд. Похоже, он наконец вспомнил, что разговаривает с юной девушкой, которая еще только вчера была ребенком.

– Валерий Аркадьевич… Уроки закончились… Мне бы домой, – с просьбой в голосе произнесла Алиса.

– Конечно-конечно, моя хорошая… Извини, что задержал, – спохватился директор, торопливо поднялся из-за стола и пошел провожать Алису. – Ты это… Если тебе вдруг позвонят… Ну, из Москвы… Или что-то станет известно… Ты…

– Да-да… Обязательно вам сообщу… Сразу же, – охотно ответила Алиса и открыла дверь в приемную. Директор грустно улыбнулся. Алиса замерла на пороге. Она посмотрела на печальное, бледное лицо Валерия Аркадьевича, и ей стало его очень жалко. Человек был в шаге от успеха. Уже наверняка выстроил множество планов. И вот все оборвалось. В голове даже промелькнула тревожная мысль: «Как бы он не сделал с собой что-нибудь».

Алиса неожиданно подалась вперед и обняла директора. Она сама не поняла, зачем это сделала. Но ей показалось, что так было нужно. Через пару секунд она разомкнула объятия и ласково посмотрела на мужчину. Директор ошарашенно таращился в ответ. Но выражение его лица тут же сменилось на благодарность. Он снова улыбнулся, теперь искренне и тепло. И кивнул. Все будет хорошо.

Алиса вышла.

В коридоре ее ждал Андрей. Он сидел на подоконнике и, как кот, нежился в лучах осеннего солнца. Увидев, что Алиса вышла из кабинета, он быстро спрыгнул на пол и подошел к ней.

– Ну как? Чего он хотел? – кивнул Андрей на дверь кабинета.

– Да так… Олимпиаду обсуждали, – соврала Алиса.

– Ну ок… Куда теперь?

Алиса и Андрей пошли по коридору.

– Мне домой надо. Вещи наконец-то разложить. Надоело через сумки перешагивать. Если хочешь, можешь помочь.

– Ну, – немного стушевался Андрей. – А твой отец?

– Он сегодня еще работает. Последний день.

Алиса взяла Андрея за руку и повела на лестницу. Очень хотелось наконец выйти на улицу и насладиться погодой. Может быть, в последний раз. Уже завтра обещали заморозки.

Денис и правда отрабатывал последний день на должности участкового. И, как водится, с самого утра не мог найти себе места. Еще накануне его голову посетила шальная мысль: а не сказаться ли больным? Все утро он порывался позвонить Аркадию Вячеславовичу, начальнику отдела участковых, но так и не решился. Может, не позволила совесть. А может, не хотел позориться – Аркадий Вячеславович его бы быстро раскусил. Отгул, конечно, все равно бы дал. Но было бы жутко неудобно.

Во время утренней летучки Денис все же пожалел, что не решился пойти на постыдный обман. Майор обратился лично к нему и попросил задержаться сегодня на работе подольше.

– Я понимаю, Денис, последний день… Хочется поскорее уже уйти… Но у нас форс-мажор, – хмуро произнес Аркадий Вячеславович, направив свой тяжелый взгляд на Дениса.

Оказалось, что сегодня планировался митинг. На городской площади в районе, который курировал как раз Денис. Несколько сот, а может быть, даже свыше тысячи человек планировали прийти к зданию районной администрации, чтобы предъявить свои претензии.

А претензии были серьезными. Дело в том, что на днях было арестовано несколько молодых людей, которые предположительно были причастны к пропаже трех девушек. Но их очень быстро отпустили. Доказательств оказалось недостаточно. Родители пропавших посчитали, что дело было в другом – все подозреваемые были «страйпами». Отец одного из них был помощником главы администрации города. И этого людям хватило, чтобы решить, что подозреваемых выпустили по указке сверху.

Эта версия стала очень популярной в Сети среди так называемых «нулевых». Поднялся шум. И в итоге было принято решение об организации демонстрации.

Мероприятие действительно угрожало стать масштабным. Напряжение среди «нулевых» за последнее время сильно выросло. Увольнения, понижения в должностях и зарплатах, презрительное отношение со стороны «страйпов» – все это рано или поздно должно было во что-то вылиться. Нужен был только повод и триггер. И этот повод, кажется, таки обнаружился. Поэтому на небольшую площадь сегодня отправляли чуть ли не всю полицию города.

Денис понимал, что его последний рабочий день затягивался допоздна. Но отказать своему начальнику не мог. Тот слишком много для него сделал. И согласие на сверхурочные было хоть какой-то возможностью отблагодарить хорошего человека.

Сейчас Денис сидел за своим – пока еще своим – рабочим столом и, чтобы хоть как-то скоротать время, изучал подробности задержания подростков, которые предположительно и были виновны в пропаже девушек. Он бегло просматривал фотографии подозреваемых. И если бы был чуть внимательней, меньше отвлекался и размышлял о завтрашнем дне, о том, как придет в новый офис и приступит к своим новым обязанностям, он бы заметил, что с одним из этих парней уже пересекался. Причем не так давно. В лесопосадке, недалеко от дома Смирновых. Когда помог ему избежать расправы от толпы сверстников. Если бы Денис напряг память, он бы вспомнил, что парня называли забавным прозвищем Тетрис. А сам он в итоге представился Сергеем. И был вообще одним из первых, на ком Денис заметил отметину.

Обрати Денис на все это внимание, он бы, вероятно, задался вопросом, как такой скромный, неуверенный в себе паренек оказался замешанным в таком жутком деле? И даже, вполне возможно, в итоге докопался бы до истины. Выяснил бы, что после того, как на лицах всех людей в мире появились рисунки, Сергей постепенно перестал быть изгоем. Его, как «страйпа», приняли в одну из компаний, в которые молодые люди принялись сбиваться по принципу «у кого что на лице». Это была кучка отвязных, веселых, безбашенных мальчишек. Как любой молодой человек, которого до этого шпыняли, унижали и «буллили», который устал от одиночества, Сергей не нашел в себе сил сопротивляться и охотно принял предложение дружбы. Желание стать частью чего-то не дало Сергею задуматься: а что за люди теперь его окружали? Совсем скоро бывший Тетрис приобрел ряд вредных привычек. Точнее, перенял их от своих новых приятелей. В его речи стали мелькать словечки, которые он до этого не позволял себе произносить. Изменилось поведение. Довелось поучаствовать в первой в жизни драке. Точнее, не в драке, а в избиении. Еще совсем недавно он сам убегал от улюлюкающей толпы гопников. А теперь уже стал одним из догоняющих. Пятеро на одного. Лицо неизвестного паренька в ссадинах. Струйка крови, пересекающая черную окружность на лбу. Кровь на кроссовках. Чувство силы и безнаказанности.

Дальше события полетели стремительно. Поздний вечер. Отдых с новыми друзьями в парке. Алкоголь. Симпатичная девушка в короткой юбке идет мимо. Одна. На лице ноль. Попытка познакомиться. Отшила. Раздражение. Удар по лицу. Кусты. Еще удар. Разорванная блузка. Задранная юбка. Первый закончил, пошел второй. Третий. Очередь Сергея. «Ты чего? Не ссы!» Закончил. «Молодец! Красава! Теперь мужик!».

Через два дня снова парк. Уже целенаправленные поиски новой жертвы. Вот она. Идет. Одна. Темно. Вокруг никого. Сразу удар. Отключилась. За руки в кусты. Первый, второй… Сергей – третий. Очнулась в самый неподходящий момент. Орет. Удар. Паника. Сейчас кто-нибудь услышит. Удар камнем. Тихо. Не дышит. Куда тело? Там канализация недалеко. За руки. Люк. Избавились.

Следующий день. Уже на машине. Идет. Одна. На лице полоска. Отбой, своя. Поехали дальше. Еще одна. Кроссовки, широкие джинсы. «Нулевая». Сойдет. «Эй! Давай подвезем!» За руку в машину. Сопротивляется. «Серег, успокой ее!» Руки на горле. Еще сильнее. Еще. Заткнулась. Загород. Холодная. Не дышит. Перестарался. Лесок. Уехали.

Все это Денис мог бы выяснить. Может, не сразу, но со временем. Но он не вглядывался в фотографии. И история Сергея прошла мимо него.

А может, это и к лучшему. Стоило ли нагружать себя лишними заботами в последний день на должности? Уже завтра он будет далек от всего этого. Как телом, так и головой. Завтра начнется новая жизнь. Новая-старая. Как же хотелось, чтобы стрелки часов бежали быстрее.

Может, всему виной фильмы и сериалы, и те стереотипы поведения, которые эти самые сериалы заложили людям в голову, но сейчас Алиса и Андрей лежали именно так, как лежит большинство киногероев после секса – Андрей на спине, а Алиса у него под рукой, щекой на груди. И им было хорошо. Алиса слушала сердцебиение, а Андрей нежно гладил ее по спине кончиками пальцев, вызывая легкую приятную щекотку. Говорить не хотелось. А молчание не давило.

Чуть рыжеватые лучи солнца били в стену. Это значило, что закат уже близко и день постепенно заканчивался. Но влюбленные не торопились вставать и нарушать момент. Отец написал Алисе, что придет сегодня поздно. Хотя планировал быть дома уже часам к четырем. Но что-то в его планах изменилось.

Алиса и Андрей не планировали ничего такого. Все произошло как-то само собой. Совместная уборка. Шутки и смех. Спонтанный поцелуй. Кровать. Она не убрала его руку. И это случилось. Их первый раз.

– А у тебя уже было? – ведомая мыслями произнесла Алиса, чем нарушила долгую, густую тишину.

– В смысле? – ответил Андрей.

– Ну… С кем-нибудь уже? Это самое, – чуть смутившись, продолжила Алиса.

– А… нет, конечно…

– Да? – будто сомневаясь в словах своего молодого человека, сказала Алиса. – А с Олесей?

– А чего с Олесей? – растерянно переспросил Андрей.

– Просто… Мне казалось, что у вас было все. Это же… Олеся, – пробормотала Алиса и начала водить пальцем по груди и животу Андрея. Еще одна манера поведения, которая казалась такой банальностью, но удержаться Алиса почему-то не могла – палец сам собой вычерчивал узоры на теле Андрея.

