— Нет, — объяснил преподобный Шем следующим утром, — это мой дед, первый Шем, получил откровение господне, позволившее ему найти Ковчег. И это именно он нашел место, где сейчас находится клав Нампа. Я уже третий в этом ряду. — Его глаза за стеклами очков в золотой оправе сверкнули. — В отличие от нашего благословенного Отца Ноя, мы — нынешние смертные — не можем рассчитывать дожить до ста пятидесяти лет.

— Да, думаю, вряд ли, — согласился я, глядя на то, что сходило за мумифицированные останки самого благословенного Отца. Интересно, кто же сварганил эту нелепую куклу из кожи, бороды и костей и втюхал ее легковерным придуркам. Потом я снова продолжил слушать нынешнего духовного отца Сыновей Ноя.

Когда мастер богоугодных дел благоговейным тоном внезапно проинформировал, что нас ожидает великая честь встретиться с самим преподобным Шемом, я предположил, что карикатурная версия ветхозаветного патриарха появится из пузыря, высокая и худая, с горящими глазами, длинной седой бородой, и в длинном белом одеянии. К моему удивлению, преподобный Шем оказался невысоким полным человечком без бороды, в джемпере и простой серой накидке, очень любезным, с добрыми карими глазами, постоянно моргающими за толстыми стеклами старомодных очков. Из-под редких волос мышиного цвета торчали оттопыренные уши, а говорил он мягким ласковым голосом. Ни разу в жизни я еще не встречал человека настолько не похожего на безумца.

И, тем не менее, он явно был безумен.

— Нам требуется от вас, мистер Мэдиган, абсолютная защита от любых неожиданностей примерно лет на сто. Не больше.

Я обвел взглядом искусно изукрашенный и, на мой взгляд, очень надежно построенный мавзолей. Он выглядел так, будто мог простоять целую вечность.

— Значит, через какое-то время вы намерены переместить… э-э, благословенного Отца Ноя?

Когда преподобный Шем выходил из пузыря, помимо дюжины одетых в форму охранников, которые сейчас то входили, то выходили из Свидетеля Отца Ноя, его сопровождали еще три широкоплечих джентльмена с мясистыми руками и холодными темными глазами. Они явно старались не подпускать меня слишком близко. Сейчас телохранители мрачно уставились на меня, очевидно пораженные моим невежеством. Сам же Шем, однако, лишь широко улыбнулся. Он понял: это прекрасная возможность просветить безбожника.

— Надеюсь, что нет, — мягко начал он. — Я искренне верю — в принципе, это открыл мне сам Господь Бог, — что нынешняя высота более чем достаточна. Я имею в виду — вы бы знали это, будь вы одним из Сыновей Ноя, поскольку это основной догмат единственно истинной веры, — что очень скоро случится второй потоп, и он снова очистит землю от греховного человечества.

— Очистит землю? — не веря собственным ушам, переспросил я.

— Вот именно. И сказал Бог Ною: конец всякой плоти пришел пред лице Мое; его живого настал, ибо земля наполнилась от них злодеяниями. И вот, Я истреблю их с земли. — преподобный Шем снова улыбнулся своей мягкой ласковой улыбкой. По спине у меня пробежал холодок.

— Вы хотите сказать, что вода снова покроет всю Землю? — вмешалась Эрика — милая глупенькая Эрика! — до этого скрытая широкой спиной одного из телохранителей. Я скорчил ей недовольную гримасу: разве непонятно, что эти придурки-святоши явно не верят в природное превосходство женского пола, как, впрочем, и в само право женщин на существование?

— Второй потоп? Да, — преподобный Шем продолжал так же благожелательно улыбаться, возможно, представляя себе миллиарды утопленных грешников — мужчин, женщин и детей. Всех до единого. — Совершенно верно.

— Но разве Господь не заключил с Ноем договор после первого потопа? — настаивала Эрика, наконец, выбравшись из-за спины телохранителя и протиснувшись поближе. Цепочка, соединяющая браслеты, волочилась по мраморному полу. Я буквально застонал про себя: так вот что она вчера ночью изучала за компьютером пузыря. — Разве не сказал Господь: «Поставляю завет Мой с вами, что не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли». — И она невинно уставилась своими прелестными голубыми глазками на преподобного Шема. Я услышал, как телохранители недовольно заворчали.

— Это и в самом деле так, мисс Велхевен, и я рад слышать, что вы знакомы со священным писанием. Однако в интерпретации слов господних есть одно существенное отличие. И вот в чем: Господь говорит «Не будет более истреблена всякая плоть водами потопа, и не будет уже потопа на опустошение земли».

— А, вы хотите сказать…

— Именно! Господь Бог никогда не лжет. Поэтому, его слова таковы, что не будет уже потопа на опустошение земли, не будет более истреблена всякая плоть.

Эрика подошла к безумцу еще ближе.

— В таком случае, полагаю, вы хотите сказать…

— Второй потоп и в самом деле близок. И выживут только блаженные.

