— Ваш большой палец, пожалуйста, — с легким акцентом потребовал пограничник.

— Это еще зачем?

— Само собой, чтобы проверить ваш генеареф. А разве в других клавах у туристов не производят такой проверки?

Я отпустил ему самую мрачную из своих улыбок.

— Разумеется, нет. И я вовсе не турист. Я прибыл к вам по приглашению…

— Это совершенно неважно. Даже если вы прибыли по приглашению самого преподобного Шема, мы все равно должны проверить ваш генеареф.

— Я непременно подам жалобу в Организацию Свободных Соединенных государств, — моя улыбка стала еще мрачнее, а, кроме того, пожалуюсь на вас и самому преподобному Шему. — В принципе, ничего такого в том, что каждый обитатель нашего мира, кроме всего прочего, имел свой собственный номер во всемирной и непогрешимой базе личных данных. Это лично я испытывал ненависть к самой идее, а в особенности при мысли о том, что какие-то важные и не очень важные части организма до десятитысячной доли нуклеотидной последовательности моей спирали ДНК были извлечены из утробы матери за три месяца до моего рождения и кем-то классифицированы. Я, уникальный и удивительный Ларри Мэдиган, с писком вошел в этот мир в качестве всего-навсего еще одного из миллиардов и миллиардов генеарефов, хранящихся в пекинской базе данных. И умру я тоже с тем же самым непреложным генеарефом…

Всей душой ненавидел я и маленький белый пузырь-камикадзе, внезапно появившийся у нашего борта и прилепившийся к нему, когда «Мечта Сорвиголовы» пересекала невидимый барьер, отделяющий нас от Нампы. Он на шести языках отдал нам приказ передать управление пузырем пограничному посту Завета. В случае неповиновения мы имели право либо повернуть назад — туда, откуда мы прибыли — либо быть расстрелянными силами ПВО.

— Это мои приятели, Сыновья Ноя, — сообщил я Эрике. — Теперь я начинаю понимать, зачем им нужна защита, и почему твой отец хочет, чтобы ты держалась от них подальше. Еще не поздно вернуться.

— Нет, — она твердо покачала головой, и тогда я передал управление Завету.

Под нами промелькнула симпатичная зеленая долинка, выглядевшая удивительно маленькой и беззащитной среди окружавших ее горных заснеженных вершин. Когда пузырь начал снижаться, я заметил, что в ней, притулившись к трехтысячефутовому утесу, ютится скопище зданий, достаточно обширное, чтобы его назвать городком. Впереди, на самом краю поселения, виделся тускло-коричневый купол. На его поверхности открылась диафрагма, пузырь пролетел сквозь нее и благополучно приземлился. Я шутливо обратился к Эрике:

— Добро пожаловать в Завет.

Она улыбнулась в ответ, но без особой радости.

И две минуты спустя мы снова демонстрировали свои большие пальцы мрачному темнокожему пограничнику, преградившему нам путь в снежный рай, который Сыновья Ноя называли домом. Воздух внутри пограничного поста оказался разреженным и прохладным, но дышалось вполне нормально. Темноволосый, круглолицый пограничник с неизмеримо глубокими азиатскими глазами по-быстрому пришлепнул большие пальцы наших рук к небольшому матовому экранчику у себя на столе. Этот прибор, насколько мне известно, мгновенной вспышкой лазерного луча срезал микроскопические частицы кожи, чего ни один человек невооруженным глазом заметить не мог. Двенадцать секунд на распознавание ДНК, четыре секунды — на проверку в центральном банке данных в Пекине, двадцать секунд на изучение наших физиономий на экране, и еще три секунды на то, чтобы одобрительно кивнуть.

— В каком отеле вы намерены остановиться?

— Ни в каком, — твердо уведомил я. — Мы будем жить в пузыре. С полностью активированной защитой.

— У нас, вообще-то, так не принято.

— Проконсультируйтесь у преподобного Шема. Это он пригласил нас сюда.

— Сам преподобный Шем? Пригласил сюда женщину? Вы, должно быть, шутите!

— Что ж, свяжемся с ним и выясним. Я уверен, ему будет очень интересно узнать ваше мнение.

Агент заморгал, потом, уже сдаваясь, тяжело вздохнул.