– Да нет. У нас как-то не дошло до этого. Просто целовались, обнимались, – ответил Андрей. Его сердце не стало биться чаще. И это Алису радовало. – Может, и случилось бы… Но потом все это… Ну… ты поняла.

– Угу, – промычала Алиса, и молодые люди снова замолчали.

По комнате пролетела бабочка. Неизвестно, откуда она появилась. Возможно, залетела через распахнутую в соседней комнате форточку. Сначала красавица сделала круг по комнате, а потом уселась на занавеску.

Алиса продолжала лежать на груди Андрея и рассматривала гостью. Обычная, ничем не примечательная бабочка. Но все равно такая красивая. Хотя сейчас Алисе все могло показаться прекрасным. Такой уж был момент. Залети в квартиру назойливая муха, Алиса и в ней бы умудрилась найти что-то изысканное.

Смартфон Андрея издал звук входящего сообщения. Бабочка вздрогнула и сорвалась с места. Будто бы неожиданный сигнал ее спугнул.

Андрей осторожно, чтобы не тревожить Алису, потянулся в сторону. Но, судя по кряхтению, до смартфона так и не дотянулся. Алиса приподнялась и улеглась на подушку, предоставив Андрею свободу движений. Девушка тут же натянула простыню до самого подбородка. Странное ощущение. Вроде бы все уже произошло, но оголяться перед Андреем почему-то все равно было неловко. Наверное, к этому нужно было привыкнуть.

Андрей быстро пробежался глазами по экрану и положил смартфон обратно на пол у кровати.

– Колян пишет. По поводу репы, – уточнил он.

– Какой репы? Он что, не знает, что ты сегодня не можешь?

– Да знает. Я ему сказал, что мы на площадь вечером. Он даже сам захотел с нами. Но потом чего-то передумал. Это он про завтрашнюю, – пояснил Андрей. – Просто песню дописал. Все не терпится нам показать и начать репать, походу.

– Песню? – спросила Алиса.

Бабочка снова появилась в пределах видимости и уселась на потолок. Ровно над девушкой.

– Ага. Помнишь, я рассказывал? «Двоичный коллапс». Это он ее переписал.

– Это про то, что все рисунки на лицах – это, типа, двоичный код? Надо просто выстроить людей по порядку, и получится послание? – вспомнила Алиса.

– Ага. Ты еще спросила, в каком порядке надо всех выстроить, чтобы этот код получился. Помнишь? Я ж ему этот вопрос передал в итоге.

– Помню-помню… Удивляюсь, как я еще жива, – усмехнулась Алиса. – Критиковать творчество твоего Коляна дело так себе.

– Да ладно тебе… Он адекватно воспринял. Задумался, заморочился. И вот, недавно новый текст принес. Пока недоработанный. Теперь закончил, походу.

Алиса приподнялась на локте, придерживая свободной рукой покрывало, и заинтересованно посмотрела на Андрея.

– Я наизусть не помню, – продолжил Андрей, правильно считав вопросительный взгляд своей девушки, – Но, если в общих чертах… Он придумал, что все эти единицы и нули нифига не цифры… А, вроде как, звенья цепи… Ну, понимаешь? Типа полоска – это звено, если на него смотреть сбоку, а окружность… Ну…

– Да-да, поняла. Анфас, – подсказала девушка парню.

– Ага… И, типа, те, кто сделали на нас эти рисунки, хотели донести простую мысль… Нам надо сплотиться и быть вместе. Крепко взяться за руки. Ну, образно. «Страйпы» с «нулевыми»… «Нулевые» со «страйпами»… Чтобы превратиться в единую цепь… Чтобы стать одним целым… И тогда мы все преодолеем. Тогда человечество, типа, перейдет на новый уровень. Перестанет разъединяться по разным тупым поводам. Прекратятся войны, конфликты. Ну, и все такое.

Алиса несколько раз моргнула и снова улеглась на подушку.

– Хм, – произнесла она через несколько секунд размышлений. – Звучит прикольно. Сколько, говоришь, времени прошло? Ощущение, что Колян, который сочинял песню про «двоичный коллапс», лет на десять младше того, кто придумал это.

– Гении… Их не поймешь, – усмехнулся Андрей. Алиса поддержала смех, но никакой издевки в этом не было. Мысль друга Андрея ей действительно сильно понравилась. Она, конечно, была не новой. Люди с давних времен призывали друг друга объединяться. Но лишний раз произнести все это было точно не лишним. Тем более сейчас.

– А мы? – спросила Алиса.

– Что? – не понял Андрей.

– А мы? Ну, те, у кого нет рисунков. Мы зачем тогда?

– Не знаю. О вас в песне ничего нет. Получается, теория не идеальная, – пожал Андрей плечами.

– Но все равно крутая, как по мне.

Бабочка пару раз двинула крыльями, будто желая поучаствовать в разговоре.

– Я бы хотела такое послушать. И кому-нибудь поставить. Целому залу. Чтобы там и «страйпы» были, и «нулевые». Вдруг это вправит кому-то мозги. Хоть паре людей. А лучше бы всем. И тогда и не нужно было бы сегодня никуда идти. Все бы и так все поняли.

– Кстати, мы не опоздаем? – повернул Андрей голову к Алисе. До этого он тоже не отводил глаз от бабочки. – Во сколько там начало, говорили?

– В шесть, вроде, – ответила Алиса.

– Еще час, – произнес Андрей и полностью повернулся на бок. Теперь он рассматривал лицо Алисы.

Алиса будто чувствовала тепло от его взгляда. Он скользил по ее коже и, казалось, даже согревал.

– Ты чего? – не выдержала Алиса и улыбнулась.

– Да так… Смотрю, как любимая лежит и смотрит на потолок. Отличная подпись для фотки, кажется.

Алиса засмеялась. Андрей поднял руку и нежно провел пальцем по ее лицу, обрисовывая профиль.

– А может, и правда не пойдем никуда? – предложил Андрей.

– Мы должны, – вздохнула Алиса. – Здесь хорошо, конечно… Вдвоем… Но закрывать глаза на всю ту дичь, которая вокруг творится, я не могу. К сожалению, мы живем не в песне.

– Понимаю, – ответил Андрей и положил затылок на подушку.

Пойти на сегодняшний митинг Алиса и Андрей решили еще три дня назад. Когда о собрании стало только известно. Точнее, Алиса решила, а Андрей ее поддержал. Никакого отношения к «нулевым» она со своим чистым лбом, конечно, не имела, а Андрей тем более, но дело было не в рисунках на лицах. Девушки пропали, а предполагаемых виновников отпустили. Ничего не объяснив ни общественности, ни даже родителям пропавших. А это уже пахло произволом. Если продолжать молчать сейчас, дальше будет куда хуже. Алиса была в этом уверена.

– Надо помыться, – произнесла Алиса. – Закрой глаза.

– Зачем? – удивился Андрей.

– Я стесняюсь, – со смущенной улыбкой ответила Алиса.

Андрей усмехнулся, но выполнил просьбу своей девушки.

– И ты тоже не подсматривай, – обратилась она наверх, к бабочке. Но та никак не среагировала. Алиса быстро выскользнула из-под покрывала, парой быстрых движений собрала одежду с пола и скрылась за дверью, которую аккуратно прикрыла.

В коридоре ей на глаза попался школьный рюкзак. Его она по привычке бросила в угол еще днем. Алиса задумалась. Улыбнулась своим мыслям, залезла рукой в один из карманов и, немного пошарив, вынула оттуда черный маркер, который, неизвестно зачем, всегда таскала с собой. Открыла колпачок, мазнула по указательному пальцу, удостоверилась, что фломастер не пересох, и, наконец, вошла в ванную.

Вышла она через двадцать минут. Уже одетый Андрей встретил ее в коридоре и удивленно уставился на ее лицо. Алиса задорно улыбалась. Ей дико нравилась ее идея.

– Ну как? Не криво? – поинтересовалась она.

Андрей молчал и продолжал таращиться на лоб Алисы.

– А… это у тебя?

– Да нет. Ничего у меня не появилось. Это я сама нарисовала, – ответила Алиса, отвечая на незаконченный вопрос Андрея, и подошла к зеркалу, висящему на стене прихожей. Посмотрела на свое отражение. Прямо над переносицей у нее красовалась ровная, хотя и не идеальная окружность. Левый ее изгиб был чуть толще правого, а верхняя граница чуть смазана – у Алисы дрогнула рука. – А что? Хочу поддержать людей на площади сегодня. Да и… Надоело болтаться, как оно самое в проруби, – почти процитировала утреннее выражение Валерия Аркадьевича Алиса. – Зато теперь мы с тобой сможем, как в той песне… Взяться за руки. Надо бы еще Тоньку выцепить… Как-нибудь… Тогда нас вообще трое будет. Уже какая-никакая цепь.

– Ну… Я, как бы… Прикольно, – наконец выдавил из себя Андрей. – Кстати, о Тоне. Она звонила только что.

Алиса заметила, что Андрей держал в руке ее смартфон.

– А чего не ответил-то? – засуетилась девушка.

– Да ну, как бы… Это ж твой, – пожал плечами Андрей и протянул Алисе ее смартфон. Алиса взяла гаджет и открыла вкладку «Входящие». Там действительно значился абонент «Захарова».

– Да ладно… Мой… Принял бы… Сколько мы ее не видели уже? Дня два? – произнесла Алиса, нажала на кнопку вызова и приложила смартфон к уху.

Гудки.

Андрей мялся рядом и бросал взгляды на дверь в ванную. Он явно тоже хотел пойти ополоснуться, но и желание узнать куда же пропала Захарова не отпускало. Алиса поняла это и включила громкую связь. Комнату заполнил громкий, дребезжащий звук.

Тоня перестала отвечать на звонки в пятницу. И в школе она не появилась. Учитывая новости о пропавших девушках, Алиса забеспокоилась, не случилось ли чего страшного и с ее подругой? Но мать Тони, номер которой Алиса тоже знала, развеяла ее переживания и сообщила, что Тоня дома. Просто немного приболела. Горло. Поэтому и говорить не могла. Как больное горло помешало Захаровой ответить Алисе на сообщение в мессенджере, Ирина Матвеевна не объяснила. Да и Алиса не стала спрашивать. Было заметно, что женщина торопилась закончить разговор. Ей как будто было неловко.