— А блаженные это…

— Сыновья Ноя. Все же остальные греховностью своего поведения доказали, что они дети сатаны. Вот почему, мисс Велхевен, мы уже давным-давно обосновались здесь, в клаве Нампа. Во всяком случае, это одна из причин. — Он неожиданно резко взглянул на Эрику, как будто ей следовало уловить в его словах какой-то скрытый смысл. Поскольку она ничего не отвечала, преподобный продолжал: — Вы, я уверен, помните, что когда воды первого потопа отступили, ковчег оказался на вершине горы Арарат. Высота этой горы — 16946 футов. В первом откровении, полученном моим дедом, первым Шемом, приблизительно сто лет назад, Господь Бог поведал, что хотя второй потоп снова покроет гору Арарат, в соответствии с условиями Его первого договора с благословенным Отцом Ноем, выше вода не поднимется. Таким образом, моему деду следовало найти безопасное место для спасения блаженных на высоте 17000 футов. Завет находится на высоте 17327 футов и является самым высокогорным городом в мире.

— Но все равно, это ведь лишь на 300 футов выше горы Арарат, — задумчиво заметила Эрика.

— Верно, — с серьезным видом кивнул преподобный Шем. — Но разницы в триста футов должно хватить. Впрочем, не исключена небольшая вероятность того, что будут волны. Причем, огромные. Этот вопрос я с Господом Богом еще не прояснил. Но именно поэтому мы и расположили две наши самые драгоценные священные реликвии — Свидетель Ковчега и Свидетель Отца Ноя на значительно большей высоте. И, само собой, на такой же большой высоте организовали подземные убежища.

— Для Сыновей Ноя?

— А для кого же еще? Не будем же мы предоставлять убежище дьявольским отродьям?

— Понятно, — протянула Эрика, не меняя выражения лица. — Все это очень интересно.

Преподобный Шем благосклонно улыбнулся ей.

— Рад, что заинтересовал вас. И это позволяет нам перейти ко второй причине, почему мы обосновались именно в Нампе, а не в какой-либо другой горной местности, даже на еще большей высоте. Другое великое откровение, полученное моим дедом, гласило, что перед вторым потопом сам благословенный Отец Ной возродится и снова поведет за собой своих детей.

Эрика удивленно вытаращила глаза и взглянула на отвратительную мумию на мраморном пьедестале.

— Вы хотите сказать…

— Нет, мисс Велхевен, я сказал — возродится, а не воскреснет.

— Но как…

Преподобный Шем улыбнулся, и взгляд его добрых карих глаз устремился куда-то вдаль.

— А вам известно, мисс Велхевен, что для того, чтобы спастись, недостаточно просто верить в догматы единственно истинной веры. Нужно в этой вере родиться.

— Но…

— Вы хотите спросить, как человек рождается Сыном Ноя? Это очень просто: человек должен родиться прямым потомком самого благословенного Отца Ноя. В буквальном смысле! — Его голос неожиданно загремел под сводами мавзолея, а глаза теперь уже не выглядели добрыми. Напротив, сейчас они буквально горели — точно так же, как, по моим представлениям, у ветхозаветных пророков. — Вы, конечно, знаете, — продолжал святой безумец, — что еще до рождения в этом мире любой человек классифицируется по его или ее генетическому коду.

Идентификационный код, или, как его принято называть, генеареф включает в себя только первые тридцать пять нуклеотидов последовательности ДНК, это даже больше, чем необходимо для индивидуальной идентификации любого из сотни миллиардов людей. Однако количество индивидуальных генов, состоящих из ДНК, и в свою очередь составляющих хромосомы, как раз являющиеся настоящими структурными носителями наследственности, достигает 97 000, и располагаются они в бесконечном количестве комбинаций, и роль их, в основном, пока непонятна. Годы компьютерного анализа показали, что в этих триллионах наполовину случайных сочетаний происходят небольшие, но постоянные перестановки и рекомбинации, сами по себе большого значения не имеющие, зато способные послужить самым надежным средством классификации определенных групп среди множества различных индивидуумов.

Эрика нахмурилась, как будто и в самом деле пыталась понять, что несет этот полоумный.

— Вы хотите сказать… что я, например, могу иметь в коде ДНК 1743 нуклеотида, с последовательностью семидесяти четырех из них совершенно идентичной последовательности у кого-то, живущего на другом конце света, и что это означает некое генетическое родство?

— В принципе, я говорил, скорее, о генной последовательности, а не нуклеотидной, — заметил преподобный Шем, — но для обычного человека большой разницы нет. Важно знать, что специфическая последовательность ключевых генетических комбинаций, упомянутых мной, была открыта моему деду почти сто лет назад. И со времени этого божественного откровения нашей целью стало определение и привлечение в лоно нашей веры всех людей с этой конкретной последовательностью. Поскольку все они, конечно же, родственны.