— Хорошо, мисс Велхевен и мистер Мэдиган. В трехстах метрах отсюда у дороги к городу есть муниципальная парковка. Можете поставить свой пузырь там. А вот здесь, за дверью направо, можно получить кислородный браслет. Он действует на протяжении двенадцати часов. Он надевается на руку, а менять его нужно, когда браслет краснеет, становится горячим и начинает пищать. Первый браслет преподобный Шем предоставляет бесплатно. Приезжим настоятельно рекомендуется носить их постоянно. Следующие браслеты стоят гроши и имеются в широкой продаже по всей Нампе. Пожалуйста, подпишите вот здесь и, как только мы наденем на вас узы господни, можете проходить.

— А что это? — спросил я.

— Настоящим вы подтверждаете, что не будете предъявлять ни клаву, ни кому-либо из его граждан претензий по поводу телесных повреждений или смерти, наступившей в результате кислородного голодания.

Мы поставили свои подписи и двинулись обратно к «Мечте Сорвиголовы».

— Минуточку. Я еще не выдал вам узы господни.

— Какие еще узы?

Агент продемонстрировал нам два тускло-серых браслета, соединенных цепочкой из того же невзрачного материала.

— Вот этот предназначается мисс Велхевен: один одевается на правое запястье, второй — на правую лодыжку.

— Что? Да вы спятили!

— Оскорбление должностного лица в Нампе считается серьезным правонарушением, но так и быть, я закрою на это глаза. Два браслета и цепочка символизируют как любовь и служение, которые женщина должна дарить мужчине и Господу, так и связывающие ее с ними священные узы. Это единственное и наиболее ценное украшение или священный предмет, каким может обладать ноитка. Если бы мисс Велхевен принадлежала к числу «благословенных», браслет на ее запястье был бы золотым, на лодыжке — серебряным, а соединяющая их цепочка — платиновой. Но приезжим, не являющимся приверженцами истинной веры, преподобный Шем распорядился выдавать узы господни из простого сплава. Мисс Велхевен они не доставят ни малейшего неудобства, а при отлете из Нампы их снимут.

— Ее отлет из Нампы состоится сию же минуту, — произнес я сквозь зубы и взял Эрику за руку. — Пошли, мотаем отсюда.

К моему удивлению, она вырвала руку и протянула ее агенту.

— Не глупи. Я всегда просто мечтала о браслетах из простого сплава на запястье и лодыжке, особенно с чудесной тонкой цепочкой вроде этой, благодаря чему они ни за что не потеряются.

Тут агент взглянул на нее с явной подозрительностью.

— Они не станут вашими, мисс Велхевен, вы будете носить их только во время пребывания в Нампе.

— Какая жалость. — Эрика одарила его своей милллиономегаджоулевой улыбкой. — Тогда, возможно, они понравятся мне так, что решу остаться в Нампе и стать — как это вы сказали? — ноиткой. — Тут она с улыбкой повернулась ко мне. — А потом мистер Мэдиган купит мне прелестную серебряно-золотую замену.

Через десяток минут мы снова стояли в «Мечте Сорвиголовы», на наших левых запястьях красовались кислородные браслеты, а на рукавах закреплены мешочки с запасными. В куполе над нами открылась диафрагма, и, руководствуясь указаниями пограничного авиадиспетчера, мы вскоре опустились на стоянку. Вся эта шайка теперь казалась мне страшно подозрительной.

После обеда в пузыре мы тщательно проверили свои кислородные браслеты и начали подбирать самую теплую одежду для прогулки по улицам главного города Завета. И только тут мы обнаружили: с браслетом и цепочкой невозможно просунуть руку в рукав, если она у тебя соединена с лодыжкой пятифутовыми узами господними.

— Сейчас я их разрежу, — в ярости прошипел я.

— От этого, скорее всего, поднимется тревога. Слушай, просто накинь на меня все эти куртки. Думаю, будет достаточно тепло.

— А знаешь, ведь сегодня на ночь нам придется разрезать твою блузку и брюки. — Я как можно тверже взглянул на нее. — Думаю, нам следует убираться отсюда… немедленно!

— И лишиться контракта? И испортить наш досвадебный медовый месяц? Только из-за какой-то дурацкой цепочки? Ни за что!

Мне оставалось только ошалело покачать головой.

— Погоди, — остановил я Эрику через пару минут. Она уже оделась, и как раз открывался люк. — Я ведь как-никак занимаюсь защитой. Так давай предпримем кое-какие меры для защиты двух самых важных людей на свете.

— А нужно ли? — пробормотала Эрика, когда я распахнул ее ярко-красную парку и надел пояс с противопехотным нейро деструктором «Ф-7».

