Моя история крайне проста. Я владел компанией «Без риска для жизни, Лимитед», — рассказывал я. — Кроме того, у меня был компаньон — девушка по имени Эрика Велхевен. Все это вместе, плюс моя собственная глупость, втянули меня в конфликт с группой фанатиков, называющих себя Сыновьями Ноя. Теперь эти самые Сыновья Ноя хотят убить меня. Мне не хочется быть убитым. Вот поэтому-то я и скрываюсь на дне Большого Медвежьего озера.

Пришельцы дали мне воды и велели рассказывать поподробнее.

Выхода не оставалось. Я начал рассказывать все то же самое, но в деталях, правда, крайне неохотно. Последние шесть месяцев, все эти бесконечные часы, проведенные мной в одиночестве на дне Большого Медвежьего озера, именно об Эрике я старался не думать.

Я считал Сыновей Ноя просто одной из трех или четырех тысяч культурных, этнических, политических, религиозных, экономических, племенных и/или сексуальных группировок, образовавших свои собственные клавы в течение десятилетий, прошедших со времени Большого Раскола. Должно быть, в Организации Соединенных Свободных государств имелся человек, который в любой день мог точно назвать вам количество клавов, недавно признанных суверенными и независимыми образованиями, но я сильно сомневаюсь, чтобы кто-нибудь еще знал это, а самое главное — кого бы это волновало.

Кроме, разумеется, людей, подобных мне. Но даже я не знал точно, сколько теперь в мире клавов — да и меня это тоже не слишком волновало. Волновал лишь сам факт их существования. Это, да еще доказанная неспособность цивилизованных мужчин и женщин двадцать первого столетия мирно уживаться со своими сородичами в иной манере, чем убийственное братство Авеля и Каина, имевшее место тысячи лет назад.

Отчасти такое положение вещей спровоцировали люди вроде меня. Вот уже сто двадцать лет мы продавали отталкивающие поля и плазменные свипы любому, кто мог себе это позволить. Поскольку они, по сути, являлись чисто оборонительным оружием, то при их появлении не нашлось убедительных доводов, чтобы запретить. Диктаторы ненавидели их, сторонники свободы обожали. И все использовали.

Главное, что они делали, — превращали среднего гражданина в человека, практически независимого от диктаторов, полицейских, военных призывов, уплаты налогов и прочего чиновничьего беспредела. Вот почему диктаторы ненавидели их, а приверженцы свободы обожали. Кроме того, они делали обычного гражданина совершенно неуязвимым для грабителей, воров, уличных банд, революционеров, анархистов, отрядов смерти и любого, кто хотел причинить этому гражданину вред. Вот почему все пользовались ими.

И вот чем такие, как я, зарабатывали себе на жизнь.

Через некоторое время после того, как отталкивающие поля появились на рынке, 7000 басков в городке Азпейтия в северной Испании одновременно активизировали все свои поля, а затем провозгласили независимость от тех, кого именовали не иначе как Кастильскими тиранами из Мадрида. И что оставалось делать тиранам, кроме как сбросить на город водородную бомбу? У них и так хватало забот с тысячами преступников и нарушителей порядка различных степеней виновности, которые забаррикадировались под защитой своих полей и плазменных свипов по всей Испании и отказывались сдаваться.

Любой свип и поле, продающиеся где-либо в мире, имели свою собственную зарегистрированную частоту. Теоретически их можно было нейтрализовать по официально полученному разрешению от правительства. Но теория работает не всегда, особенно, когда имеешь дело с изобретательностью решительных преступников и сторонников свободы. Через несколько недель Мадриду пришлось признать Азпейтию в качестве Свободного Баскского Государства Азпейтия. Вскоре после этого все территории в южной Франции и северной Испании, населенные басками, обрели долгожданную независимость.

Но все равно натура басков осталась столь же непокорной, как и у большинства остальных людей. Когда я последний раз заглядывал в атлас, там числилось уже семь различных баскских клавов: одно королевство, одна диктатура пролетариата, два герцогства, одна демократия, одна теократия и одно анархическое государство. Причем, как я слышал, одному из герцогств вскоре грозил раскол на два отдельных клава — один исключительно для гетеросексуальных пар, другой — для представителей противоположной сексуальной ориентации…

О Сыновьях Ноя на 3 сентября 2160 года я знал только то, что они представляют собой небольшой клав религиозников где-то на так называемой Крыше Мира в Гималаях и что им потребовались услуги моей компании «Без риска для жизни, Лимитед» для установки изготовленной на заказ защиты.