Наконец гудки прервались, и из динамика смартфона донеслось тихое и неуверенное: «Да?».

– Тонь, привет. Ты куда пропала-то? – произнесла Алиса с наигранной, шутливой строгостью.

В ответ раздались всхлипы. Алиса растерянно и непонимающе переглянулась с Андреем.

– Алис, прости, – спустя несколько секунд виновато произнесла Тоня. – Я ей все рассказала.

– Кому? – не поняла Алиса.

– Она просто позвонила, – продолжала Захарова, будто не слыша вопроса подруги. – Такая милая вся, хорошая… Никогда со мной так не разговаривала… А тут…

Каким-то задним умом Алиса догадалась, что речь идет о ее сестре. Наверное, только она могла довести Тоню до такого состояния.

– Что ты ей рассказала?

– Дочь?… Ой… Здравствуйте… Привет… – растерянно произнесла Оксана. – Неожиданно как… Если тебе Денис… Его здесь нет сейчас.

– Я знаю. Он на работе. Я к вам пришла. Поговорить, – ответила Олеся. Она стояла в дверях квартиры Оксаны и улыбалась. Девушка где-то слышала, что слепые могут каким-то образом улавливать мимику говорящего, поэтому не поленилась приветливо улыбнуться.

Сегодня Олеся была без макияжа. Но скрывать шрам за прядью волос, как делала раньше, она не стала. Волосы были затянуты в хвост сзади. Плевать. Пусть пялятся, если захотят. Сегодня ей не до этого.

– Да? А ну… Заходи тогда… Чего мы в дверях-то? – засуетилась Оксана и отступила. – Дверь захлопни просто… Куртку вот сюда вешай. Если у тебя есть куртка, – неловко усмехнулась женщина. – Чай будешь?

Оксана осторожно, касаясь рукой стены, ушла в соседнюю комнату. Олеся проводила ее заинтересованным взглядом – все-таки со слепым человеком вот так непосредственно она общалась впервые – последовала указаниям. А эта «нулевая» была ничего. Невысокая, зато стройняшка. Да и на лицо симпатичная. Даже эти пустые глаза не портили картинку. Ножки, которые выглядывали из-под халатика, стройные, худенькие. Понятно, почему Денис на нее повелся.

Олеся переступила порог, закрыла дверь, сняла ботинки, повесила кожаную куртку, которую приобрела недавно, оплатив покупку с карточки матери, на вешалку и, максимально стараясь не хромать, чтобы не провоцировать лишних вопросов, вошла в тесную комнатушку со столом, электрической плитой и кухонным гарнитуром. Коротко осмотрелась. Поморщилась. Квартира и обстановка были куда беднее, чем у Смирновых.

Где-то в соседней комнате выл кот. Протяжно и истерично. Олеся сначала подумала, что это у соседей. Но нет. Чем-то жутко недовольная животина находилась совсем близко.

– Извини за кота, – будто прочла мысли Олеси Оксана. – Он сегодня особенно нервный какой-то, – женщина набрала в чайник воду из-под крана. Олеся снова поморщилась. Дома она привыкла пить только покупную воду. Даже чайник они заполняли из бутылок. – Ты садись-садись… Ой, я же не представилась даже. Меня Оксана зовут. А тебя?… Ксюша?… Маша?

– Чего? – спросила Олеся, провела ладонью по обшарпанной табуретке, стряхивая какие-то крошки, и осторожно на нее присела.

– Ну, мне Денис говорил, что у него две дочери. Одна Ксения. Ей шестнадцать. Вторая Мария. Ей четырнадцать, – ответила слепая женщина и поставила чайник на подставку. Получилось у нее это не с первого раза, но все же в итоге вышло. Нажала на кнопку включения. – Или наоборот.

– Да? Интересно… Нет, я – Олеся, – ответила девушка и закинула ногу на ногу.

Оксана обернулась и удивленно уставилась в том направлении, где сидела гостья. С того момента, как Олеся оказалась на пороге, растерянное выражение не сходило с лица хозяйки квартиры.

– Ой… Это как? Ты третья, что ли?

– «Третья» что?

– Ну, дочь… Мне Денис просто говорил, что вас у него двое.

– Так и есть. Нас двое. Олеся и Алиса. Мы близняшки. Обеим по шестнадцать.

Чайник принялся издавать щелкающие звуки. Вода начинала закипать.

– Да? Это я что-то напутала, что ли? Да нет… Хорошо помню… Зачем он тогда? – растерянно рассуждала Оксана.

– Не знаю, – пожала плечами Олеся. – Знаете?… Он вообще в последнее время странный. Хотя его можно понять, конечно. Авария и все такое. Он тогда не пострадал… Но сильно расстроился. Из-за того, что натворил…

Оксана замерла. Оперлась на гарнитур и вцепилась руками в чуть выпирающую столешницу.

– Ой, простите, – наигранно осеклась Олеся. – Я не знаю, можно при вас все это упоминать…

– Аварии? – еле слышно произнесла Оксана.

– Ну да… Та… Год назад… Ну, как бы… В которой вы… И… Мне про вас он, кстати, тоже не говорил, – будто бы меняя тему, произнесла Олеся. – Стеснялся, что ли… Я чисто случайно узнала. Вот, пришла повидаться. Вы ему только не говорите, ладно? Он рассердится, наверное. Что я его не предупредила.

Оксана молчала. Кровь отхлынула от ее лица. Даже непонятно было, дышит она или нет. Казалось: убери она руки с гарнитура, то упадет. Чайник начал бурлить. Из носика пошел пар.

– Хотя чего сердиться? – добродушно усмехнулась Олеся. – Я ж пришла сказать, что поддерживаю вас. Вы вообще удивительная женщина, как по мне… Простить человека, из-за которого погиб ваш ребенок. Еще с ним и… Ну, как бы… Это надо быть очень хорошим человеком.

Щелчок. Чайник выключился. Показалось даже, что Оксана чуть вздрогнула.

– Вы, если с отцом жениться надумаете… То есть, не если, а когда… – снова усмехнулась Олеся. – Вы не переживайте. Я сцен устраивать не собираюсь… Ревновать, там, переживать, что они с мамой больше не вместе. Это ерунда все. Я первая вас поздравлять побегу. Во все щеки расцелую. И… А что с вами? – придав голосу максимум тревоги, спросила Олеся. – Вы бледная какая-то.

По левой щеке Оксаны скатилась слеза.

– Подождите… Вы же знали?… – включив весь свой актерский талант, произнесла Олеся. Анна Владимировна, учительница по русскому и литре, к которой в восьмом-девятом классах Олеся ходила в драмкружок, сейчас могла бы ею гордиться. – Ну, что это он тогда за рулем был?… Или? Нет-нет-нет… – охнула Олеся и приложила ладони к лицу. Жест, конечно, театральный и, как говорится, «ту мач», но почему-то сейчас Олесе он показался уместным. – Вот я дура… Простите, я не хотела… Я… Извините…

Олеся вскочила со стула так, чтобы тот наклонился и с грохотом повалился на пол – еще чуточка театральщины не повредит. Если Оксана не видит, значит Олеся добавит звуковых эффектов.

– Простите… Не говорите ничего отцу… – всхлипывая, продолжила Олеся. – Зря я пришла вообще… Дура, дура… Я пойду…

Олеся быстро вышла в прихожую. Оксана так и не шелохнулась. А жаль. Сложно понять, что чувствует человек, если он не двигается. Узнать, насколько его поразили слова собеседника. Уж лучше бы она заплакала. Устроила истерику. Или даже начала гнать Олесю из квартиры. А молчание… Приходилось полагаться только на здравый смысл. Ни один нормальный человек не воспринял бы такую новость спокойно. А значит, Дениса сегодня ждал сложный разговор. И скоро он сможет вернуться домой. К жене. Хоть и бывшей. Хоть и «нулевой». И к дочкам. Они снова будут есть за одним столом. Желать друг другу спокойной ночи. Устраивать дни пиццы. А как хорошо Олеся с Денисом будут смотреться на совместных фотках в соцсетях. Отец и дочь – оба «страйпы». Знаменитая блогерка и успешный юрист. Главное, чтобы мать в кадр не лезла. И Алиса тоже близко не появлялась. Она, хоть и не «нулевая», но все равно какая-то дефектная.

Олеся продолжала всхлипывать – из роли нельзя выходить до конца спектакля – и дрожащей рукой потянулась за курткой. Зря она не сфотографировала Оксану. Потом можно было бы пересматривать снимки или хотя бы снимок, и заново переживать этот момент триумфа. Но это было бы слишком рискованно. «Нулевая» могла что-то услышать, заподозрить, или смартфон неожиданно издал бы какой-нибудь предательский звук и все могло бы осложниться. Но ничего. У Олеси хорошая память. Она постаралась запомнить каждую секунду сегодняшнего спектакля.

– Подожди! – донеслось из кухни. Олеся замерла. Может, вот оно? Может, сейчас эта слепая «нулевая» начнет скандалить? Лучше поздно, чем никогда.

Звук тихих, коротких, шаркающих шагов. Оксана показалась в дверях комнаты. Сутулая. Обнимающая себя руками, как человек, которому очень холодно, или которого бьет болезненный озноб. Глаза мокрые.

– Помоги мне, пожалуйста… Кое с чем, – еле слышно произнесла она.

Теперь была очередь Олеси удивляться.

– Подержи дверь подъезда, – пояснила Оксана, проходя дальше по коридору в сторону гостиной. Откуда-то оттуда и доносился кошачий визг.

– Чего? – через пару секунд растерянного молчания произнесла Олеся. Женщина остановилась и обернулась.

– Открой дверь в подъезде, пожалуйста… И постой так немного… Чтоб не закрывалась, – бесцветным голосом произнесла «нулевая» и продолжила свой медленный путь в другую комнату, касаясь рукой стены.

Олеся так ничего и не ответила. Просьба звучала очень странно. После всего того, что она рассказала этой женщине… Девушка ждала уж точно не такой реакции. Если Олеся и была сейчас актрисой, то ей явно не сообщили, что в пьесу внесли изменения. И не поставили в известность.

