1

Лестница. Гумберт выходит из своей комнаты,

останавливается и, расстегивая пиджак, возвращается обратно. Шарлотта стоит на лестнице, положив руку на перила и глядя вверх. Гумберт вновь выходит, застегивая пуговицы пиджака.

Гумберт. Как бы ты хотела, дорогая Шарлотта, чтобы я по возвращении от доктора Байрона поставил автомобиль в гараж или?..

Шарлотта. Я бы хотела, дорогой Гумберт, чтобы ты оставил его у дома. После обеда я поеду к парикмахеру. Поцелуй на дорожку? Так-то лучше. Пожалуйста, не забудь спросить у доктора, нужно ли тебе обратиться к специалисту по поводу твоей невралгии.

Гумберт, мурлыча, ищет солнечные очки в прихожей.

Шарлотта. О, погоди, у меня где-то была открытка, которую я написала ей три дня назад. Ах да, она в сумочке. Пожалуйста, брось в почтовый ящик, прежде чем уедешь. Иначе ты забудешь отправить и привезешь ее обратно. О-рев-вар[78], душка.

Гумберт пересекает улицу и подходит к почтовому ящику.

На травянистом пригорке выше него стоит, виляя хвостом, колли мистера Юнга. Прежде чем бросить открытку в ящик, Гумберт прочитывает ее.

«Моя дорогая Ло: я весьма недовольна тем, что ты потеряла синий свитер. Тот дождь не был последним, так что, пожалуйста, перестань жаловаться и встряхнись. И что это за чушь про амброзию? У маленьких девочек попросту не бывает сенных лихорадок. Напиши, когда будешь в настроении. Твоя нежная мать».

Гумберт оглядывается на дом и быстро дописывает карандашом: «Люблю, целую, тысячу раз целую и люблю. Папа».

Гумберт нажимает на дверной звонок

напротив имени: Мелвилл Пибоди Байрон, доктор медицины.

Конец их беседы. Доктор Байрон выписывает рецепт.

Гумберт. Они должны быть исключительной силы, эти пилюли. Обыкновенным не совладать с моей бессонницей.

Доктор Байрон. Вот эти отлично действуют.

Гумберт. А они безвредны? Я имею в виду, если ребенок одну проглотит —

Доктор Байрон. Ну, таблетки нельзя оставлять где попало. Если одну выпить на ночь – никакого вреда не будет, а глубокий сон гарантирован. Когда однажды моя Маргарита повредила кисть и не могла спать, я дал ей половинку такой таблетки, и ее не разбудил даже самый оглушительный гром, который когда-либо гремел в Рамздэле. Да, это моя девочка.

Гумберт рассматривает ее фотографию.

Доктор Байрон. Она учится в одной школе с вашей дочерью. То есть падчерицей. Пожалуй, я выйду вместе с вами, мне нужно зайти в больницу.

Гумберт и доктор Байрон идут по улице.

Доктор Байрон. Сегодня довольно жарко.

Гумберт. Да, и я так рад, что снял жилетку перед выходом.

Доктор Байрон. Я не ношу жилетов уже лет тридцать.

(Сирена скорой помощи.)

Гумберт. Как, снова пожар?

Доктор Байрон. Нет, это скорая помощь.

НАПЛЫВ:

Дом 342 по Лоун-стрит. Сирена скорой помощи.

Шарлотта, убираясь в комнате Гумберта, поднимает оставленную на кресле жилетку. Из ее кармана выпадает плоский ключик. Она улыбается в нерешительности, затем вскидывает голову и отпирает чемодан Гумберта, к которому ей запрещено прикасаться. Все еще улыбаясь, она открывает черную записную книжечку. Улыбка сходит с ее лица.

НАПЛЫВ:

Тротуар около дома доктора.

Доктор Байрон. Это сирена скорой помощи.

Гумберт и доктор расстаются. Гумберт пересекает улицу и заходит в аптеку. Он выходит из нее, тихо посвистывая.