— Очевидно, благословенному Отцу Ною, да? — заметил я, пытаясь отвлечь его внимание от Эрики и вернуться к делу, заключавшемуся в организации защитного периметра, который позволит этим безумцам надежно отгородиться от всех прочих безумцев в мире. — Послушайте, я…

— Да, — согласился преподобный Шем, — именно в этом и заключалось второе откровение Господа Бога моему деду. Он сообщил первому Шему полную генетическую последовательность Отца Ноя — и указания, как именно благословенный Отец должен быть возрожден. Мой дед вскоре обнаружил, что именно в этом уединенном и малонаселенном районе Гималаев проживает наибольший процент прямых потомков Ноя. Вот почему он немедленно переехал сюда, основал город Завет и предпринял шаги для образования Свободного Государства Нампа.

— Понятно, — вежливо кивнул я. — Так вот, насчет переменной интенсивности этой первой линии плаз…

Но преподобный Шем повернулся ко мне спиной и теперь обращался непосредственно к Эрике.

— Мой отец, второй Шем, профессиональный генетик из Стокгольмского университета, разработал детали метода, с помощью которого мы сможем собрать воедино разрозненные кусочки, находящиеся здесь и там у разных Сыновей Ноя, и получить генетическую последовательность нашего прародителя: благословенного Отца Ноя.

Эрика сориентировалась в ситуации куда быстрее, чем я.

— Так значит, вы проводите… программу размножения? — она не смогла скрыть отвращения. — И намерены, в конце концов, получить Отца Ноя?

— Мы называем это генетической селекцией, а блаженных людей, предоставляющих свой уникальный генный материал, мы называем дарителями и дарительницами. А как же еще мы могли выполнить волю Божью?

— Но… но ведь это должно занять тысячи лет! А вы говорили, потоп вот-вот произойдет.

— И в том, и в другом вы правы. Однако выяснилось, что все важнейшие признаки, которые мы пытаемся объединить с помощью соответствующей селекции, сначала закрепляются, а потом передаются исключительно через женщин-дарительниц. Это привело к разработке методики, искусственно ускоряющей процесс взросления участвующих в проекте девочек. Всего через три или четыре года дарительницы уже достаточно созревают, и их яйцеклетки можно использовать для создания следующего поколения. Таким образом, мы надеемся сократить работу, требующую тысячелетий, до двух сотен лет.

— А конечным результатом станет… действительно появится другой Ной? — твердый до этого голос Эрики теперь заметно дрожал.

— Генетический идентичный благословенному Отцу Ною, лежащему перед нами, — взгляды всех присутствующих в мавзолее обратились на отвратительную мумию на мраморном пьедестале.

— Но… но как же все эти несчастные женщины… эти дети… у которых берут яйцеклетки. Такое впечатление, что вы растите их, как помидоры! И… и, если они могут давать яйцеклетки уже в три года, то какова же продолжительность их жизни?

— Продолжительность жизни? — преподобный Шем нахмурился, как будто этот вопрос не приходил ему в голову. — Даже не знаю. Но, думаю, лет десять-пятнадцать. Они находятся в превосходных условиях. А какая, собственно, разница? Все мы рано или поздно умираем — в том числе и блаженные Сыновья Ноя, чьи души отправляются прямиком к нашему Господу, и мужчины и женщины.

— Понятно. — Эрика побледнела, и ее била нервная дрожь. Она захотела отойти, но по едва заметному знаку преподобного Шема два здоровенных телохранителя преградили ей путь. Я в ярости сделал шаг вперед, но тут третий телохранитель встал между мной и его святейшеством.

— Еще один момент, мисс Велхевен, — преподобный внимательно взглянул на нее. — А вы действительно не знали ничего из того, что я вам сейчас рассказывал?

— Знала? Об этой кошмарной селекционной программе? Конечно же, нет! Откуда мне об этом знать? Да лучше бы и не знать никогда!

— Значит, отец с матерью ничего не рассказывали о…

— Мама умерла пятнадцать лет назад. А всего три дня назад отец сообщил, что я родилась в Завете. Больше я ничего ни о вас, ни о Сыновьях Ноя не знаю, — она с вызовом смотрела на него. — И вообще, зачем вы все это нам рассказываете? Чего мы еще не знаем?

Преподобный Шем, поджав губы, задумчиво смотрел на Эрику.

— Очень немногого, кроме одной вещи: двадцать восемь лет назад наши агенты обнаружили вашу мать и отца в разных концах света. До этого они никогда даже не слышали друг о друге. Однако наши генетики определили, что результат их союза станет исключительно важным, возможно, даже решающим для всего проекта звеном в цепочке, ведущей нас к возрождению Ноя. И за более чем солидное денежное вознаграждение ваши родители согласились приехать в Завет и сделать свой генный вклад в наш проект.

Эрика побелела, как мел. Такой я ее еще не видел.

— Вы хотите сказать…

— Да. Вы представляете собой четырнадцатое поколение дарительниц. И без вашего уникального генетического вклада проект просто не может быть продолжен.