А может, эта «нулевая» просто сошла с ума? Поехала кукухой от всего, что ей открылось? В голове что-то сломалось и она просто потеряла связь с реальностью? Но деваться было некуда. Олеся промолчала, а это, как известно, знак согласия. Даже если Оксана чокнулась, ее просьбу нужно было выполнить.

Из гостиной донесся звук открывшейся двери. По всей видимости, балконной. Кот заорал еще громче. Олеся мотнула головой, накинула куртку, сунула ноги в ботинки и вышла в подъезд.

Спустившись вниз, она, как ее и просили, открыла подъездную дверь и подперла ее ногой. На Олесю подул холодный воздух с улицы. Ладно хоть она додумалась надеть джинсы, а не юбку. День сегодня был теплым, но с заходом солнца любой теплый денек осенью превращался в холодную жуть.

Ничего не происходило. У Олеси в голове даже проскользнула мысль: «А не уйти ли?» А что? Все, что нужно, она сделала. Дальше дело за этой теткой и Денисом. Пусть общаются, выясняют отношения, ссорятся, расходятся. Да, Денис будет зол на Олесю. Но это временно. Она же его дочка. Любимая и незаменимая. Котенок. А если он начнет предъявлять ей какие-то претензии, она быстро укажет ему на шрам на лице. Это его быстро остудит.

Но уйти мешало любопытство. Что затеяла эта слепая?

Откуда-то сверху донесся странный шелестящий звук. Олеся наклонилась, сунула голову поглубже в подъезд и постаралась вглядеться в сумрак. Неожиданно на лестнице появился кот. Рыжий, худой и облезлый. Как будто его почти не кормили в последнее время. Но несмотря на свою кажущуюся немощь, бежал он довольно шустро. С бешено выпученными глазами. Как будто за ним гналась стая собак.

Кот быстро, в несколько прыжков достиг нижнего пролета и промчался мимо Олеси. Не убери Олеся ногу, этот драный комок шерсти, казалось, вполне мог бы ее и сбить. Секунда, и его уже не было видно. Олеся удивленно таращилась в сторону, куда скрылся кот, и глупо моргала. Что вообще здесь происходит? Одно было ясно – кот точно был из квартиры Оксаны. И теперь Олеся уйти точно не могла.

По-видимому, просьбу она выполнила. Отпустив дверь, Олеся двинулась вверх по лестнице и скоро оказалась у дверей квартиры Оксаны. Та была не заперта. Олеся осторожно потянула за ручку и увидела сидящую в прихожей на пуфике слепую женщину. Ее руки были усеяны царапинами. Некоторые из них кровоточили. Но «нулевой», по-видимому, до них не было дела.

– Давно надо было его отпустить, – произнесла Оксана, глядя перед собой.

– Вы же… Вы же это не потому, что хотите с собой что-то сделать? И выпустили его, чтобы он тут с голода не умер, – неуверенно спросила Олеся. Она и раньше предполагала, что что-то подобное возможно. Правда, которую раскрыла этой женщине Олеся, вполне могла толкнуть ее на какой-нибудь резкий поступок. Но эта вероятность Олесе почему-то не доставляла удовольствия. Да, Оксана была преградой, от которой надо было избавиться. Да, она была человеком второго сорта. Но стать причиной ее смерти? Висящая под потолком туша с ремнем на шее. Ванная, заполненная водой вперемешку с кровью из запястий? Россыпь таблеток на полу? Нет, эти картины Олесю не радовали.

– Ты знаешь? После той аварии мне врачи сказали, что я сама себя с того света за уши вытянула. Боролась. Сопротивлялась смерти, – так же бесцветно бормотала Оксана. Непонятно было, разговаривает она сама с собой или все с Олесей. – Потому что переживала, как здесь Петенька будет. Один. Без мамы. Я ж тогда не знала, что он уже… Это получается, он меня спас, – Оксана смахнула со щеки еще одну слезу. – Помогал мне. Хотел, чтобы я жила дальше. Я это только недавно поняла.

Олеся по-прежнему стояла на пороге, вцепившись в ручку двери, и пялилась на Оксану. Сейчас играть растерянность ей было не нужно. Она и правда не знала, что сказать и как себя вести.

Оксана встала и направилась в кухню.

– Не торопишься? Поможешь мне еще? – на ходу произнесла она и скрылась в дверном проеме.

Олеся неуверенно переступила через порог, снова разделась и проследовала уже знакомым маршрутом. В кухню.

– Надо приготовить что-нибудь… Твой отец придет, а есть нечего, – произнесла Оксана и открыла нижний шкафчик. Нашарила что-то рукой и вытащила пакет с картошкой.

– В смысле «приготовить»? – потерялась Олеся. – Вы вообще поняли, что я вам сказала? Это он тогда за рулем был. Это из-за него ваш сын умер, – с расстановкой произнесла девушка.

– Я знаю, – ответила Оксана и почему-то улыбнулась. Натянуто и как будто бы виновато. – И всегда знала. С того момента, как он здесь появился. Не головой, конечно. Нет… Чувствовала что-то такое, – с большими паузами между фразами говорила женщина. – Но первое время не могла это все серьезно обдумать. А потом уже не хотела, наверное.

Оксана выдвинула ящик, который был заполнен столовыми приборами. Взяла нож и направила на него внимательный взгляд. Если бы Олеся не знала, что Оксана слепая, могла бы подумать, что женщина рассматривает его. Каждый зубчик, каждую царапину.

Оксана коснулась большим пальцем лезвия, о чем-то еще подумала, и протянула нож Олесе:

– Почистишь картошку? У меня на это куда больше времени уйдет.

– Вы чего? Какую картошку? – растерянно моргала Олеся, не прикоснувшись к ножу. – Он вашего сына убил. Из-за него вы не видите сейчас. И вы… Вы все, что ли? Взяли и его вот так простили?

Оксана опустила нож, пододвинула стул и уселась на него, глядя ровно перед собой.

Несколько секунд молчания.

– Нет. И никогда не прощу, – наконец ответила она, как вывод из своих размышлений. Олеся опустила плечи, которые в напряжении зачем-то приподняла. Ну хоть что-то. Хоть какие-то адекватные слова от этой неадекватной «нулевой». – Но я должна жить, – продолжила Оксана все с теми же долгими паузами между предложениями. – Этого хотел Петя. А без Дениса у меня этого не получится. Если бы он здесь не появился, я уже давно бы, наверное, была там. А без меня не получится у него. Он же себя тоже простить не может. Иначе бы не приходил сюда. Я раньше удивлялась, что у него с голосом? Говорит, как будто бы заплачет. Еще и кашель этот постоянный. Как будто что-то хочет сказать, но сдерживает себя. И касался он меня всегда очень осторожно. Как будто боялся как-то повредить, разбить что ли. Так цыплят маленьких держат. А теперь все на свои места встало. Я для него жизнь. Я его тут удерживаю. Так что… Вот… Так и будем вместе… Я для него. Он для меня.

Олеся таращилась на Оксану и не понимала ни единого слова.

– Достань мусорное ведро, пожалуйста, – произнесла Оксана, указав в сторону шкафчика под раковиной.

– Да какое ведро?! – вскрикнула Олеся. Она долго держалась, но теперь терпение лопнуло. – Ты вообще понимаешь, что несешь? Он твоего ребенка убил! Тебе вообще плевать!? Он же урод! Он тварь! Из-за него у меня шрам на пол-лица! Я хожу хромаю! Я калека теперь! А ты «для него», «для меня».

Олеся тяжело дышала. Она бы и дальше говорила, но Оксана внезапно встала, широко раскрытыми глазами глядя на Олесю. Осторожно преодолела короткое расстояние, разделяющее их. Нож с глухим звоном упал на ламинат. Оксана подняла руки и потянулась к лицу Олеси. Девушка стояла замерев, не понимая, что делает эта женщина. И только тяжело дышала. Оксана коснулась лица Олеси. Провела пальцами по щекам. Осторожно нащупала шрам. Из правого глаза Олеси скатилась слеза. Такая же, какую она недавно видела на лице Оксаны.

– Бедная, – с теплотой произнесла Оксана и улыбнулась так, как будто все понимала. А кто еще мог понять Олесю лучше, чем эта женщина? Она в той аварии потеряла все. Себя. Смысл жизни. И то же самое произошло и с Олесей.

Девушка заплакала. Оксана притянула ее голову к себе и положила себе на плечо. Обняла. Очень нежно. Как обнимает, наверное, утреннее солнце. Как обнимает легкий ветерок где-то в поле. Еле ощутимо. Непринужденно. Олесе стало так хорошо, как не было очень давно. Хотелось остаться здесь навсегда. Обо всем забыть. Об аварии. О Денисе. О шраме. О хромоте. О ноющей ноге. О том, что никогда не будет так, как было. Никогда не будет так, как было. Никогда. И в этом виноват Денис. Он во всем виноват. А эта тупая «нулевая» не хочет этого понять. «Нулевая». «Нулевые»! Они и правда все идиоты! Безмозглые! Второй сорт!

– Отойди от меня! – резко оттолкнула Оксану Олеся. – Не трогай! Тупая!… Конченая!… А-а-а! – заорала Олеся, вложив в голос всю свою боль.

Одним движением Олеся вытерла слезы о рукав и метнулась в коридор. Куртка. Ботинки. Дверь. Подъезд. Улица. Ветер. Холодный и неприветливый. Зато отрезвляющий. Чуть не сдалась. Чуть не поддалась. Не угодила в ловушку. Но нет. У них не выйдет. У них не получится. Она не простит. Она все помнит.

– Может, позвонишь ей? – предложил Андрей, перекладывая смартфон из одной руки в другую. Он держал устройство перед собой, экраном к лицу. Без перчаток ладони быстро замерзали.

– Зачем? – спросила Алиса.

– Ну, узнать… Зачем она все это?

– Да, я думаю, просто любопытно стало. Откуда-то узнала про отца. И про эту… женщину. Может, я как-то сболтнула случайно тогда в столовой. Не помню уже. Вот и захотела выяснить. Тоньку напрягла, – рассуждала Алиса. – Я надеюсь, сестрица еще не настолько двинулась, чтобы какие-то пакости отцу делать.