Он едет по Главной улице. У здания банка неуклюже паркуется большой, дорогостоящий, старомодный лимузин с толстолицым водителем внутри (племянником Мак-Фатума). Водитель резко сдает назад, едва не задев автомобиль Гумберта, который резко останавливается. Обливающийся по́том водитель лимузина, рывками двигаясь то вперед, то назад, продолжает парковаться.

Водитель лимузина. Прошу прощения. Мне нужно здесь поставить машину, чтобы забрать моего дядю, мистера Мак-Фатума.

Гумберт терпеливо ждет и затем едет по Лоун-стрит.

Гумберт (ритмично). Пилюли, пилюли, чудесные пилюли. «Ваша дочь». (Радостно смеется.) Моя сонная прелесть! Мистер Доджсон, пожалуйста, расскажите мне сказку на ночь[79].

Собака мистера Юнга преследует автомобиль Гумберта.

[… ]

Вечер того же дня. Дом 342 по Лоун-стрит. Гумберт и чета Фарло в гостиной.

Джон Фарло (закуривая трубку). Мне все же кажется, что девочке лучше быть здесь завтра, чтобы присутствовать на похоронах.

Джоана Фарло. Но ведь он говорит, что телефонировал в лагерь и ему сказали, что дети ушли на трехдневную экскурсию.

Гумберт. Да. Я телефонировал. И смотритель сказал мне, что все с палатками ушли в горы.

Джон Фарло. В горы, подумайте только! Как будто речь идет о Тибете. В горы, неужели! Засаженные картофелем склоны! Я бывал там. Местная полиция найдет их в пять минут. Когда вы звонили в лагерь?

Гумберт. Вы что, мне не верите?

Джон Фарло. Ну что вы. Прошу вас, Гумберт. Давайте обсудим это как цивилизованные люди. Вы не хотите, чтобы она была на похоронах. Так?

Гумберт. Она нервная и впечатлительная. Ради чего вовлекать ее в эту мучительную традицию?

Джон Фарло. Смерть как традиция. Любопытный взгляд на вещи.

Джоана Фарло. Послушай, Джон, может быть, он прав. А если это потрясение разовьет в ней какой-нибудь комплекс или у нее образуется какой-нибудь психический блок?

Джон Фарло. Ну-ну. Этот ребенок не из тех, у кого бывают блоки. Но все-таки, что вы намерены с ней делать?

Гумберт. Все, что будет для нее нежно, то есть нужно. Сразу после похорон я поеду в лагерь и заберу ее. Затем мы некоторое время попутешествуем по окрестностям, съездим на какой-нибудь курорт или что-нибудь в этом духе. А потом мы отправимся в Бердслей, где я буду читать лекции.

Джон Фарло. Понятно.

Джоана Фарло. В Бердслее чудная школа для девочек.

Джон Фарло. Угу. Конечно, мы понимаем, что

(попыхивает трубкой)

у Лолиты теперь никого не осталось, ни единого родственника, но нам хотелось бы знать, совершили ли вы формальную процедуру ее удочерения?

Джоана Фарло. Но разве отчим в таких случаях не становится опекуном автоматически?

Джон Фарло. Ах, вот ты о чем. Но я-то говорю, что —

Гумберт осознает, что наступил решающий момент. Вновь, как безумное и перевернутое эхо, включается магнитофон, глухо воспроизводящий искаженные фразы из письма Эдгара По к миссис Клемм («они отнимают – отнимают ее – потеряно – все потеряно…»). Гумберт начинает говорить веско и убедительно.

Гумберт. Хорошо. Давайте разъясним это раз навсегда. Я открою вам этот секрет. Скажите, вы действительно полагаете, что одна рамздэльская домохозяйка, вдова и женщина скорее застенчивая, неужели вы полагаете, что в один прекрасный день она вдруг так сильно влюбилась в случайного квартиранта, незнакомца, приехавшего из Европы, что решила связать с ним жизнь? Не кажется ли вам это довольно странным? А теперь взгляните, пожалуйста, на этот небольшой документ.

Он достает карточку Шарлотты, которую она ему надписала: «Моему chéri Гумберту. Апрель, 1936». С припиской печатными буквами: «Обрати внимание на год; исправлено с 1946».