— Нампа? Неужели следующая работа тебе предстоит там? — перегнувшись через стол, Эрика нежно чмокнула меня в шею.

— Во всяком случае, именно так они зарегистрированы в Организации Соединенных Свободных Государств, — я оторвался от Атласа мира, изданного лондонской «Таймс», и потер мгновенно покрывшуюся мурашками кожу. — Смотри, они расположены между северо-западным Непалом и Священным Ламайятом Тибета. — Я открыл атлас на странице с изображенным на ней индийским субконтинентом и нашел нужное место — крошечный район Гималаев. — Вот это где, гора Нампа, 22162 фута над уровнем моря. А вот тибетский приграничный город Хогарнат, а вот тут непальский Янгар. Между ними находится клав Нампа, на его западной границе высится гора Нампа, как раз между двумя городами.

— По-моему, это самый крошечный из существующих на свете клавов.

— Бывают и поменьше, вроде Ватикана в Риме и Кастро в Сан-Франциско, но, в общем, ты права, 112 квадратных миль — это немного.

— Но как они ухитряются жить там? Если верить карте, весь этот чертов клав расположен на высоте более 15000 футов. Как же они ухитряются дышать?

— Сам не пойму. Может, у них генетически модифицированные легкие. А может, над всеми селениями возведены специальные герметичные купола.

Эрика уставилась на карту. Она хорошо представляла себе проблемы дыхания на больших высотах, а как же иначе? Когда я познакомился с ней три года назад на ярмарке в графстве Типпеканоэ в Индиане на берегах реки Уобаш, она входила в состав группы скайдайверов, называвшей себя Норвежские Сорвиголовы. Все участники группы являлись норвежцами и, к тому же, членами одной семьи. Они и выглядели типичными норвежцами, по крайней мере, на мой неискушенный взгляд. Все высокого роста со скандинавской внешностью — с голубыми глазами и льняными волосами, совершенно невозмутимые — настолько, что у них хватало смелости выбрасываться из пузыря на высоте шести миль без парашюта.

Эрика была любимицей всей группы, ей тогда исполнилось двадцать три года, и более красивой женщины я еще не встречал. Я не смог помочь ее отцу в решении проблемы, из-за которой он меня вызывал. Он просил создать широкополосное отталкивающее поле, достаточно мягкое и достаточно мощное, чтобы служить сеткой безопасности, поскольку Сорвиголовы намеревались достичь земной поверхности на скорости 127 миль в час. Зато я сумел с первого взгляда по уши влюбиться в его дочь.

Чтобы убедить прекрасную мисс Велхевен, насколько ей просто влюбиться в меня — ничуть не труднее, чем мне в нее, — ушло два года, а я кочевал с группой по семи континентам. В конце концов я добился своего. С тех пор мы жили вместе до нелепости счастливо. В один из тех дней, когда ее семейство со своим номером снова окажется в наших краях (в данном случае на Свободной Территории Тусон, расположенной в тех местах, где раньше находился штат Аризона) мы планировали официально зарегистрировать брак, а потом завести выводок собственных маленьких сорвиголов с льняными волосами.

— Так, и когда же мы отправляемся в Нампу? — поинтересовалась она, придвигаясь все ближе, ее теплое дыхание касалось моего уха, и от этого по спине вверх и вниз забегали мурашки.

— Мы? То есть, ты хочешь отправиться туда вместе со мной? Значит, ты окончательно решила закрыть эту свою самоубийственную школу и окунуться в бизнес, где редко доживают до тридцати? — я всегда на это надеялся. И, однажды, мне удалось взять с нее торжественную клятву навсегда оставить самоубийственную карьеру в группе Норвежских Сорвиголов. Но добился я только того, что Эрика тут же открыла в пустыне близ Сахуариты (несколькими милями южнее Тусона) собственную школу скайдайвинга.

Она лизнула меня в ухо кончиком языка, отчего по спине тут же просто замаршировали целые батальоны огромных мурашек, и успела отскочить прежде, чем я схватил ее.

— Ну, и какой же женщине захочется доживать до такого преклонного возраста, как тридцать лет, если все это время она не сможет провести с тобой? — Эрика откинула с нежной щеки непокорную прядь золотых волос. — А тебя так часто не бывает дома…

— Но вот следующие двадцать минут я точно проведу дома, — хрипло выговорил я, вскакивая с кресла и обнимая ее в лучших традициях кодьякских медведей. Затем, крякнув, подхватил ее на руки — Эрика девушка крупная, но я тоже не карлик — и отнес на огромный диван, установленный нами в углу офиса как раз на случай подобных неожиданностей…