Ну вот, пожалуй, на этом обзор дел «галопом по Европам» я завершил и думаю, что он достаточно объективен. Во всяком случае, у меня по-прежнему есть два праздничных дня в месяц. Один день – это начало предварительной продажи билетов на спектакли подвального театра на Чаплыгина и второй день – начало предварительной продажи билетов в МХТ. Даже летом 2010 года, во времена жестоких торфяных пожаров, когда из-за едкого смога, накрывшего Москву, люди не имели возможности полноценно дышать, в обе кассы неизменно выстраивались очереди людей, желавших попасть и в Художественный театр, и в Подвал. Нашего зрителя не останавливают ни смог, ни жара, ни дождь, ни холод. И это обстоятельство лишь увеличивает степень нашей ответственности перед ним.

МХТ, объехав с гастролями Россию от Калининграда до Приморского края и Владивостока, понял и убедился, что он не просто интересен зрителям, а востребован ими. И те самые аншлаги, которые являются для нас привычными и традиционными в Москве, так же привычными и традиционными оказались для нас и в других частях России.

За двенадцать лет, пока я служу в должности художественного руководителя МХТ, увидели свет девяносто премьер. Думаю, что все же мой КПД по-прежнему несколько выше, чем у паровоза. Я так говорю, кстати, и про свои кинематографические работы. Но думаю, что из этих девяноста спектаклей я бы выделил, наверное, четвертую часть, которая не так проста и не так ординарна. И она представляет собой прочную основу репертуара Художественного театра.

Поскольку я не режиссер и никогда не хотел сделать МХТ театром моей авторской манеры, я предпринимаю все от меня зависящее, чтобы самое талантливое и разнообразное, что есть в России, было собрано в Художественном театре.

Остается добавить, что я продолжаю поиск той великой современной пьесы, которая одномоментно сможет выразить сегодняшнюю жизнь и чаяния. Правда, думаю, искать придется долго. Не исключено, что она возникнет спустя, возможно, несколько десятилетий, как «Война и мир», написанная Львом Толстым спустя много-много лет после 1812 года. Хотя мне кажется, что современная проза действительно подбирается к раскрытию проблемы – как человеку человеком быть в изменившемся социально-экономическом строе нашей особенной страны. Я имею в виду не избранность собственного народа, а ту череду ошибок, которую наша страна совершила, экспериментируя над собой. Как писали саратовские десятиклассники об «Онегине»: «Одной ногой стоим в прошлом, а другой приветствуем светлое будущее…» Кстати, по Толстому, смысл искусства состоит в том, чтобы «полюблять жизнь». Ему вторит неоклассик Том Стоппард, который говорит, что цель искусства – соревноваться в великодушии. Но Стоппард вбирает в себя особенности современной Европы, ее толерантность, политкорректность и прочее, а нам бы еще оздоровить свой организм и вывести останки дракона из нашей душевной системы… Именно для этого идут на наших сценах спектакли по произведениям людей сегодняшнего дня: Гальего, Пресняковых, Дурненковых, Маканина, Улицкой и Шишкина.

Если говорить об интересующих меня в перспективе проектах, то я рассматриваю возможность постановки на сцене МХТ трилогии Сухово-Кобылина режиссером Виестурсом Мейкшансом, о чем я уже упоминал. С режиссером Василием Бархатовым мы сошлись на том, что он поставит пьесу немецкого драматурга Ульриха Пленцдорфа «Новые страдания молодого В.». В развитие возможностей стажерской группы Виктором Рыжаковым будет поставлен спектакль «Бесы» по роману Федора Михайловича Достоевского. Еще в планах «Идеальный муж» Оскара Уайльда и, возможно, «Вестсайдская история» в постановке успешного шотландца Джона Тиффани.

Есть планы привлекать молодых, уже проявивших себя режиссеров, таких, как Марат Гацалов, участвующий во многих режиссерских лабораториях.

Совсем недавно я посмотрел несколько фильмов по сценариям ныне покойных Павла Луцика и Алексея Саморядова, создавших целую эпоху кинодраматургии конца восьмидесятых и начала девяностых. Их произведения никогда не ставились в театре, и я решил это исправить. Мои помощники разыскали очень заинтересовавший меня рассказ авторства Луцика и Саморядова «Сказка о том, что мы можем, а чего нет». Михаил Дурненков написал по этой сказке пьесу. Ее-то и будет ставить Гацалов.

По моему мнению, Вампилов – это лучшее, что было явлено миру советской театральной драматургией второй половины XX века. «Провинциальные анекдоты» и «Старший сын» ставились в Подвале, «Утиная охота» и «Прошлым летом в Чулимске» – в МХТ. Я очень хочу, чтобы в Художественном театре увидела свет неоконченная пьеса Александра Валентиновича Вампилова «Несравненный Наконечников», которую нашли лежащей на столе после его смерти. «Несравненный Наконечников» – это такая разведка боем в мир сюрреалистического театра. Следующий шаг после шедевра Вампилова «Двадцать минут с ангелом». Осталось только найти режиссера для реализации этой идеи.

