Из укрытия выскочил страусёнок и бросился Посе на шею.

— Ты нашла меня!

— Сыночек мой… — страусиха вновь готова была разрыдаться, но уже от радости.

Пип и Кишмиш стояли плечом к плечу и с умилением наблюдали за воссоединением семьи.

— Но я не твой сыночек! — огорошил всех страусёнок.

Повисла напряжённая тишина. Было слышно, как Посина слезища всё же выкатилась и плюхнулась на землю.

— Я не твой сыночек, — повторил птенец. — Я твоя доченька!

Детективы с облегчением выдохнули. Пося хохотала громче всех и любящими глазами смотрела на свою красавицу-дочку.

Страусиха гордо вышагивала впереди и вела за собой целый выводок птенцов. Кишмиш и Пип брезгливо тащили за хвост ещё не пришедшего в себя хорька. На всякий случай они крепко связали ему лапы и челюсть гибкими, но прочными стеблями осоки.

Когда процессия дошла до дерева с вороньим гнездом, их уже ждали.

— КАР! КАР! КАРКАЯ радость! — ворона, увидев своих деток в целости и сохранности, словно ошалела от счастья. Она носилась вокруг птенчиков, то и дело вкладывая в их клювики то червяка, то мошку, то жирную личинку.

Кукушка, наоборот, застыла в нерешительности, разглядывая кукушонка:

— Как же мне тебя воспитывать? Я ведь в этом ни ку-ку!

— А можно я останусь со своими братишками и сестрёнками — воронятами? Я с ними уже подружился!

— Оставайся! — одновременно кивнули ворона и кукушка. Обе решили, что так будет гораздо лучше.

— И мы, пожалуй, тоже пойдём домой! До Африки путь неблизкий, — Пося крепко расцеловала Кишмиша и Пипа в щёки. Но плакать на этот раз не стала. Она твёрдо решила завязать с этим раз и навсегда!

Провожать страусов снова собрался весь лес. Не было только двоих: крота, который решил, что появляться второй раз за год на солнце вредно для зрения, и, конечно же, главного злодея этой истории.