Джон Фарло. Так. Я, разумеется, не мог предполагать, что вы были знакомы четырнадцать лет. Я и Джоан познакомились с Шарлоттой только два года тому назад, когда она с дочкой переехала из Риски.

Гумберт. Конечно. Любопытно, не так ли? В 1936 году она была обручена. У меня была жена в Европе. Но, погодите, это еще не всё.

Джон Фарло. Но я все же не понимаю, что это меняет —

Гумберт. Это была короткая романтическая встреча, удивительное любовное приключение. Потом я вернулся во Францию.

Джоана Фарло. Джон, Джон, ты разве не понимаешь? Лолита – дочь Гумберта.

КОНЕЦ ПЕРВОГО АКТА

2

Комната Гумберта.

Он укладывает вещи к отъезду. Входит служанка Луиза, неся платье в целлофановом пакете на вешалке.

Луиза. К вам пришел джентльмен, он внизу, сэр. А это из прачечной. Вечернее платье миссис. Повесить в шкаф?

Гумберт. Повесьте в шкаф.

Гостиная. Входит Гумберт.

Гость. Я Джэк Биэль.

Гумберт. Вы Джэк Биэль.

Биэль. Да. Племянник мистера Мак-Фатума. Я отвозил его на семейную вечеринку, когда случилась катастрофа.

Гумберт. Когда случилась катастрофа.

Биэль. Могу ли я присесть ненадолго?

Гумберт. Присядьте ненадолго.

Биэль. Двое моих старших детей, Джэк и Мэри, учатся в одном классе с вашей Лолитой.

Гумберт. Моей Лолитой.

Биэль. Миссис Биэль попросила меня передать ее соболезнование, она глубоко —

(Подбирает слова.)

Гумберт. Что именно вам нужно? Ведь вам что-то нужно?

Биэль (приободрившись). Пожалуй, что так. Могу я отодвинуть эту пепельницу? Мы с мистером Мак-Фатум составили эту схему

(разворачивает большой лист бумаги на столе).

Это диаграмма драмы. Как видите, она подписана несколькими очевидцами. По ней вы можете проследить этапы трагедии – траекторию движения миссис Гейз, то есть миссис Гумберт, от этого места до этого – через улицу – от тротуара до… другого тротуара.

Гумберт. О, с картинками. Кто эти дамы? Стюардессы?

Биэль. Ну, это просто силуэты. Я вырезал их из какого-то статистического отчета. Каждая представляет текущее положение.

Гумберт. Карьеристки, судя по их портфелям.

Биэль. Ага. Обычные карьеристки, должно быть. Мы наклеили их одну за другой вдоль этой пунктирной линии, чтобы продемонстрировать беспорядочное движение вашей жены через проезжую часть.

Гумберт. Вы не указали местоположение пса.

Биэль. О, я указал. Вот он – этот красный треугольник, греческая «Д». А это, конечно, лимузин. В общем, если вы внимательно изучите эту схему, вы поймете, что столкновение произошло целиком и полностью по ее вине.

Гумберт. «Она» – это вот эти повторяющиеся силуэты?

Биэль. Да. Этот пешеход. Формально говоря, это была вина пешехода, а не водителя.

Гумберт. Формально. Да, думаю, вы правы. У меня нет возражений.

Биэль (с огромным облегчением). Так, значит, вы полностью меня оправдываете?

Гумберт. Покажите руки.

Биэль. Мои руки?

Гумберт. Да. Пальцы и ладони.

Биэль. Это пятно от красных чернил на кончике пальца.

Гумберт. На этом плоском кончике пальца. Спасибо, мистер Биэль. Я только хотел коснуться звена – вот этой застежки – в цепи событий. Несколько более осязаемой, чем эти ваши силуэты.

Биэль (бросает последний взгляд на схему, перед тем как ее свернуть). Да, я знаю. Мне следовало поискать фигуры в профиль – как те, что изображают бегущих людей. Вроде, знаете, тех символов играющих детей, что вешают перед школами, что-нибудь такое. Что ж, приятно было поговорить с вами. То есть приятно, что вы оказались таким доброжелательным. Моя маленькая Мэри присоединяется к нашим с женой пожеланиям Лолите —

Гумберт. Ее нет. Она в летнем лагере.