— Отец ведь предупреждал тебя, что следует проявлять осторожность. Вот мы ее и проявляем. Кстати говоря, ни в коем случае не включай эту штуку, если я нахожусь в радиусе пяти футов от тебя, пусть лучше кто-нибудь другой танцует пляску Святого Витта.

Она с сомнением взглянула на небольшое желтое устройство.

— Постараюсь не забыть.

— Вот и отлично. А теперь позволь, я прицеплю еще одну штуку.

— А это еще что такое?

— Это генератор отталкивающего поля первого класса. Если кто-нибудь даже просто косо посмотрит на тебя, нажми вот эту кнопку. Вокруг тебя мгновенно возникнет защитное поле диаметром в шесть футов и, если противник стоит слишком близко, то его закинет в соседний клав.

На лице ее отразилось еще большее сомнение.

— Но ведь генератор закреплен у меня на животе. Как же он может создать поле у меня за спиной без того, чтобы оно не прошло сквозь меня?

— Хороший вопрос. Поле действительно проходит сквозь тебя, но в твердой материи оно сформироваться не может. Оно генерируется волнами в диапазоне сто гигагерц, — я указал пальцем на небольшой серый генератор, пристегнутый к ее поясу, — а встроенный микрокомпьютер, контролирует волновое излучение и сам знает, где можно формировать поле, а где нельзя. Если бы ты, к примеру, находясь… в трубе диаметром четыре фута, включила генератор, то он просто не смог бы создать вокруг тебя шестифутовое сферическое поле.

— Разве? А что бы он создал?

— Точно сказать не могу, но, скорее всего, силовой цилиндр диаметром в четыре фута и длиной в девять.

— Но я бы все равно находилась в его центре?

— Угу. Причем, в полной безопасности, как в доме.

— Но ведь дома иногда горят!

— Только не дома Ларри Мэдигана. Ну, как, порядок?

Она раздраженно пожала плечами.

— Тебе виднее, тем более что теперь я упакована, как средневековый рыцарь.

Я улыбнулся и повел ее к выходу.

Завет находился на высоте 17600 футов. Вез кислородных браслетов здесь дышалось бы слишком тяжело. С невероятно синего неба ярко светило солнце, и казалось бы не так холодно, если бы не ледяной ветер. Все здания в городе прятались под высокими черными крышами. Их окна представляли собой пластины из тонкого транспара, а стены — толстые блоки термопака. Выглядело все это довольно уныло. Кое-где на узеньких улочках росли корявые деревца с покрытой пылью листвой на кривых ветвях, неизвестно как выжившие в таких условиях. По улицам двигались исключительно пешеходы, лишь время от времени проносились пассажирские пузыри. Встречные ноты отличались удивительным разнообразием цвета кожи и расовых признаков, правда, преобладали представительницы монголоидной расы. Все они, мужчины и женщины, носили тускло-синюю или черную одежду, настолько строгую, что она производила впечатление военной формы. Женщины, как я кисло отметил про себя, одевались в длинные балахоны или пальто с застегивающимся на пуговицы рукавом, решающим проблему платиновой цепочки, предписанной к ношению Господом. Представители обоих полов выглядели молчаливыми, неулыбчивыми и целеустремленными, спеша так, будто их ждет какое-то крайне важное дело. На нас никто не обращал ни малейшего внимания.

На ходу Эрика весело крутила цепочку.

Хотя было еще только 14.25, солнце внезапно скрылось за высящейся над городом горой. Стало еще холоднее.

— Пора на встречу, — я повернул к группе общественных зданий.

— Неужели с самим Его придурковатостью преподобным Шемом?

— Нет, это я так брякнул, для пограничников. А вообще-то, у меня нет ни малейшего представления, кто он такой, догадываюсь только, что это главный придурок в здешнем сумасшедшем доме. Сейчас нам предстоит встреча с сыном Ноя по имени Жерар Рафидо.

Жерар Рафидо именовал себя мастером богоугодных дел, что я в уме перевел как «министр общественных работ», а может и «руководитель секретной службы». У него имелся небольшой угловой офис в самом высоком из виденных нами в Завете зданий — целых четыре этажа — с великолепным видом на Гималаи. Жерар оказался негроидом с черной блестящей кожей, густыми курчавыми волосами и почти все время поджатыми губами. Появление Эрики его явно смутило.

— Она — мой партнер и главный специалист по термодинамике, — заявил я.

— Понятно, — чиновник еще сильнее поджал губы. — Просто я не ожидал, что это будет… женщина.