– Мне кажется, уже настолько, – вздохнул Андрей и кивком головы указал на свой смартфон, на экране которого шел сегодняшний утренний ролик Олеси.

В нем Смирнова-старшая переплюнула сама себя. Она и, надо понимать, другие девочки, с которыми Олеся занималась каналом, тоже прослышали о намечающейся демонстрации на площади, и предприняли свои меры. Олеся в ролике нагнетала обстановку. Утверждала, что сегодня «час икс». Точка в истории, в которой решится все. Удивительно, что судьбоносное для всего человечества событие должно состояться именно в их провинциальном, ничем неприметном городке. Но Олеся эту несопоставимость масштабов никак не объясняла. Если «страйпы» сегодня пойдут на поводу у «нулевых», прислушаются к ним, решат выполнить их требования, выдадут ребят, которых ложно обвинили в пропаже девушек, то дальше будет еще хуже. «Нулевые» продолжат давить, ставить условия, выдвигать требования, и в итоге люди с полосками на лицах, которых, как известно, по численности меньше, чем людей с кругами, окажутся в проигрышной позиции. Это приведет к тому, что спустя годы, а может, и месяцы, «страйпы» попадут в рабское положение. Хотя они, и это неоспоримый факт, по всем показателям талантливее, умнее и развитее «нулевых». Уже обладатели полосок станут вторым сортом. Их задавят массой. Мало ли примеров в истории? Варвары, разрушившие Рим (на этом перечень примеров, приводимых Олесей в поддержку своей теории, оборвался). В общем, Олеся призывала действовать. Не сидеть по домам, сложив руки, а выходить на эту же площадь и препятствовать проведению демонстрации. Любыми способами. Олеся не говорила напрямую о физическом воздействии, но явно на это намекала.

Алиса и Андрей сами не поняли, как наткнулись на это видео. Вышли из дома. Стали обсуждать произошедшее с Тоней. Искать причины поведения Олеси. Предугадывать последствия. Речь каким-то образом зашла о канале сестры Алисы. Андрей вспомнил, что утром натолкнулся в рекомендациях на ее новое творение. Включили глянуть одним глазком. В итоге посмотрели до конца – Олеся говорила хоть и странные и страшные вещи, но делала это, безусловно, увлекательно.

– Ладно… Давай потом разберемся. Как здесь все закончится, – Алиса бросила взгляд вперед, где в конце улицы, через дорогу, уже виднелась цепочка полицейских, которые, по-видимому, собирались поддерживать порядок на предстоящем массовом мероприятии. В опустившихся сумерках они в своей форме выглядели единым серым забором. – И выключи, пожалуйста. Раздражает.

Андрей убрал смартфон в карман. Алиса бросила на своего парня задумчивый взгляд.

– Может, тебе все-таки домой? Я не знаю, как люди среагируют, – Алиса глазами указала на полоску на лице Андрея. – Там же наверняка одни «нулевые» будут.

– Я тебя одну туда не пущу, – решительно заявил Андрей. – Да и… Я уверен, я не один такой там буду. Среди «страйпов» тоже адекватные люди есть. Хоть твоя сестра и делает все, чтобы все думали, что это не так.

Алиса улыбнулась и крепко взяла Андрея за руку.

– Цепь? – улыбнулся Андрей.

– Цепь, – ответила Алиса.

Они уже переходили дорогу. Впереди было довольно большое пространство перед зданием администрации района, освещенное несколькими фонарями по периметру. На площади уже собралось немало людей. Алиса плохо определяла на глаз, но человек двести-триста, казалось, точно было. И люди еще подходили. Как и предполагалось, у всех на лицах были окружности – сплошное и повсеместное «О-о-о». Все как будто удивлялись такому ажиотажу. Как в комиксах, где эмоции обозначаются буквами.

– И скажи, если отца увидишь, – сказала Алиса, кивая на полицейских, мимо которых они с Андреем проходили. – Не хочу, чтобы он меня спалил. Потом психовать неделю будет.

Андрей кивнул. Они ступили на площадь.

Денис стоял у дальнего от здания администрации края площади. В цепочке других своих коллег. Он здесь никого не знал, поэтому стоял молча. Остальные полицейские скупо переговаривались. Стоит сказать, что никакого напряжения на лицах сотрудников как будто бы не было. Все улыбались, шутили. Могло показаться, что полицейских согнали не на поддержание порядка на стихийном митинге, а на концерт какой-нибудь звезды. Стендап-комика, выступление которого обещало быть веселым. Но детали указывали на то, что полицейские все же нервничали. Многие не могли устоять на месте и переступали с ноги на ногу. На холод это списать было сложно: все были одеты тепло. Кто-то постоянно курил, на что сотрудники званиями постарше закрывали глаза. Кто-то без умолку тараторил о всякой ерунде, как неугомонный сосед в самолете, который боится летать и пытается подавить в себе этот страх беспрерывной болтовней.

Да и сам Денис чувствовал себя, мягко говоря, не совсем уютно. Народу все прибывало и прибывало. В центре площади уже строилась импровизированная трибуна – кто-то притащил деревянные ящики, которые сейчас укладывались рядами. А это значило, что у толпы будут «заводилы». Надежда на то, что люди просто соберутся, что-то покричат, погрозят кулаком в сторону администрации и разойдутся, ослабевала с каждой минутой.

Полиция вообще вела себя неумело и растерянно. Цепочки сотрудников, огораживающие площадь с трех сторон – с четвертой стороны к площади примыкала администрация – постоянно разрывались. Целые группы полицейских то и дело переводили с одной стороны на другую. По-видимому, начальству казалось, что основная угроза скапливается именно там. Потом неожиданно оказывалось, что в том месте, откуда полицейские ушли, образовывалась дыра в оцеплении, и уже других людей в форме, с другого края площади, переводили на это место. Благо, группу Дениса не трогали. Денис бросал взгляды на капитана, которому подчинялся он и еще десяток сотрудников рядом, но тот только хмурился и создавал вид уверенного, ориентирующегося в ситуации человека. Хотя это наверняка было не так. Он просто старательно притворялся. Сверкал нахмуренными глазами из-под козырька фуражки и солидно поправлял кобуру. В этом городе еще ни разу не происходило ничего подобного. И никого из сотрудников просто не обучали паттернам поведения в таких ситуациях. Просто за ненадобностью. Поэтому всех этот митинг застал врасплох.

Где-то с противоположной стороны площади ходил сотрудник с мегафоном. Он требовал, чтобы «граждане» расходились, но делал это, опять же, как-то неуверенно и неловко. Постоянно менял текст. Пару раз даже позволил себе обращение «граждане нулевые». Пока его не осек кто-то из старших по званию. Иногда его слова напоминали просьбу, иногда отдавали приказом. Скоро даже Денис перестал обращать на него внимание. Он стал мухой, которая жужжит под потолком и превращается в часть интерьера.

Никакого намека на ОМОН тоже не было. Если дело вдруг выйдет из-под контроля, разгонять бушующую толпу придется рядовым сотрудникам. Таким, как Денис. А ничего хорошего из этого явно не выйдет.

Оглядываясь, Денис обнаружил, что у всех полицейских на лицах полосы. Все они были «страйпами». По-видимому, начальство в кабинетах решило, что сотрудники с окружностями в решающий момент могут дрогнуть и начать действовать не так решительно, как этого будет требовать ситуация, или вообще переметнутся на сторону митингующих. Мало ли? Поэтому получалось так, что «нулевых» сейчас со всех сторон окружали исключительно их идейные противники. А именно такими категориями рассуждали многие, кто пришел сегодня на площадь. Если не все. Денис в этом был уверен. И многих это раздражало. Судя по суровым взглядам, которые люди бросали на представителей правопорядка. Получается, не все предусмотрело мудрое начальство в кабинетах.

Жутко хотелось позвонить Оксане. Денис уже предупредил ее, что задержится и даже коротко описал причину, но острое желание поговорить с ней еще раз не отпускало. Хотя бы для того, чтобы просто услышать. Но Денис каждый раз себя останавливал. Она наверняка заметит нотки тревоги в его голосе и начнет переживать.

На импровизированную сцену из ящиков взошел мужчина. Долговязый и широкоплечий. Показалось, что помост был ему даже не нужен. Он и так бы возвышался над толпой на голову. Вместе с людьми на площади на мужчину смотрело несколько горящих окон администрации.

– Привет всем, кто пришел требовать справедливости! – громким, уверенным голосом проговорил долговязый в мегафон. Аппарат куда более мощный, нежели у мухи с той стороны площади. Толпа отозвалась возгласом поддержки.

– Началось, – проговорил сам себе Денис и прочистил горло.

Олеся огляделась по сторонам. Она определенно не понимала, где находится. И самое главное, как здесь оказалась. Последнее, что она помнила, – как выскочила из подъезда и помчалась вперед.

Если бы кто-то все это время за ней наблюдал, то сообщил бы Олесе, что она сначала быстрым шагом, периодически спотыкаясь и сильно хромая, покинула двор, пошла по тротуару, пересекала несколько перекрестков на красный свет, не обращая внимания на машины, и все это время утирала набегающие на глаза слезы и что-то бормотала себе под нос. Этот виртуальный сторонний наблюдатель пришел бы к выводу, что девушка не в себе. И был бы недалек от истины.

Сейчас Олеся стояла у обочины дороги и осматривалась. Ничего знакомого вокруг. Этот район вообще был ей незнаком. По дороге к дому Оксаны она еще успела что-то запомнить, чтобы найти дорогу обратно к остановке. Аптеку с зеленой вывеской. Проржавевший автомобиль со спущенными колесами, стоящий на входе во двор. Переполненную мусорку. Но ничего из перечисленного рядом не было. К тому же окончательно стемнело.

Но ничего. Навигатор и карта в смартфоне не дадут заблудиться. Сейчас же не 90-е. Смартфон. Точно. Олеся вспомнила, что ей кто-то несколько раз звонил. Девушка сбрасывала вызовы, не глядя на экран. Последний, наверное, третий или четвертый по счету, ее и вывел из этого странного состояния, в котором она пребывала до сих пор… Сколько вообще прошло времени? Пять минут? Полчаса? Девушка и счет времени потеряла.