Конечно, Художественный театр примет участие в празднованиях, посвященных 150-летнему юбилею К. С. Станиславского. Но не докладами и не юбилейными вечерами, как это бывало, а «живым спектаклем» в постановке Кирилла Серебренникова. Аналогичные пьесы, основанные на воспоминаниях и письмах современников, хронике, уже делались в МХТ в дни юбилеев Владимира Ивановича Немировича-Данченко и Антона Павловича Чехова. Кстати, роль Немировича-Данченко в той постановке читал я.

В фойе театра я установил бюсты основателей МХТ и Олега Николаевича Ефремова. Меня ругали за этот поступок. А один французский режиссер, находившийся в Художественном театре какое-то время, потом мне написал письмо: «Олег, спасибо Вам за все. Каждый день, проходя мимо Станиславского, я чувствовал, что нахожусь в другой реальности, которая меня по-особому организовала».

Есть планы устроить в октябре 2012 года Международный фестиваль театральных школ, на который съедутся представители лучших школ Европы и США. Плоды этого культурного столкновения обещают быть весьма интересными. Нам давно надо разобраться, что случилось с русской театральной школой, куда мы идем, кто у нас учит актеров и что нам нужно сделать, чтобы сохранить наши традиции, но одновременно учесть все, что происходит в современном мире, в том числе в театральном.

Сейчас меня награждают регулярно – раз в пять лет. Как там у Светлова?

Количество разнообразных наград, буквально обрушившихся на меня, очень велико. Однажды моя помощница Ольга Семеновна ради интереса составила список всех моих орденов, медалей, значков и званий и показала его мне. А мне стало грустно и смешно. Все степени ордена «За заслуги перед Отечеством» – ну чего еще желать человеку?! Нужно заметить, что ко всем наградам сам я всегда относился и отношусь спокойно, ведь меня начали награждать еще полвека назад. При этом я не хотел бы играть роль неблагодарного избалованного артиста. Надеюсь, что все эти знаки внимания страны к моему труду не случайны. Скоро будет шестьдесят лет, как я служу нашей сцене. Награды для людей моего цеха – это как овес для лошадей: нам говорят: «Давай трудись, и Родина тебя не забудет!»

Но живу я и работаю, конечно, не для наград. К руководству театром нужно приходить, завершив процесс самоутверждения. Моя корысть – в процветании театра, которым я занимаюсь.

На исходе двенадцатого года моего пребывания на посту художественного руководителя я могу сказать, что основные задачи, которые я ставил перед собой, принимая театр в 2000 году, решены. Появилась новая задача – строительство филиала МХТ имени Чехова, которое уже включено в программу «Культура России – 2012–2016».

Сейчас по строительству филиала составляется предпроектная документация. Если оно состоится, то материальная обеспеченность театра вырастет как минимум на шесть десятых. Сейчас при 400 миллионах рублей государственных вливаний театр самостоятельно зарабатывает больше половины этой суммы. Не могу сказать, что это приблизит нас к самоокупаемости – такой большой театр физически не может быть самоокупаемым. Для этого пришлось бы сократить процентов двадцать «лишних» сотрудников, а это мне не удалось. Но даже если это и сделать, театр все равно не станет самоокупаемым.

Будущее здание филиала Художественного театра будет располагать залом на шестьсот-семьсот посадочных мест и залом-трансформером, рассчитанным на триста зрителей. Там же планируется разместить музей, кинозал, несколько кабин для того, чтобы люди в любое время могли взять диск со спектаклем и посмотреть. Все это делается прежде всего для раннего профессионального созревания артиста. А что такое рост? Как растет актер? Как приращивается его умение? Оно приращивается только в одном случае – если молодой артист играет с людьми, умеющими хорошо играть. Я регулярно играл на одной сцене с Олегом Николаевичем Ефремовым, Лилией Толмачевой, Женей Евстигнеевым, Галей Волчек, Колей Пастуховым… Иногда по двадцать раз в месяц. Вот в чем дело. И только в этой действительно повседневной работе приобретается и оттачивается актерское умение, которое никаким другим путем не может быть приобретено. Ибо у нас не теоретическая, а сугубо практическая профессия.

Меня принципиально не устраивало то обстоятельство, что до «Конька-Горбунка» молодые артисты Художественного театра выходили на Основную сцену всего раза по три в месяц. И если это обстоятельство будет нами разрешено в сторону увеличения количества выходов молодых артистов на сцену, оно довольно резко форсирует «становление на крыло», если мы говорим о птицах, или становление на ноги, если речь о млекопитающих.

Мне радостно от того, что все, о чем я говорю, – не мечта идиота, а вполне оформившийся план работы и моя конкретная цель на ближайшее будущее.