Фортуна и два духа наблюдали за, бегающим по заводу, домовым. После его возни, действительно, становилось чище. Удивительно, но и обломки плит мелкий легко поднимал. Невероятная силища, хранящаяся в теле крохотного домового, поражала.

– Такими темпами мы можем попросить Алексея отстроить завод и подвести коммуникации. – Василий завороженно наблюдал за домовым, оттирающим побитое окно от разводов.

 Стекло блестело.

– Потрясающе, – вымолвила Туна.

 Маша открыла рот, но тут же закрыла. Девушка-призрак растворилась. Издали раздалось едва слышное:

– Есть кто дома?

 Голос знаком всем. Домовой подбоченился и спросил:

– Встретить гостя? Или выгнать?

 Фортуна помотала головой:

– Нет, Маша наверняка уже там.

 В этом сомнений нет. После прошлого появления Александра на заводе всем было ясно, что Маше парень понравился. Когда она не говорила о предмете воздыхания, из-за которого очутилась на крыше, то болтала об Александре.

 Василий с Фортуной шли на болтовню Маши. Призрачная девушка засыпала пришедшего гостя бестолковыми вопросами. Столкнулись все у лестницы, на первом этаже. Туна не знала, зачем злой близнец пришел, но точно, чтобы извлечь выгоду. Фортуна плохо знакома со словом лицемерие, но именно в этом и подозревала напарника.

– Я тебя в гости не звала. – Фортуна с лету обозначила свою обиженную позицию.

– То есть помощь тебе со свиданием для Лады не нужна? – Александр выгнул бровь.

 Напряженное молчание длилось долгих две секунды.

– Нет.

 Фортуну шокировала, внезапно возникшая неизвестно откуда, гордость.

– Ладно.

– Ладно.

 Александр попятился:

– Ладно.

– Иди, иди, – подначивала Туна. – Здесь тебе не рады.

– Ладно.

– Ладно.

 Как бы Фортуна его ни пыталась обидеть, тот все равно задержался на выходе.

– Хоть бы спасибо сказала, что я тебя в душ пустил и стиралкой позволил воспользоваться.

– Не помню, чтобы за благотворительность Харон требовал благодарности! – парировала Фортуна.

– Я и не дед еще, чтобы быть таким мудрым! – донеслось с улицы.

– Ты хуже! – крикнула изо всех сил Фортуна.

 Василий задумался:

– И чем плохи старики?

 Ничем. Туне в голову ничего лучше бессмысленной фразы не пришлось. Фортуна почувствовала себя глупо. Она громко потопала по лестнице вверх. Рядом крутился призрак Маши:

– Зачем ты его обижаешь? Он же такой красивый!

 Фортуна не поняла, как эти вещи связаны, но искать логику в словах призрачной девушки не стала. На втором этаже домовой складывал кучу хлама в центре. При ближнем рассмотрении Фортуна поняла, что это обломки оконных рам. Уставшая от перебранки, Туна не нашла сил взорваться. Зачем бы домовой вновь не наводил бардак, но делал он это упорно. Фортуна наблюдала за остатками приготовления с матраса и вяло обдумывала, что же делать с Ладой. Годные мужья под ногами не болтались.

– Чем вы заняты? – поинтересовался Василий у Леши.

– Создаю уют! – провозгласил домовой и поднес зажигалку к горе хлама.

 Огонь вспыхнул мгновенно. Холодное пространство медленно заполнялось теплом. Дым утягивало в трещину на потолке. Никто и не замечал ту раньше.

– И вправду, – пробормотала Туна. – Стало лучше.

 Она не осознавала, насколько ей не хватало звука потрескивающего дерева. Из минусов пластик, так же отправленный в костер, пованивал. Но Фортуна все же любовалась оранжевыми языками пламени. Они напоминали родительский дом.

 Василий, как завороженный, приближался к костру.

– Я искал тепла…

 Призрак исчез. Маша расхохоталась, а когда успокоилась, съязвила:

– Как драматично.

 Домовой побелел, опасливо глянул на Фортуну, а затем пропал. Та недоуменно пялилась на пустое место, где только что стоял Василий. Любимый мудрый дядька. Потрясающий учитель по выживанию. Тот, кто объяснил Туне, как покупать шоколадки. Тот, кто давал дельные советы. Тот, благодаря которому у нее появилась крыша над головой. Да разваливающаяся, протекающая во время дождя, но все же такая необходимая.

– Странно, – промямлила Маша, – я не чувствую Василия. Он что научился выходить на улицу?

 До нее постепенно доходило. Фортуна уже колотила по матрасу. Смерть Василия не казалась настоящей, пока его дух находился на земле. Он разговаривал, думал, даже дышал по привычке.

 Фортуна не ожидала, что незавершенное желание Василия так легко выполнить. Прямо перед смертью его целью был поиск теплого сухого укрытия. Девушки на пару рыдали, когда на завод вернулся Константин. Официально он все еще проживал в рушащемся здании, хоть вампира сюда никто и не пригашал.

– Я заскочил узнать, как продвигается поиск обеспеченной жены. – Константину никто не ответил. – Хорошо, зайду попозже.

 Он удалился так же быстро, как и появился. Бестелесная Маша делала вид, что обнимает Фортуну, отчего та мерзла.

– Он нас бросил, – рыдала без слез Маша.

– Нет, это домовой отослал Василия, – хрипела Туна, вытирая нос.

– Такой он гадкий. Не Леша, а какой-то Алеша!

 Фортуна стала бродить по еще непрогретому, но уже теплому помещению.