Олеся вытерла рукой остатки слез – хорошо, что она сегодня не накрасилась – последний раз всхлипнула, достала смартфон из кармана куртки, открыла вкладку «Входящие» и увидела, что ее набирала Света Кузьмина.

Нужно было перезвонить. Делать этого не хотелось, Олеся сейчас была не настроена с кем-то разговаривать. Но, с другой стороны, она сама просила девчонок держать себя в курсе насчет ситуации на площади. Если вдруг задержится. А теперь сама не брала трубку.

Олеся сделала несколько глубоких вдохов, выровняла дыхание, как могла, и нажала на вызов.

– Олесь, ну ты чего? Почему не отвечаешь-то? – тут же прозвучал из динамика голос Светы.

– Чего хотела? – грубовато ответила Олеся. Она не хотела хамить подруге. Но желания сюсюкаться тоже не было. Да и нога начинала давать о себе знать. Спринт на пару километров – а Олеся прошла точно не меньше – не мог пройти бесследно, и ноющая боль в конечности уже просыпалась. И это не прибавляло девушке хорошего настроения.

– Ну-у, – замялась Кузьмина. – Мы тут просто с девчонками… Тут такое, Олесь… Мы читаем комменты под нашим видосом утренним… И, как бы… Там вообще жесть творится.

Света сделала паузу, как бы ожидая уточняющих вопросов от Олеси. Но Олеся тоже молчала.

– Тут какие-то типы… Они списываются… Собираются на площадь идти, – неуверенно продолжила Света.

– И чего? – по-прежнему грубо спросила Олеся.

– Ты не понимаешь… Они прям агрессивные. Собираются разгонять там всех. Обсуждают… Ну, кто с чем придет. Кто с палкой, кто с битой.

– Да забейте, – ответила Олеся. – Не знаете, что ли, этих придурков из сети? Им бы только потрепаться. Школота, наверное, какая-нибудь. Погрозятся и засядут в «Майнкрафт» играть.

– Нет, Олесь. Тут другое. Надька знает одного из них… Говорит, он вообще отмороженный. Типа, весь двор у них держит. Списалась с ним. Он и правда хочет туда идти. Народ собирает.

Олеся вздохнула. Нытье Светы ее раздражало.

– И чего? – нетерпеливо произнесла она.

– Ну как? А если… Ну, вдруг там драка будет? И кто-нибудь пострадает. Это ж мы, получается, всех подговорили. Из-за нас все, получается.

– И чего? – в очередной раз спросила Олеся. – Мы разве не этого добивались? Это же «нулевые» там. Вы забыли? Их надо давить. Чтобы место свое знали. Вы сами-то наш видос пересмотрите. Там все сказано.

В голове у Олеси возник образ Оксаны. Вспомнилось, как женщина притянула ее к себе и как Олеся расплакалась у нее на плече. Стало дико стыдно. Олеся сжала свободный кулак.

– Ну… А если… Нас же тогда обвинят. Ну, что это мы, как бы… Подначивали, подстрекали. На нашем канале, – продолжала мямлить Света.

– Да идите вы, – раздраженно бросила Олеся. – Если такие сыкухи, нахрена вообще начинать было?

– Да мы не то чтобы, – начала оправдываться Кузьмина.

– Короче, так, – оборвала ее Олеся. – Я скажу, что это я все делала. Ясно? И придумывала. И записывала. И тут вообще ни при чем. Даже отговаривали меня. Так пойдет? Устраивает? Но чтобы я вас троих больше не видела и не слышала. Поняли? Суки, блин, – грубо произнесла Олеся. Света попыталась что-то ответить, но Олеся сбросила вызов.

Обрывать отношения со Светой, Надей и Гузелью она, конечно, не планировала. Но пусть эти козы помучаются. На смартфон пришло сообщение. Наверняка Света писала что-то извиняющееся и раскаивающееся. Но Олеся даже не открыла его. Вид непрочитанного сообщения всегда нервирует собеседника, с которым ты в ссоре.

Хотя о словах Кузьминой Олеся и задумалась. Собираются идти на площадь, значит? Разгонять «нулевых»? Это радовало. Значит, все, что делала Олеся не прошло зря. Значит, дело не ограничилось только общением с подписчиками в интернете. Значит, она все же чего-то стоила. Не была бесполезной. Но кое-что не клеилось. В то время как остальные действовали, она, получается, пасовала. Позволила какой-то «нулевой» унижать себя, забрать отца, спутать все планы. Разве имела Олеся после этого хоть какое-то моральное право кого-то в чем-то убеждать? Полководец, который гонит войска вперед, а сам отсиживается в тылу, в удобном шатре с кубком вина в одной руке и гроздью винограда в другой.

Нужно было исправляться. Доказывать себе, что Олеся не просто очередное трепло с экрана.

Откуда-то со стороны донесся визг. Тормоза. Автомобиль резко остановился прямо перед носом пешехода, решившего перейти дорогу в неположенном месте. Разумеется, это был «нулевый». Дефектный. Тупой. Если бы его сбили, мир стал бы только лучше.

Олеся задумалась. Улыбнулась своим мыслям. В глазах мелькнула идея.

Она резко развернулась и решительно, хоть и хромая, преодолевая боль в ноге, пошла в ту сторону, откуда пришла.

Денис пропустил момент, когда все началось. Все произошло как-то смазано, не было конкретной точки во времени или секунды, когда можно было бы понять – беда.

Людей на площади набралось очень много. Как и предсказывалось – под тысячу. Долговязый продолжал произносить с помоста громкие, повторяющиеся слова насчет закона, наказания преступников и их покрывательства. Люди вокруг его поддерживали отдельными выкриками. Затем к долговязому поднялась какая-то женщина за пятьдесят. Она получила мегафон в свое пользование и громко, но несвязно принялась развивать тему справедливости. А точнее ее отсутствия. Женщина, если верить ее собственному сбивчивому рассказу, до недавнего времени сама работала в администрации, на каком-то немаловажном посту. Но на днях ее уволили. И теперь бывшая чиновница, голосом, полным обиды, высказывалась о том, как нехорошо с ней поступили «страйпы». Таким образом тематика закона, которой неотступно придерживался долговязый, была чуть скорректирована. Людей на площади это не смутило. Но вот сам основной оратор, казалось, занервничал. Он начал предпринимать осторожные попытки остановить чиновницу и забрать у нее мегафон. Но женщина оказалась неуступчивой – чиновница как-никак – и продолжала свой спич. Ситуация становилась комичной. До Дениса стали доноситься смешки и веселые комментарии о происходящем из толпы. Казалось, что все так и закончится. Мирно и спокойно. Люди еще некоторое время потопчутся на холоде, поймут, что свой гражданский долг выполнили, что дома куда теплее и уютнее, и начнут расходиться. Но в этот момент у правого края площади началась какая-то суета.

Раздались первые крики. Не в поддержку ораторов на сцене, а крики возмущения. Денису не было видно, что там происходит. Он бросил вопросительный взгляд на капитана, но тот продолжал стоять с каменным выражением лица и не предпринимал никаких действий.

Денис снова посмотрел на сцену. Женщина продолжала жаловаться на судьбу и начальство, не замечая ничего вокруг, а вот долговязый принялся что-то внимательно рассматривать там, откуда и доносились громкие голоса и какие-то глухие звуки, похожие на удары. Долговязый бесцеремонно выхватил у чиновницы мегафон и начал уговаривать людей успокоиться и прекратить потасовку.

Люди все больше нервничали. Оратор, похоже, что-то осознал и обратился уже к полицейским с просьбой утихомирить хулиганов.

Каких еще хулиганов? Что вообще происходило? Денис привстал на цыпочки, стараясь хоть что-то разглядеть. Но ничего не вышло. Люди закрывали обзор. Капитан продолжал изображать памятник.

Внезапно раздался женский вопль. Громкий крик боли и страха. Он разнесся по всей площади, и будто бы дал людям указания к действию. Толпа резко хлынула в левую от Дениса сторону, подальше от криков, шума и возни. Долговязый уже с сильной тревогой в голосе продолжал обращаться к полицейским, требуя остановить избиение. Чиновница бросила испуганный взгляд в сторону и быстро соскочила с помоста.

Еще один крик. Теперь слева. Толпа, направляющаяся в ту сторону, остановилась, и попятилась. Кто-то упал, но быстро поднялся. Люди побежали мимо Дениса. Они неслись, задевая его плечами, перебегали через дорогу и скрывались на примыкающей улице. Денис растерянно озирался по сторонам. Из-за спин выскочила рыдающая девушка с лицом, залитым кровью. Залитым настолько, что рисунка на лбу совершенно не было видно. Девушка бросилась к полицейскому, стоявшему рядом с Денисом, и стала умолять его о помощи. Сквозь слезы она говорила, что почти ничего не видит. Полицейский инстинктивным жестом поддержал ее руками и повернул голову к капитану. Но тот, громким, отчетливым голосом скомандовал стоять на месте, обосновав это тем, что никакого приказа не поступило. Полицейский растерянно таращился на начальника и продолжал держать девушку. Еще один крик. Девушка опасливо оглянулась назад, вырвалась из рук полицейского и побежала с площади.

Денис проводил ее растерянным, удивленным взглядом. Долговязый уже орал. Он не понимал, почему полицейские просто стоят и требовал от них решительных действий. Тут на помост вскочил крепкий парень с платком на лице, скрывающим, как в старых фильмах о ковбоях, нос и челюсть, замахнулся и ударил долговязого битой по спине. Тот согнулся и рухнул вниз. Парень поднял выроненный оратором мегафон и принялся выкрикивать оскорбления в адрес «нулевых», размахивая над головой битой. Несвязные, грубые слова. Угрозы. Мат.

Народу на площади стало заметно меньше. Теперь Денис через просветы между людьми видел, что группа парней в черной одежде, с такими же повязками на лицах, как и у парня на сцене, избивала людей. Палками, битами, просто кулаками. Всех, кто попадался под руку. Всех, кто не успел убежать или решался дать отпор. Мужчин и женщин, парней и девушек, стариков и старушек. Многие лежали на асфальте, и нападавшие топтали их ногами. С другой стороны площади происходило то же самое. Очевидно, было две группы. Человек по десять в каждой. Количество несоизмеримо меньшее по сравнению с толпой на площади. Но зато они знали, что делали. Зачем сюда пришли. Они были решительны в своих действиях. Четко знали, чего хотели. И это давало им преимущество.

