Есть одна только врождённая ошибка – это убеждение, будто мы рождены для счастья.
Если внешний мир вызывает у нас, мягко говоря, смешанные чувства, то почему бы, что называется, не «подумать о душе»? Вполне логичный вопрос…
Так и есть: всякий раз, когда человечество готовится к очередному своему армагеддону, в отдельных человеческих сознаниях возникает позыв к своего рода «внутренней эмиграции».
И способов такой внутренней эмиграции придумано лишь два: или мистика, или философия.
Большинство, конечно, демонстрирует интерес ко всему паранормальному – мистическим культам, различным духовным практикам, магии.
Именно поэтому сейчас такой интерес к йоге, астрологии, различным религиозным школам и т. д. Кто-то экспериментирует с психоактивными веществами, кто-то уезжает в долгие ретриты. Кто-то учится колдовать, благо курсов соответствующих сейчас превеликое множество, а на кострах уже за это не жгут.
В общем, это типичная реакция человека: если ничего не понятно, обращаемся за помощью в Небесную канцелярию – авось что подскажут!
Куда меньшее количество людей, обладающих, понятное дело, более рациональным мышлением, погружаются в философию.
По сути, философия и возникла как своего рода реакция на кризис в эллинистической культуре. Афины, как и мы сейчас, находились как раз на пике своего развития, были первым государством тогдашнего мира.
Но зажиточные слои провоцировали бесконечные интриги, переделы сфер влияния, конфликты. Воцарилась «управляемая демократия», казнившая Сократа. В общем, всё как мы любим…
И конечно, благородные афиняне, кому был не чужд здравый смысл, смотрели на происходящее с сожалением, а где-то и с ужасом. В результате мы получили несколько величайших философских школ:
• «Академия» Платона, просуществовавшая без малого тысячу лет, – учебное заведение с самой долгой историей в истории человечества (недаром блистательный философ Альфред Уайтхед как-то скажет уже в ХХ веке: «Вся история философии есть не что иное, как комментарии к работам Платона»);
• «Ликей» Аристотеля, хоть и не дошёл до новой эры в первозданном виде, в учении самого Аристотеля фундировал фактически всю интеллектуальную мысль Европы две тысячи лет – до Рене Декарта он, по сути, главный европейский философ;
• «Сад» Эпикура и в самом деле был садом, в котором родилась великая этическая традиция античного мира – по-настоящему духовно прекрасное эпикурейство, нашедшее своего рода третий путь в понимании нашего места в мироздании;
• «Стоя» Зенона, под сводами которой родилась этическая философия, которая с полной мощью раскроется уже в Древнем Риме и точно так же – именно в зените его развития и за шаг до падения от набегов пассионарных варваров.
Оказавшись на пике своего могущества, Римское государство начнёт подвергаться внутренней коррозии – коррупция, тираны, политические интриги. То самое время, когда мыслящим людям жизненно необходимо какое-то духовное прибежище.
Им и станет учение Зенона Китийского, мировоззрением которого будут утешаться поборник республики, сенатор Луций Сенека, раб Эпиктет и император Марк Аврелий и учить своих последователей смело смотреть в глаза неопределённости, безумию мира и самой смерти[22].
МЕЖДУ МИСТИКОЙ И ФИЛОСОФИЕЙ
Если иметь в виду исторические параллели, то, конечно, самый масштабный ближайший к нам всплеск интереса как к мистике, так и к философии происходит на рубеже XIX и XX веков – перед Первой мировой войной, революцией в России, Великой депрессией в США и, соответственно, Второй мировой…
По всему миру объявляются пророки, обещающие сакральные знания; в светских салонах царят спиритуалисты, настоящий ренессанс переживают школы гностицизма и герметизма, розенкрейцеры и каббалисты.
Свои «тайные доктрины» пишут Георгий Гурджиев, Николай и Елена Рерихи, Елена Блаватская, Рудольф Штейнер. И нет числа посланцам, несущим духовную весть с Востока: Шри Ауробиндо, Джидду Кришнамурти, Дайсэцу Судзуки, Идрис Шах и т. д. и т. п.
И в это же самое время великие философы XVIII и XIX веков, которые в период своего творчества влачили, прямо скажем, жалкое существование и были мало кому известны, оказались вдруг светочем истины и буквально в центре внимания просвещённой общественности.
В массовое культурное сознание врываются почти безызвестные доселе Сёрен Кьеркегор, Артур Шопенгауэр, Фридрих Ницше. Вспоминают о Спинозе и Дэвиде Юме, возникает неокантианство, возрождающее интерес к Иммануилу Канту.
Как грибы после дождя, возникают целые направления философской мысли: философская антропология Макса Шелера, феноменология Эдмунда Гуссерля, философия жизни Анри Бергсона, аналитическая философия Бертрана Рассела, а дальше уже неостановимый поток – Витгенштейн, Хайдеггер, Ясперс, Камю, Сартр…
В кои-то веки появляется и русская философия: кроме безусловных литературных лидеров Льва Толстого и Фёдора Достоевского – космист Николай Фёдоров, религиозный философ и мистик Владимир Соловьёв, философ и богослов Сергей Булгаков, славянофил Иван Ильин, философ-символист Вячеслав Иванов.
