Проснулся Никита от того, что кто-то врубил телевизор на полную громкость. Неужели с утра пораньше там показывали ужастик? Но потом он понял, что это визжит Стеша.

Никита соскочил с кровати, но запутался в одеяле, споткнулся, упал… Когда он влетел в комнату сестры, родители были уже там. Стешка теперь беззвучно тыкала пальцем во что-то чёрное и склизкое, лежащее на полу. Никита подошёл поближе. На пушистом розовом прикроватном коврике лежала большая рыбина. Она невозмутимо пялилась в потолок, всем своим видом будто говоря: «Я тут ни при чём. Просто мимо проплывала».

Папа икнул, а потом с подозрением спросил у Стеши:

— Как она тут оказалась?

— Я не знаю… — всхлипнула Стеша. — Она на моём одеяле лежала. Она фу…

— Это моя рыба, — мама стояла босиком, в халате, надетом наизнанку, бледная и растрёпанная.

— Что значит «твоя»? — папа наморщил лоб. — Ты подложила рыбу дочери в кровать? Хотела её взбодрить с утра?

— Что за глупости? Я имела в виду, что достала вчера вечером рыбу из холодильника, чтобы разморозить её и приготовить сегодня на ужин.

Страшная мысль промелькнула у Никиты в голове. Даже две. Первая: он, кажется, догадался, кто притащил рыбу. И вторая: теперь мама «точно-преточно-даже-не-приставайте» не разрешит оставить кота.

— Аха-ха-ха, — неожиданно расхохотался папа. — Думаю, это наш новый жилец расстарался. Отблагодарил за вчерашнюю колбасу. Чтобы ты, дочь, не осталась без завтрака.

Стеша моргнула пару раз. А потом, словно кто-то переключил тумблер из положения «слёзы» в режим «смех», звонко захихикала. Только маме и Никите было не до шуток.

Мама молча вышла из комнаты и вернулась с пакетом. Не проронив ни слова, завернула в пакет несостоявшийся ужин, затем взяла испачканный коврик и строго сказала:

— Пожалуйста, чтобы к вечеру никаких котов в нашем доме не было. Врач дал понять, что послезавтра Стеше могут снять гипс чуть раньше срока. Это очень ответственная процедура. Нас на пару дней положат в больницу, будут разные обследования… Не дай бог, она подцепит от кота какую-нибудь заразу. И потом… Животное — это как ещё один ребёнок. О нём заботиться надо. А я смертельно устала за этот месяц со Стешей…

Никиту словно пучком крапивы по груди огрели — так там стало горячо и больно. Если заглянуть под пижамную рубашку, наверняка и красные следы увидеть можно. Разочарование жжётся не меньше крапивы. Разве можно так поступить с живым существом: сначала принести его домой, обогреть, накормить, а потом опять выставить на улицу? Но никакие Никитины уверения, что он сам будет заботиться о коте, не помогли.

— Да, брат, — папа потрепал Никиту по взлохмаченным волосам. — Вот так рыба перебежала дорогу чёрному коту.

Никита убрал его руку и сжал кулаки.

— Думаешь, я не переживаю, — папа вздохнул. — Но ты и маму пойми. Она права: кота пока к ветеринару, то-сё… А Стешу уже сейчас нужно везти на обследование. Она и так месяц в гипсе промаялась… Мы не можем рисковать… Да и животное — это большая ответственность!

— Мы могли бы пока пожить с котом отдельно… — предложил Никита. — Пока Стеше гипс не снимут.

— Где пожить? В гостинице? Или в подвале? — папа хмыкнул.

Это стало последней каплей. Никита приготовился заплакать. Но сестра его опередила.

— Не отдам Фурию! — кричала она и стучала гипсом по полу. — Ей на улице будет плохо.

В этот раз Никита не стал уточнять, что чёрный кот — не она, а он. Сейчас брат был полностью солидарен с сестрой.

— Это мне скоро будет плохо, — тоже всхлипнула мама. — Так что решайте, кто вам дороже.

Как бы Никита и Стеша ни завывали на разные лады, папа остался непреклонен: как мама сказала, так и будет. Единственное, на что родители согласились, — подождать до вечера, так как на улице с утра лил сильный дождь. Словно погода плакала вместе с детьми.