Наконец Денис не выдержал и обратился к капитану:

– Чего мы стоим?

Капитан строго посмотрел на Дениса, произнес все то же: «Приказа не поступало», – и кивнул на молчавшую рацию, прикрепленную к его груди. Денис отвернулся, увидел, как один из нападавших догнал убегающего парня лет восемнадцати, сбил его с ног смачным пинком в спину, так что тот повалился кубарем на землю, и принялся прыгать на нем. Все это происходило буквально в нескольких метрах. Денис не выдержал и бросился вперед. Резким движением оттолкнул нападающего и склонился над парнем, стараясь помочь тому подняться.

Топот за спиной. Какой-то резкий тычок в затылок. Боль. В глазах забегали мушки. Ноги подкосились. Денис упал на колени. По голове потекло что-то теплое. Замутило. Вокруг все поплыло. Темнота.

Алиса и Андрей остановились перевести дыхание. Они уже далеко отбежали от площади, поэтому можно было передохнуть. В боку немного кололо. Вообще-то Алиса бегала хорошо. Но сосредоточенным, контролируемым бегом, когда следишь за темпом и дыханием. А сейчас пришлось уносить ноги быстро и спонтанно.

Андрей вообще задыхался. Любителем физкультуры и легкой атлетики он никогда не был. Творческий человек. Поэтому эта пробежка далась ему еще сложнее. Он согнулся, уперся руками в колени и сплевывал накопившуюся слюну.

Алиса посмотрела на полоску на его лице и тут же мысленно вернулась на несколько минут назад. Когда люди на митинге только начали понимать, что происходит. Когда раздались первые крики и толпа только начинала отступать к выходам с площади. К Алисе и Денису выскочил бугай весь в черном с железным прутом в руке. На лице у него красовалась жирная черта. Отчетливо черная. Так хорошо сочетающаяся с его огромными, широкими зрачками. Бугай уже замахнулся арматурой на Андрея, но посмотрел ему на лоб и замер.

– Чего встал? Гаси их! – крикнул он Андрею и бросился в сторону искать новую жертву. Побледневшие Андрей и Алиса переглянулись и уже в следующую секунду бросились бежать с площади с остальными людьми. Второй раз так могло не повезти.

– Бред какой-то, – проговорил Андрей тяжелым голосом, снова сплевывая на асфальт. Не согласиться с ним было нельзя. Происходящее действительно напоминало кошмарный сон. В реальности такой жестокости просто не могло быть. Люди не способны на подобное.  – Пойдем… Подальше отсюда, – произнес он, разогнулся и пошел вверх по улице.

– Подожди. А отец? – не двинулась с места Алиса. Она только сейчас вспомнила о Денисе и поняла, что он тоже находится в опасности. Он, конечно, «страйп», но кто знает, чем закончится весь этот ужас на площади. Может эти в черном так раздухарятся, что попрут на своих?

– Да что с ним будет? Он же полицейский, – резонно заметил Андрей. – Хотя я с ним сейчас, конечно, поговорил бы… Какого они просто стояли и ничего не делали? – возмутился он.

Алиса пожала плечами. Андрей, по-видимому, заметил, что ему плохо удается успокоить свою девушку, и нежно взял ее за руку.

– Ну, позвони ему, – произнес он, по-прежнему тяжело дыша. – Сама поймешь, все с ним норм.

– Да… Конечно. Чего это я? Сейчас, – улыбнулась Алиса и достала смартфон.

Они пошли вперед. Алиса на ходу выбрала из списка абонентов номер отца. Уже собиралась жать на кнопку вызова, но тут Андрей резко остановился – они не прошли и нескольких шагов. Его ладонь крепко сжала ладонь Алисы. Девушка подняла на него вопросительный взгляд, и увидела, что он настороженно смотрит вперед. Из-за угла вышла толпа из шести человек. Все в черном. В руках палки и другое подручное оружие. Издалека не было заметно, но Алиса была уверена, у каждого на лбу была полоска.

Алиса и Андрей стояли, не двигаясь, и наблюдали, как «страйпы», посмеиваясь и переговариваясь, идут по направлению к ним.

– Стирай, – произнес Андрей, не отводя глаз от приближающихся.

– Что? – не поняла Алиса.

Андрей повернулся и кивнул на ее лоб. Рисунок. А она уже и забыла о нем. Алиса торопливо отвернулась, встав к приближающимся спиной, чуть согнулась, плюнула на пальцы и принялась сильно тереть лоб.

– Ну как? – спросила она у Андрея через пару секунд.

Андрей тревожно посмотрел на нее и отрицательно покачал головой:

– Не стирается. Вообще.

Алиса растерянно посмотрела на пальцы. Они были чистыми. Ни следа черной краски. Как такое могло быть? Хоть чуть-чуть, но рисунок должен был поддаться. Неужели? Точно. Алису, словно ударом тока, поразила догадка. Маркер был перманентным. Дура. Почему не проверила, прежде чем разрисовывать себе лицо?

Звук шагов и голоса стали громче. «Страйпы» были уже рядом.

– Эй! Слышь! «Нулевых» тут не видел? – донесся издалека голос с хрипотцой.

Обращались явно к Андрею. Он отрицательно покачал головой.

– Не оборачивайся, – произнес он тихо. Алиса вжала голову в плечи.

– Помогите! Пожалуйста! Там папа… Ему плохо!

Оксана растерянно смотрела сквозь Олесю. Девушка снова пробудила весь свой актерский талант, рыдала во всю глотку, и растирала слезы по щекам. Она готовилась и настраивалась всю обратную дорогу. И сейчас, стоя на пороге квартиры этой слепой «нулевой», со всей ответственностью изображала маленькую девочку, которая реально переживала за папу. Ну как такой можно было не поверить?

– Что случилось? – наконец выдавила из себя Оксана. – Что-то на той демонстрации произошло?

По-видимому, Оксана была в курсе сегодняшнего мероприятия. И знала, что Денис несет там дежурство. Это упрощало ситуацию для Олеси. Не нужно было придумывать новых предлогов.

– Да! Там все, как с ума сошли! И его… По голове… Он сейчас там… – придумывала девушка. Она не знала, что все, что она сейчас говорила, недалеко от истины. Что Денис и правда сейчас лежал без сознания в луже собственной крови. Она то ли что-то почувствовала, то ли воображение совершенно случайно, по странному совпадению, подсказало ей эту картинку. В любом случае, девушка не особо вдумываясь в свои слова. Говорила то, что пришло ей в голову по дороге. – Пойдемте! Ему помощь нужна!

– Да-да… Конечно… Мне только одеться, – засуетилась Оксана.

– Я помогу, – тут же вызвалась Олеся и, не разуваясь, вошла в квартиру.

В гостиной она быстро открыла шкаф. Вытащила черный свитер и темные джинсы и всучила их Оксане, которая только-только вошла в комнату – Олеся обогнала ее в коридоре. Женщина сбросила халат и принялась одеваться.

– Может, позвонить ему? – растерянно предположила она.

– Да зачем? Я ж говорю… Он без сознания… Я пыталась его поднять, в чувства привести… Но он никак, – снова зарыдала Олеся, косясь на кнопочный мобильный, лежащий на тумбочке. – Скорая приехала… Но там столько народу… Ко всем не успевают… Там все, как с ума сошли… Дерутся, кричат, окна бьют, машины переворачивают, – Олеся бросала в ход все картинки, которые когда-либо видела в кино и в выпусках новостей. – Оделись?

Оксана застегнула пуговицу на джинсах и кивнула. Олеся взяла ее под руку и быстро вывела в коридор. Сняла с крюка пуховик и помогла женщине засунуть руки в рукава. Затем присела и натянула Оксане на ноги ботинки.

– Как же это? Я что-то чувствовала… Еще утром… Что-то я чувствовала, – бормотала Оксана.

Олеся застегнула замок на втором ботинке, снова взяла Оксану под локоть, и вывела ее в подъезд:

– Пойдемте. Надо торопиться.

Скоро они уже шли вдоль дороги по тротуару, удаляясь от дома Оксаны. «Нулевая» постоянно спотыкалась, но Олеся не сбавляла шага. Иллюзию того, что они торопятся, нужно было поддерживать. Девушка постоянно всхлипывала и причитала, нагнетая атмосферу, чтобы Оксана не успела опомниться.

– Ужас какой-то… Столько крови там… Все же хорошо начиналось… Я сразу после вас туда пошла… Все нормально себя вели… А потом начали драться… Палками, железками какими-то… Я, кажется, даже выстрелы слышала… Полиция всех разнимать начала… Вся толпа на них набросилась… Тогда папу и… Я своими глазами видела… Он упал, а его топтать начали… Я его еле оттащила в сторону, в кусты… Меня тоже чуть не задели… Я не знала, что делать… Вы одна тут рядом… Из знакомых…

– А он… Он же живой? – успела вставить Оксана вопрос в непрерывающийся лепет Олеси.

– Д-да, лежит там… Дышит… Только кровь идет… Из головы… Я какую-то тряпку приложила… Но лучше вам посмотреть… То есть… Ну, вы меня поняли.

– А куда мы? – заикнулась Оксана, в очередной раз споткнувшись на какой-то ямке в асфальте.

– На остановку, – ответила Олеся. – Пешком же туда далеко…

– Но… Она же, кажется, в другой стороне, – произнесла Оксана, мотая головой из стороны в сторону, будто бы осматриваясь.

– Нет-нет… Вон она… Я ее уже вижу… Автобуса не дождемся, я такси вызову… Надо быстрее.

Олеся прибавила шаг. Оксана начинала задавать вопросы, а это значило, что действовать нужно было еще быстрее.

До намеченной Олесей точки было уже недалеко. Она приметила это место, когда возвращалась к Оксане. С одной стороны дорога там огибала многоэтажный дом, а с другой – была огорожена серым бетонным забором, из-за которого выглядывала какая-то уже давно заброшенная стройка. Поворот не освещался. Светофора тоже не было, поэтому проезжающие изредка автомобили почти не сбавляли скорости. Идеальное место для задуманного Олесей.

