В Бразилии с самбой можно делать все, что вам захочется. Ее можно танцевать, ее можно петь, ее можно проживать. Самба бывает лиричной, бывает веселой, всякой…

Пеле-музыкант – это отдельный мир. Конечно, я хотел услышать его песни в авторском исполнении. Но согласится ли Пеле показать себя перед камерой с этой стороны? На всякий случай я привез с собой гитару, одолжил у Игоря. Спрятал гитару неподалеку, у окна, чтобы инструмент не бросался в глаза раньше времени. И ждал подходящего момента.

Начал издалека.

– Сеньор Пеле, если бы вы написали песню о себе, какая она была бы? Грустная, радостная?

– Конечно, радостная. Я вообще не люблю грустить, не люблю хандрить. Когда человек «уходит в себя» и начинает воспринимать мир в мрачных тонах, он обрубает какие-то важные связи и не происходит движения вперед, а это тупиковый путь. Я не хочу и не могу замыкаться на себе и в себе, – это и не в природе бразильца.

У нас так много солнца, столько жизнерадостной энергии, что горевать не приходится. Всегда есть повод для хорошего настроения. У меня до сих пор очень насыщенная жизнь, без пауз. Мне это нравится. Я нужен другим, я востребован – это же огромное счастье.

Пеле в тренировочном лагере сборной Бразилии в Мексике.

1970 год.

А дальше уже «разогретому» Пеле я говорю:

– У меня случайно «в кустах оказался рояль». Могли бы вы спеть?

Моя просьба явно застала Пеле врасплох. Я вижу его растерянный взгляд. Образовалась неловкая пауза. Пеле не знает, как правильно поступить. Ко мне снова подходит его менеджер с уже знакомой фразой «Мы так не договаривались». Но я не обращаю на эти слова никакого внимания, беру гитару и решительно протягиваю ее своему гостю.

– Я не очень хорошо играю на гитаре и не самый лучший композитор, – продолжает сопротивляться Пеле. – Это все так внезапно для меня.

– А может, все-таки попробуете? – говорю с надеждой.

Опять пауза, и наконец я слышу:

– Ну давайте.

Медленно перебирает струны гитары.

– Это расстроенный инструмент.

– Так «обрадуете» его, если он расстроен.

Пеле улыбается, подтягивает колки, затем произносит:

– Вот теперь другое дело.

И начинает петь.

Кадры из документального фильма «Пеле». По просьбе Вадима Верника Пеле исполняет песни собственного сочинения.

1997 год.

Я никогда раньше не слышал песен Пеле, а тут еще он сам поет! Оказалось, у вокалиста Пеле приятный низкий баритон, с красивыми обертонами, он хорошо чувствует музыку. Поет свободно, без нажима, будто только этим и занимается всю жизнь. Я слушаю его, как завороженный, боясь спугнуть… хотел сказать «артиста». Все это выглядит так же неожиданно, как если бы я сейчас достал не гитару, а мяч, и стал чеканить его на глазах у великого футболиста.

– Эту песню я написал в стиле бразильской самбы, – поясняет Пеле. – В ней выражена философия жизни, как я ее понимаю. Песня о том, что многие вокруг хотели бы быть похожими на Пеле, но Пеле не сверхчеловек. Он такой же, как и все. Так же умеет чувствовать и пылко любить. Песня как раз об этом.

Опять перебирает гитарные струны:

– А вот еще одна моя мелодия.

И уже поет без всякой моей просьбы.

– О чем эта песня?

– О любви. Я дарю ее всем вам.

Вот таким красивым и эффектным получился финал нашей беседы. Как гол «в девятку», да еще на последней минуте матча, и многотысячный стадион взрывается криками восторга и обожания.

Вадим Верник в футболке с автографом Пеле.

2025 год.

Фото Олега Черноуса.