Биэль. Похороны сегодня после полудня, не так ли?

Гумберт. Она не будет на них присутствовать. Она ушла с группой других детей в горы, и с ней невозможно связаться.

Биэль. О, мне так жаль. Послушайте, мистер Гумберт. Может быть, я мог бы —

Гумберт. Вы ничего не можете сделать. Завтра я заберу ее и отвезу подальше от всего этого.

Биэль. Нет, нет. Я имел в виду – вы были так добры ко мне – и я хотел сказать только, что, может быть, вы позволите мне оплатить похоронные расходы. Ну хорошо, а теперь мне пора.

Гумберт. Да. Спасибо. Возьмите расходы на себя.

Биэль. Простите?

Гумберт. Я сказал – да. Я принимаю ваше предложение.

Биэль. Вы принимаете?

Гумберт. Да.

Биэль. Вы хотите, чтобы я оплатил счет?

Гумберт. Ну да, вы же сами сказали.

Биэль. Понимаю. Конечно. Мне нужно будет обсудить это с мистером Мак-Фатумом. Мы сообщим вам.

Гумберт. Не забудьте свою прелестную диаграмму.

Биэль уходит.

[… ]

Кабинет директора Бердслейской школы.

Секретарша впускает Гумберта.

Гумберт. Не знаете, отчего директор школы желает меня видеть?

Секретарша. Не знаю. Располагайтесь. Мисс Пратт скоро придет.

Гумберт (с беспокойством). Это приглашение довольно неожиданно. Долорес себя плохо вела? Какая-нибудь проделка? Нет?

Секретарша. О, мы все высокого мнения о вашей Долли. А вот и мисс Пратт.

Грузная пожилая женщина с гладко зачесанными волосами и несколько гиппопотамьими формами жмет Гумберту руку.

Секретарша выходит.

Мисс Пратт. Благодарю вас, что нашли время заглянуть, мистер Гейз – то есть мистер Гум.

Гумберт (прочищает горло). Гумберт.

Пратт. Садитесь, садитесь. Сигарету? Хочу с вами немного поболтать. Для начала позвольте мне…

(закуривает)

Позвольте разъяснить наш общий подход.

[… ]_*[80]

Пратт. [… ] В конце учебного года наша школа поставит небольшую пьесу. Мы все задействованы в репетициях. Она называется «Заохоченный Чаровник», и ее написал мой давний друг мистер Клэр Куильти. Вы, должно быть, знаете – человек, получивший в прошлом году Полтергейстеровскую премию[81].

Гумберт. Мне кажется, меня с ним однажды познакомили в кампусе.

Пратт. Приятный человек и привлекательный мужчина.

Гумберт. Боюсь, я не обратил на него особого внимания. Толстяк-коротышка?

Пратт. Что вы, нет! Статный, элегантный джентльмен. Думаю, так выглядели некоторые из тех похабных поэтов елизаветинской поры. Я с ним обедаю сегодня. Прошлым вечером он выступил с лекцией «Любовь в искусстве»… Или, может быть, «Любовь к искусству»? Не важно. Но это было божественно. Он не позволил себе ни единого сухого академического замечания и заставлял студентов кататься по полу от смеха. Эта его пьеса – вроде детской классики, и мы хотим, чтобы ваша Долли сыграла в ней роль.

Гумберт. Она такая стеснительная, такая ранимая.

Пратт. Слова «стеснительность» и «ранимость» практически лишены смысла с точки зрения современной психиатрии. Если ваш ребенок настолько робок, как вы утверждаете, что не может участвовать в школьной пьесе, это значит, что у нее какой-то психический блок и ей надлежит немедленно обратиться к нашему доктору Катлеру[82].

Гумберт. К доктору? О нет. Только не это. Я противник психоанализа. Доктор не имеет морального права принуждать пациента открывать ему душу.

Пратт. Да или нет, дорогой мистер Гумберт?

Гумберт. Не знаю… В конце концов, я могу ошибаться, и она сможет играть в спектакле.

Пратт. Вот так-то лучше.