— Насколько я помню, они составляют целую половину человеческой расы. По крайней мере, там, откуда мы прибыли.

— Понятно, — он угрюмо оглядел нас, как будто сомневаясь, принадлежим ли мы вообще к человеческой расе — по крайней мере, с точки зрения Сыновей Ноя. Эрика одарила его обворожительной улыбкой и игриво покрутила свою цепочку. Наконец, Рафидо, по-видимому, принял решение. — Хорошо, — неохотно выдавил он. — Я уверен, что истинная вера на самом деле не запрещает участие женщины в данном проекте. Тем не менее, я должен обсудить этот вопрос с самим преподобным Шемом. А теперь, мистер Мэдиган, я вкратце объясню вам, чего именно мы бы от вас хотели. Может быть, посмотрим на месте? Это сэкономит нам кучу времени. А миссис Велхевен подождет нас здесь, в кабинете. Я распоряжусь, чтобы ей принесли чай и фрукты.

— Миссис Велхевен для меня — совершенно незаменимый специалист по термодинамике. Без нее компания просто не сможет функционировать. Так что она отправится с нами.

Мастер богоугодных дел явно рассердился, но ему пришлось уступить. Он пожал плечами.

— Ну, хорошо. Следуйте за мной.

Мы уселись в небольшой синий министерский пузырь, стоявший позади здания. Эрика крепко стиснула мою руку. Мы степенно вылетели за пределы города, а затем резко рванули вверх, и перевалили через высоченную отвесную скальную стену. Наверху нас буквально ослепило яркое солнце, и мы увидели сверкающее снежное поле, тянущееся, наверное, миль на восемь по направлению к вершине горы Нампа. Пузырь развернулся и заскользил над снежным полем.

На полпути к вершине мы неожиданно остановились — показалась цель нашего полета. Большое круглое здание из белого мрамора почти сливалось с окружающими снегами. Его возвели в неоклассическом стиле, по периметру стояли рифленые колонны, тянулись фризы, а ко входу вели широкие ступени. Скальный уступ, на котором высилось здание, очистили от снега, позволяя видеть бесконечные ряды горных вершин, будто уходящих в бесконечность. Тут до меня впервые дошло, почему эти места называют Крышей мира…

Мы с Эрикой уставились на фигуру, лежащую в мавзолее под куполом на массивном мраморном блоке в центре зала. Лицо представляло собой бесформенную массу сморщенной бурой кожи, и определить пол этой мумии не представлялось бы возможным, если бы не явно искусственные седая борода и усы. Скрюченные руки были сложены на груди, а на самой мумии красовалось расшитое золотом пурпурное одеяние.

— Это, — с благоговением в голосе произнес мастер богоугодных дел, — благословенный Отец Ной.

— Настоящий? — спросил я, стараясь скрыть свой скептицизм.

— Настоящий. Как вам, возможно, известно, остатки Ковчега впервые обнаружил преподобный Шем девяносто три года назад в пещере на склоне горы Арарат и перенес их сюда, в святилище на горе Нампа. Тот храм — он называется Свидетель Ковчега — находится на другой стороне горы, и мы посетим его следующим. Со времени находки Ковчега мы, Сыновья Ноя, неустанно искали останки самого благословенного Отца Ноя. В прошлом году благодаря чудесному божественному озарению преподобный Шем точно узнал, где Отец Ной отдыхал столько веков. После этого мы предприняли необходимые шаги, чтобы перевезти его сюда, где он обрел заслуженный вечный покой.

— Понятно. — Я едва удерживался от смеха, глядя на его честное лицо, но работа есть работа. — А в будущем Отец Ной по-прежнему будет оставаться на… всеобщем или частичном обозрении, как сейчас?

— Да. По крайней мере, для Сыновей Ноя и других соответствующим образом аккредитованных пилигримов. Такова воля божья, открытая нам преподобным Шемом.

— Так значит, вы хотите максимально защитить его и весь этот храм — Свидетель Отца Ноя — от любых враждебных действий… неверующих?

Мастер богоугодных дел кивнул так, будто мои слова прозвучали почти как его собственные.

— От любых возможных враждебных действий, вплоть до происков самого Сатаны. И этот храм, и Свидетель Ковчега. Системы, установленные здесь, действуют уже больше сорока лет.

— Хорошо. — Я с серьезным видом повернулся к своему — как я ее там назвал? — старшему специалисту по термодинамике. — Думаю, вы уже составили предварительное представление о здешних охранных системах, мисс Велхевен. А теперь давайте изучим их более подробно.