– Я помирюсь с Александром, он наверняка знает способ, как выманить домового против воли.

 Маша прижала ладони к отсутствующему сердцу:

– Ты пойдешь на это? Героиня!

 Девушки обсуждали план, когда в дальнем углу показался домовой:

– Я же неспециально! И я помог его душе обрести покой. Вы обязаны благодарить меня.

 В этот день Фортуна поняла одну важную вещь: если от тебя просят благодарности, то делать этого не следует. Леша собирался испариться, но Туна сказала:

– Подойди.

 Домовой недоуменно шел.

– Что это за магия? – визжал он. – Как же вы это… Кто же вам разрешал? Отпустите!

 Леша пытался затормозить руками о бетонный пол, но коротенькие ноги передвигались.

– Несмешно. Прекратите так шутить, – бормотала Маша.

– Я тебя поколочу, – грозила Туна домовому.

– Хорошо, хорошо, давайте договоримся! – визжал Леша. – Может, я вам еще пригожусь! Я бываю невероятно полезным! Только скажите, и я разберусь с любой вашей проблемой.

 Домовой остановился у коленки Фортуны. Туна задумалась. Слова Леши звучали как спасение. Как раз нужен нечИстивый мужчина для Лады.

– Получится у тебя понравиться шикарной женщине? – уточнила Фортуна.

 Рисковать нельзя. Встреча со знахаркой должна пройти идеально. Домовой активно кивал и продолжал стоять на месте, будто не способен сдвинуться. Туна не понимала, чего он так напугался, она, конечно, расстроилась исчезновением Василия, но по-прежнему была обычным слабым подростком. Ну или считала себя таковой. По крайней мере, нечисть, умеющая оборачиваться невидимкой, по мнению Фортуны, не должна ее бояться.

 Злость отступала. Скорбь заменила почти все чувства. Туна пролежала ночь бездвижно у себя на матрасе, к рассвету уснула. Непривычно молчаливая, Маша не мешала спать и не разбудила Туну, как обычно.

 Вместо работы та направилась к единственному, с кем могла поболтать беспрепятственно. К тому, кто кроме общения никакой выгоды от Фортуны не получал. К Соколу.

 Фортуна планировала ему жаловаться, ждала, что гаргулья «погладит по голове». На улицах оживленно. Теплый вечер не предполагал, что люди будут сидеть по душным квартирам.

 Фортуне это не нравилось. Хотя с плохим настроением ее бы и пустота вокруг смущала. Только вот Туна этого не осознавала и ворчала на каждого прохожего, в которого врезалась из-за собственной задумчивости.

 Сокол удивился появлению Фортуны:

– То, что ты пришла раньше, не значит, что я не жду тебя в понедельник.

 Туна бросилась к чугунным холодным ногам крылатого льва. Она плакала и жаловалась, что по глупости домового потеряла единственного друга (наверное, она могла так назвать Василия).

 Сокол впервые слышал о Леше, да и не понимал, почему Фортуна расстроилась.

– А этот твой человечишка что? Не друг тебе, что ли? – уточнил Сокол.

 Фортуна нахмурилась и бросилась рассказывать о работе.

– А почему ты не на работе, если тебе она так важна? – опять заговорила статуя.

– Александр лучше меня, – мямлила Туна.

– Ошалела, что ли? – прогремел Сокол. Фортуна аж поежилась. Хорошо, что ожить гаргулье непросто. А то Туна почувствовала опасность. Сокол гневился: – Тебя даже домовой боится, а эти черти не из пугливых. Они создали себе образ милашек хозяйственных. Но если бы это было так, то люди не изобрели бы роботы-пылесосы.

– Что? – Фортуна видела как-то пылесос. Уборщица бабули пользовалась гудящей штуковиной для наведения порядка. Но что значит «робот», Туна не поняла.

– Неважно, – фыркнул Сокол. – Суть в том, что домовые невероятно сильные, но очень ленивые и хитрые. И если такое создание боится твоего голоса, значит, на то есть веская причина.

 Фортуна не ощущала никакой силы. Все как всегда. Наступило долгое молчание. Туне казалось, что статуя вновь неживая. Люди вокруг не пялились на девушку, пока она не разговаривала сама с собой, поэтому Фортуна немного расслабилась, обдумывая планы на жизнь. Есть ли смысл тратить силы и время на работу, которая, скорее всего, Туне не достанется? Или пока у нее есть небольшой запас денег, попробовать устроиться куда-то еще?

– Чего сидишь!

 Испугавшаяся спрыгнула с постамента на мост.

– Чего орать-то, – ворчала она.

 После необоснованной похвалы гаргульи Фортуна немного приободрилась. Даже если хороших слов не заслужил, от них на душе становится легче.

– Если нравится что-то, то зачем сдаваться заранее? – наставлял Сокол.

– Чтобы сохранить энергию, – слабо парировала Фортуна. – И не расстраиваться попусту.

– Вся взрослая жизнь – сплошное расстройство.

– Тебе откуда знать? Ты статуя, – напомнила Туна гаргулье.

– Именно. Мне скучно, а единственное доступное мне развлечение – это наблюдение. Я мудрая древняя статуя, ты должна прислушиваться ко мне.

– Не должна, – возмутилась Туна.

– Хватит мне зубы заговаривать! А ну, на работу марш! Иди и борись за должность!

 По спине Фортуны пробежал холодный пот от грозного тона. За улыбкой она скрыла охвативший ее ужас.

– Хорошо, хорошо, – бурчала Туна, словно выбора у нее и не осталось никакого.

 Правда, ей и не хотелось выбирать.