Секретарша (открывая дверь). Мисс Пратт, мистер Куильти и мисс Дамор-Блок ждут вас внизу.

Пратт. Славно. Иду. Что ж, было приятно поболтать с вами, мистер Гейзерт.

Школьный двор. Секретарша идет к Куильти и Вивиан Дамор-Блок, а Гумберт уходит по другой дорожке. Вивиан игриво покачивается на качелях. Скучающий Куильти совершенно неподвижно висит на одной руке на высокой перекладине, в гротескной обезьяньей позе, в двух дюймах от земли.

Секретарша. Она уже спускается.

Вивиан (указывая подбородком на удаляющегося Гумберта). Кажется, мы его знаем.

Секретарша. Отец одной нашей девочки – Долорес Гейз, Лолиты.

Куильти (с готовностью соскакивает на землю и поправляет одежду). Не слыхал.

Секретарша. Лолита – необыкновенно очаровательная и не слишком счастливая девочка.

Куильти. Нет-с. Не знаю такой девчонки.

Вивиан взглядывает на него с блеском озорного изумления в глазах.

3_*[83]

[Разговор Куильти

с двумя студентками на кампусе, акт III]

Куильти. Я должен ответить: «Дромки».

Коротышка (игриво). Или «Нимфетки» с новым фильтром.

Куильти. Ха-ха, вот это теплее. По правде сказать, я курю только сигареты очень редкой испанской марки. Ступайте, а я через минуту нагоню вас.

Две девушки уходят. Куильти обходит кипарис и приближается к Лолите, которая в том же положении, что и раньше.

Куильти. Привет, Лолита.

Она отвечает довольной, слабой улыбкой. Он останавливается рядом с ней, положив руку на руль ее велосипеда.

Куильти. Вот уже в четвертый раз я вижу тебя. И с каждым разом ты все прелестней.

Лолита. В последний раз вы со мной даже не заговорили.

Куильти. О, я боялся твоего опекуна. Но я послал тебе розы. Как поживает наш миляга?

Лолита пожимает плечами.

Куильти. Я лишился дара речи. Не знаю, что и шепнуть тебе на ушко. Я вроде сохнущего по Долли юнца. Знаешь, мы должны видеться чаще.

Лолита. Мы репетируем вашу пьесу в школе. Завтра в три.

Куильти. Ах да, конечно. Они просили меня прийти, а я хотел отказать. Конечно. Я приду. Я буду на всех репетициях. Я отложу отъезд. О, мы повеселимся с тобой на славу! Позабавимся, малышка! Но Берти[84] не должен знать. Вот дьявол, эти две сучки идут обратно. До встречи, Долорес!

4

Площадка для придорожного пикника в тополиной роще.

Жаркий ветреный полдень; «Полынный Край». Гумберт выносит из автомобиля купленную по дороге снедь и раскладывает ее на испещренном тенью столе. Он и Лолита некоторое время молча едят.

Лолита. Здесь должны были быть пикули в отдельном кульке. Ты выбросил их вместе с пакетом, остолоп.

Гумберт. Нет, они вот здесь.

Пауза. Мимо по шоссе проезжает автомобиль.

Гумберт (разворачивая карту). Мы проехали сегодня около двухсот пятидесяти миль, и нам нужно сделать еще столько же, прежде чем остановимся на ночь.

Лолита (указывая точку на карте). Вот здесь есть хороший мотель, если съехать с шоссе семнадцать. Я читала о нем в путеводителе.

Гумберт. Чтобы не подвергать нас неприятностям, я решил не снимать комнаты в мотелях, а спать в автомобиле.

Лолита (гримасничая). Что?

Гумберт. Мы остановимся на какой-нибудь стоянке, а с рассветом вновь отправимся в путь.

Лолита. Ты ненормальный.

Гумберт. Мой девиз – кротость и ненавязчивость. Завтра мы сделаем не меньше шестисот миль, потом пару часов отдохнем и продолжим путь, чтобы быть в Бордертоне послезавтра к полудню.

Лолита. А я-то думала, что это я планирую нашу поездку.

Гумберт. Ну да, мы следуем маршруту, который ты выбрала.