Славу русской философии составят предвестник экзистенциализма Лев Шестов, основатель интуитивизма Николай Лосский, один из основателей социологии Питирим Сорокин. А ещё были выдающиеся Павел Флоренский, Николай Бердяев, Василий Розанов, Семён Франк, Алексей Лосев, Михаил Бахтин…
И всё это на каком-то крошечном историческом пятачке… Откуда столько вдруг такого пыла и страсти? Всё дело в утрате чувства смысла в тот момент, когда мир уже не может быть прежним, а каким он будет – ещё невозможно понять.
Отсюда же, кстати, и возникший на рубеже веков психоанализ, и революция в физике – да и в целом «революционная ситуация» по всему миру. Всё это результат отчаянного поиска истины, правды, выхода.
И даже при таком невероятном интеллектуальном потенциале – кровопролитье, революции, голод, диктатуры, войны, кризисы, концлагеря. Вот как бывает.
Вот почему невольно бросает в оторопь от сознания того уровня интеллектуальной подготовки, с которым мы подошли к фазе грядущего перехода.
Астрологов с тарологами, конечно, пруд пруди, а вот на интеллектуальной стороне – с эпохального 1968-го – всего ничего. Вершина мысли, известная широкой общественности, – Илон Маск. Дальше, после перемычки из Ноя Харари, бессчётные легионы блогеров на все случаи жизни.
И легионы эти не мыслят, а обслуживают. В лучшем случае они перепевают то, что где-то краем уха слышали о том, что – как им рассказывали – думали (или думают) лучшие умы человечества, фамилий которых, впрочем, они не помнят.
Возможно, я несколько утрирую, но лучшие умы (из ныне живущих) – что Дэниел Деннет, что Дуглас Хофштадтер, Ален Бадью, Стивен Пинкер, Роберт Сапольски и др. – в общем и целом, как я вижу, уже на нашу цивилизацию плюнули. Не из высокомерного пренебрежения – нет, как на неоперабельного больного.
То есть на самом деле и умы есть, и даже интерес есть у многих к чему-то настоящему, глубокому, фундаментальному. Но наши Всадники уже никому не дают перейти ни на ту, ни на другую сторону…
Подводя небольшой итог, нам, по сути, предлагается только два пути:
• опора на какое-то Высшее, непознаваемое начало;
• опора на самих себя – на свои волю, решимость, рациональность.
И все мы так или иначе мечтаем о внутреннем преображении на одном из этих путей. Для кого-то это вопрос «личностного развития». Для кто-то – проблема «мышления». Кто-то пытается стать «лучшей версии себя». Кто-то и вовсе ищет состояние духовного просветления, святости…
Мировые религии и бесчисленные духовные учения – от йоги и дзен до различных школ гуманистической психологии – утверждают, что такое внутреннее развитие возможно. Можно услышать о способах, инструментах, техниках, которые дают правдоподобные объяснения.
Но что это, если не очередная красивая обманка, своего рода «успокоительное»? В конце концов, едва появившись на свет, мы уже обречены на смерть. Сама наша жизнь – по существу, «болезнь к смерти».
Жизнь напоминает своего рода хоспис, в котором умирающим помогают справляться с болью и страхом. Избавить обречённых врачи не в силах, но дать надежду хотя бы уйти без страдания – могут попытаться.
Такой паллиативной духовной терапией могут быть «сутры», «мантры», «чакры», «медитации», «молитвы», «трансцендентное», «благодать Святого Духа», «духовные практики», «Сознание», «Высший Разум», «светлая и тёмная магия», «эпоха Водолея», «астрология», «кундалини», «йога», «руны»…
Но всё это, будем честны, снадобья, лишь отчасти усыпляющие страх человека, тщетно пытающегося избежать своей встречи с небытием. Но как доказал ещё основатель современной психологии Уильям Джеймс, который и сам на старости лет подался в спиритизм: если мы бежим, мы уже боимся.
Жизнь трудна – это факт. Но как мы уже могли убедиться, дело не в конкретных трудностях и проблемах, а в том, что мы, по сути, так и не научились её проживать: мы слишком чувствительны к негативным сторонам жизни и чересчур сосредоточены на себе.
Так что, конечно, я понимаю, что несравнимо больший успех имела бы книга, в которой я бы обещал какое-то чудо. А говорить же правду – всё равно что стрелять себе в ногу. Надобно что-то духоподъёмное – мы откроем тайны мирозданья, узнаем, как стать счастливыми на веки вечные, усаживайтесь поудобнее!
Но знаете, лучше я выстрелю себе в ногу…
Да, я на самом деле собираюсь рассказать вам о тех самых «тайнах мирозданья». Точнее, речь пойдёт об истории нашего с вами внутреннего «я». Благо, эта штука есть у каждого, а у науки наконец-то довольно неплохой инструментарий, чтобы мы с ней – историей – разобрались.
Но духоподъёмность… Нет.
Если мы хотим понять себя – по-настоящему, без дураков, – нам следует увидеть себя в нашей подлинности.
Да, вид из этой позиции открывается не то чтобы слишком оптимистичный. И я не о том, что мы чем-то плохи, грешны или что-то там ещё, а о том, что с нами происходит – причём из века в век.