Наконец они подошли к обочине.

– Я сейчас, – проронила Олеся и отпустила руку Оксаны. Оксана замерла на месте с округлившимися от удивления глазами. Олеся перебежала через дорогу и встала у забора.

– Олеся! Ты где? – испуганно проговорила Оксана.

– Я в аптеку! Отца перебинтовать же надо! – крикнула девушка с той стороны дороги.

– Я с тобой! Я не могу здесь одна! – произнесла Оксана, которую, казалось, начала бить нервная дрожь.

– Так идите сюда! Нам быстро надо!

По дороге проехала машина. Олеся тихо выругалась. Как не вовремя.

– Я.. Я не могу… Я… Я не вижу ничего… – проговорила Оксана так, что Олеся еле это расслышала.

– Да ничего страшного! Тут ровно все! Не споткнетесь! – уверенно крикнула Олеся. – Сейчас автобус уже подойдет! Я расписание посмотрела! Давайте быстрее!

– Вернись за мной! – не успокаивалась Оксана.

– Не могу! Аптека закрывается. Торопиться надо. И к отцу тоже. Идите же!

– А разве там не дорога? – жалким голосом спросила Оксана.

– Нет-нет! Она дальше! Машина со двора просто выехала! Тут тротуар! – ответила Олеся.

Оксана еще секунду сомневалась. Но все же сделала шаг вперед. Короткий и осторожный. Как будто проверяла кончиками пальцев воду в море – теплая или холодная. Затем еще шаг. И еще. Хорошо, что там не было бордюров, разделяющих тротуар и проезжую часть. Спасибо дорожникам, которые в очередной раз сфилонили.

Олеся с кривой улыбкой, затаив дыхание, следила, как Оксана вышла на середину проезжей части. Из-за дома донесся звук приближающегося автомобиля. Олеся отвернулась. Она, конечно, сильная девушка, но видеть такое ей не хотелось.

– Олеся? – прилетел ей в спину жалобный стон Оксаны. Казалось, что она все поняла. Звук двигателя. Приглушенная музыка – кто-то, по-видимому, любит включить магнитолу на полную громкость. Визг тормозов. Удар. Громкий и глухой. Звук разбившегося стекла. Еще удар. На этот раз тела об асфальт. И музыка. Тупая, электронная долбежка в уши. Последние звуки, которые Оксана услышала в своей жизни. Так себе похоронный марш. Но для «нулевой», конечно, сойдет.

Алиса присела на одну ногу и делала вид, что завязывает шнурки. Волосы спадали так, что лица ее не было видно. «Страйпы» проходили мимо. Они обсуждали произошедшее на площади. Хвастались друг перед другом кто скольких «нулевых» успел «уделать». Обменивались подробностями. Жуткими и пугающими. Походка их была немного неуверенной. Говорили они заплетающимися языками. Отчетливо ощущался запах перегара.

Алисе казалось, что они с Андреем убежали от площади далеко. Что же случилось? Как эта банда смогла их так быстро нагнать? При том, что шли эти нелюди не слишком торопливо. Наверное, в спешке Алиса свернула куда-то не туда. Она плохо знала этот район. А Андрей, не думая, поплелся за ней.

– «Страйпы» – сила! – проговорил кто-то из парней низким голосом, явно обращаясь к Андрею и ожидая подтверждения тезиса. Алиса не видела лица говорящего, потому что боялась поднять голову.

– Сила, – торопливо ответил Андрей.

– «Страйпы» – сила, – негромко проронила и Алиса.

Толпа прошла дальше. Алиса выдохнула. Похоже, пронесло. Девушка позволила себе немного повернуть голову и проследить, как группа парней в черном удалялась от них с Андреем вниз по улице. Но тут один из «страйпов» остановился и развернулся. Алиса тут же снова спрятала лицо, поменяла ногу и сделала вид, что теперь занимается шнурками на левом кроссовке. Снова шаги. Теперь одиночные. Шаркающие.

– Есть сигарета? – донесся до девушки высокий, визгливый, развязный голос. Рядом с Алисой кто-то остановился. В землю звонко уткнулся конец ржавой железной трубы.

– Нет, не курю, – ответил Андрей.

– М-м-м, – промычал обладатель раздражающего голоса и уселся на корточки рядом с Алисой. – А у тебя?

– Тоже нет, – ответила Алиса, не поворачивая головы.

«Страйп» усмехнулся:

– А на людей смотреть, когда разговариваешь, не учили?

Алиса замерла. Края шнурка выпали у нее из рук. Деваться было некуда. Она подняла голову и посмотрела на собеседника. Перед ней был невысокий улыбающийся парень с красивыми кудрявыми волосами. В другой ситуации Алиса даже посчитала бы его симпатичным. Но только не сейчас.

Парень присвистнул. Его пьяные, чуть прикрытые глаза хитро прищурились.

– Пацаны! – крикнул он вслед уходящим друзьям. – «Нулевая»!

Удаляющаяся толпа остановилась. «Страйпы» развернулись и нерешительно посмотрели на своего приятеля, будто обдумывая и переваривая его слова. Алиса резко встала. Дальше притворяться было не за чем.

– Нет-нет, она не «нулевая», – выставив руки вперед, затараторил Андрей. – Это она маркером себе… У нее вообще рисунка нет. Ты, может, слышал о ней… Ее даже по телеку показывали. Она не «нулевая».

– Да. Мне бы спиртовую салфетку, я докажу, – сказала Алиса и бросила тревожный взгляд на остальных. Они возвращались.

– Салфетку? – добродушно переспросил «страйп». – Сейчас… У меня тут где-то была.

Парень полез в карман толстовки и стал там шарить рукой. Алиса и Андрей переглянулись. Неужели все обойдется?

– А, вот, – произнес парень, резко вытащил руку из кармана и сильно ударил кулаком Алису в живот. Девушка согнулась пополам и застонала. Дыхание перехватило. Казалось, из нее сейчас полезут все внутренности. – Сойдет? – все с той же улыбкой спросил «страйп».

Андрей ошарашенно смотрел, как Алиса с хрипом пыталась втянуть в себя воздух. Наконец он вышел из ступора и сильно толкнул кудрявого в грудь. Труба выпала у того из руки и зазвенела по асфальту. «Страйп» не сопротивлялся, а просто нагло ухмылялся и таращился пьяными глазами на Андрея. Андрей уже был готов ударить его в лицо, схватить Алису за руку и бежать с ней во всю силу, но тут ему самому в скулу прилетел сильный удар. Подоспели остальные. Андрей отшатнулся и еле удержал равновесие.

– Ты чего? На своих лезешь? – угрожающе рявкнул полный парень с короткой стрижкой.

– Так-так… Кто тут у нас? – сказал жилистый парень с острыми чертами лица – вся банда была уже рядом с Андреем и Алисой.

– «Нулевая» и зашкваренный, – произнес кудрявый, не переставая улыбаться.

– Ненавижу таких, – буркнул из толпы один из парней и презрительно сплюнул под ноги Андрею.

– Защищал ее, – добавил кудрявый. – Хотя понятно. Симпотная.

Кудрявый схватил скрючившуюся Алису за волосы и дернул вверх так, что стало видно ее лицо.

– Отпусти ее! – завопил Андрей, схватил лежащую на асфальте трубу и ударил ею толстяка, стоящего рядом. Толстяк отшатнулся и болезненно схватился за плечо. Кудрявый оттолкнул Алису, и попятился назад. Алиса споткнулась и уселась на землю. Дыхание выравнивалось, но живот сильно ныл.

Андрей встал рядом с Алисой, угрожающе выставил трубу перед собой и смотрел на напавших бешеными глазами.

– Эй-эй! Братан, хорош! Свои же! – примирительно заговорил жилистый. Остальные «страйпы» принялись медленно, мелкими шажками, расходиться в сторону, огибая Андрея полукругом. Кажется, они уже не первый раз нападали на кого-то с численным преимуществом. Действовали слаженно и со знанием дела.

Андрей несколько раз взмахнул трубой из стороны в сторону.

– Сейчас мы уйдем! А вы за нами не пойдете! Поняли? – заорал он.

Андрей нашарил свободной рукой плечо Алисы. Попытался приподнять девушку под локоть. Но у Алисы не было сил подниматься.

– Поняли-поняли. Чего неясного-то? – спокойно произнес жилистый.

В это время кудрявый бросился в сторону Андрея. Андрей по широкой дуге махнул трубой. Кудрявый отпрянул. Но это был всего лишь отвлекающий маневр. В это время толстяк подскочил к Андрею со стороны и сильно пнул его в ребра. В этот раз Андрей не устоял и упал. «Страйпы» его тут же окружили. Один из нападавших наступил Андрею на предплечье. Андрей закричал и разжал кисть – труба покатилась по тротуару. Жилистый пнул Андрея в лицо. Остальные тоже начали молотить парня ногами. Сильно, ожесточенно, не жалея сил. В живот, по голове, в бок, по ногам, в промежность.

– Не надо! – крикнула Алиса, с трудом поднялась и бросилась на толпу. Один из «страйпов» наотмашь ударил ее локтем. Алиса отшатнулась и повалилась на колени. Руками уперлась в асфальт. Сплюнула кровь.

– Зырь! Пенальти! – прогремел чей-то голос слева. Алиса повернулась и увидела, как к ней быстро приближается тяжелый ботинок. Шнуровка. Вспышка. Что-то коротко хрустнуло. Алиса открыла глаза и поняла, что лежит на спине. В глазах все двоилось. Со стороны доносился какой-то шум. Алиса с трудом повернула голову и увидела обмякшую руку Андрея. Его самого не было видно за рядом ног. Ноги двигались и мельтешили. Будто в танце.

Алисе захотелось коснуться руки любимого. Сплести с ним пальцы. Помочь ему подняться. Может, они бы тоже потанцевали. Они же так мало танцевали. Только в школе на дискотеке. Пару раз и все. Алиса попыталась дотянуться, но тело ее не слушалось. Да и силы быстро уходили. Сильно хотелось спать. Глаза сами закрывались. Алиса попыталась сопротивляться. Но ничего не вышло. Веки опустились.