В этот момент мимо медленно проезжает Куильти; он выкрикивает: «Bon appétit!»[85] – и с довольным видом продолжает свой путь.

Стоянка для жилых автофургонов[86] в Гранчестере.

Сумерки. Второразрядное место с примитивной системой канализации и тусклым освещением. Скопление дюжины автофургонов различного типа. Два или три из них «пустили корни», и перед ними разбиты огородики. Родители зовут своих детей домой, пора ложиться спать. Звучит радио. Ветер, весь день крутивший пыльные вихри на близлежащей пустоши, постепенно затихает. Гумберт останавливает автомобиль и обращается к управляющему стоянкой.

Рассвет. Лолита крепко спит на заднем диване в припаркованной машине.

В рассветном свете на ее ярких губах играет что-то вроде улыбки юной Джоконды. Гумберт бродит среди фургонов в поисках отхожего места. На другой стороне дороги открывается кафе. Он возвращается к автомобилю, находит на заднем сиденье термос (Лолита теперь лежит, уткнувшись лицом в подушку, лучи солнца играют в ее волосах) и направляется в кафе, на ходу выливая из термоса остатки кофе. Рядом расположен мотель («Монарший»): «Нет мест» и «Простите, братцы» – и Гумберт узнает броский автомобиль своего преследователя.

Дорожный указатель: «Вы покинули Гранчестер».

Дорога идет вверх по склону горы, затем спускается вниз.

Гумберт (следя за автомобилем в зеркале заднего вида). Этот кабриолет едет слишком близко, принимая во внимание, какая здесь извилистая дорога.

Лолита смеется. Автомобиль проезжает мимо, обгоняя Гумберта. За рулем – Куильти.

Гумберт. Ах, вот оно что. Другой автомобиль. Должно быть, взял его в прокат в Гранчестере. Очень хорошо, очень хорошо.

Уэйс. Вторник. Солнечное утро.

Указатель: «Добро пожаловать в Уэйс». Главная улица с видом на горы и букву «У», выложенную из белых камней на крутом склоне. Гумберт останавливается перед большим продовольственным магазином. Он и Лолита входят в него.

5

В написанной Б. Бойдом биографии Набокова приведена еще одна занятная сцена из архивной рукописи сценария, сопровождаемая следующим пояснением: «В романе Гумберт приезжает с занемогшей Лолитой в Эльфинстон, из которого драматург Куильти и замышляет ее похитить. В этом месте черновик сценария отклоняется от романа, забредая в набоковский павильон кривых зеркал. Горный городок Эльфинстон пребывает в полной готовности для гала-представления Габриэля Гоффа: “Гофф, чернобородый грабитель поездов, остановил свой последний поезд в 1888-м – не для того, чтобы ограбить его, но ради похищения театральной артели, дабы она развлекала его и его банду. В лавках Эльфинстона полным-полно портретов Гоффа, бородатых розовых масок, а все мужчины городка отрастили более или менее роскошные бакенбарды”. Управляющий отеля предлагает обратиться к доктору Фоггу, как к лучшему врачу, способному оказать помощь больной Лолите. Когда Гумберт ненадолго выходит, появляется Куильти – он в маске Гоффа, но изображает доктора Фогга. Прямо на глазах у Гумберта он осматривает Лолиту»[87].

Куильти. …Так-так. (Осматривает Лолиту, которая теперь сидит, наклонившись вперед.) Так-так.

Этот звук, сопровождающий его манипуляции, напоминают мурлыканье при дегустации, довольное ворчание, стон ликования. Он в полной мере наслаждается ситуацией, и артистическое удовольствие, которое он испытывает от этого фарса, почти превосходит его нетерпеливое желание поскорее умыкнуть нимфетку.

Гумберт. Это какой-то вирус?

Куильти. Так-так. Хм. Горячая спина, холодный животик. (Лолита ерзает, давясь неудержимым смехом.) Да. Увы, да. (Пожирает Ло глазами.) Не нужно так конфузиться, девочка моя. Я должен осмотреть твой нёбный язычок. (Обращаясь к Гумберту.) Принесите мне стакан воды, капитан[88].