Пока я дожидался окончания кошмара, что-то сильно ударило меня по лодыжкам, сбив с ног, и я грохнулся на землю. Когда боль пронзила плечо и бок, я наконец понял: это вовсе не сон. Довольно долго я лежал неподвижно. Мне хотелось плакать от ярости, боли и отчаяния. Если это даже и не сон, то все равно настоящий кошмар.

Вспышка постепенно угасла, и зрение понемногу начало возвращаться. Я услышал вокруг себя голоса, слишком много и все разные, поэтому определить, что именно говорят, не представлялось возможным. Одни из них вроде бы мне угрожали, другие требовали от нас оставаться на местах и не двигаться. Помимо того, слышались все более громкие возгласы удивления, недоверия и отвращения. Очевидно, они, наконец, разглядели Яйцо, Поплавка и Паупау…

Нет, сообразил я. Только Яйцо и Паупаутама. Поплавок выпорхнула из пузыря перед посадкой. «Поплавок! — беззвучно воззвал я. — Где ты?»

А еще я услышал голос преподобного Шема.

— Да, — негромко и едва ли не с благоговением произнес он, — это определенно здесь. Я явственно чувствую эманации… Они настолько мощны… что у меня просто не хватает слов! Воистину, Господь Бог избрал это место и время, дабы явить себя. — Похоже, подобная перспектива приводила в трепет даже Шема.

— Это… это здесь, в пузыре, Ваше Преподобие? Вы действительно ощущаете…

— Да, я чувствую это так, словно в ночи для меня звонит огромный колокол. Пошли, заберем это.

Я открыл наполненные слезами глаза и проморгался как раз вовремя, чтобы разглядеть множество ног в черных форменных штанах, исчезающих в отверстии люка пузыря. Кроме того, прямо у своего лица я заметил две пары ботинок и ствол плазменного ружья, направленного прямо мне в нос. Пол в пещере был твердым и неудобным, но мне тут же вспомнились простые и ясные приказы преподобного Шема. Я старался вообще не шевелиться. Ситуация и так хуже некуда, сказал я себе, но нейродеструктор ее значительно ухудшит. А тем более — плазменное ружье.

С другой стороны, вдруг понял я, ничего хорошего не выйдет и из того, чтобы просто лежать неподвижно. Иногда просто необходимо рисковать.

— Эрика! — прохрипел я, — ты в по…

Тут же в живот мне впился ботинок, эффективно прервав мой вопрос.

— Я… — по слабому вскрику я понял, что и Эрике заткнули рот тем же способом. Но, по крайней мере, теперь я знал, что она все еще жива.

— Но почему мы не можем разговаривать? — ухитрился выдавить я, прежде чем меня настиг следующий удар ботинком.

— Потому, что вы считаетесь слишком опасным, мистер Мэдиган, — где-то рядом со мной послышался голос преподобного Шема. Должно быть, он выбрался из пузыря, когда я немного отвлекся. — Вы уже доказали, вместе с вашими… коллегами, что, возможно, являетесь самым опасным человеком в мире. На счастье, Господь Бог позволил мне возобладать инструментом своей власти прежде, чем он оказался в руках такого дьявольского отродья, как вы.

— Значит, вы забрали его? — я ощутил невероятную усталость. Все это, месяцы и месяцы непрерывных усилий ради того, чтобы преподнести Искру на блюдечке преподобному Шему.

— Да, — холодно кивнул он, а потом столь же холодно добавил: — Разденьте их. Донага. Мы должны быть уверены, что ни у кого из них нет при себе спрятанных приборов или какого-нибудь неизвестного оружия. Раздевайте их по одному, начиная с этого. И будьте крайне осторожны. Станет оказывать сопротивление, тут же убейте.

Я не стал оказывать сопротивления и неподвижно лежал на земле, пока четыре пары рук стягивали с меня одежду. К этому времени мое зрение, парализованное, как я предположил, вспышкой тактической световой бомбы, почти полностью вернулось. Я мрачно уставился в потолок пещеры, сооруженной на пару с Невидимкой как будто целую вечность назад. Даже не поворачивая головы, я видел, что освещение в пузыре по-прежнему не включено. Интересно, мелькнула мысль, как они ухитрились найти Включатель в темноте? Возможно, для некоторых странных типов вроде преподобного Шема он и впрямь светился…

Но тут я вспомнил, что засаду на нас устроили в полной темноте, а сейчас пещеру заливал мягкий желтый свет. Очевидно, Сыновья Ноя просто принесли собственные осветительные приборы. Приятный свет, подумал я, когда с меня стягивали кроссовки, очень приятный. Мягкий. Не раздражает глаза. И его как раз достаточно, чтобы Сыновья Ноя могли видеть, что делают, но недостаточно для освещения потолка пещеры, где они могли бы заметить парящую в полутьме, подобно призраку, Поплавка…

Затаив дыхание, я осторожно перевел взгляд с того, что сей час заметил, и посмотрел на пальцы ног. С меня содрали абсолютно все, включая кольцо с пальца и часы с запястья. Я по радовался, что никогда не любил многочисленных украшений.

— Теперь можно разговаривать? — обратился я с вопросом в пространство.

Теперь уже наплевать — пнут меня снова или нет. Самое главное — отвлечь их внимание от призрачного силуэта пришельца под потолком, парящего в нескольких ярдах над их головами. «Не смотрите вверх, — молился я. — Только не смотрите вверх…»

— А теперь женщину, — снова раздался голос Шема. Затем он опять обратился ко мне: — О чем бы вы хотели поговорить? Если о своей умирающей подруге, то я и слушать не стану.

— Нет, после того, как я поговорил с вами, она чудесным образом исцелилась. Я просто хотел узнать, как вы нас нашли. Это невозможно. Как вы могли подкарауливать нас здесь? — меня действительно интересовало, что он скажет, хотя и вполовину не так интересно, как увиденный уголком глаза силуэт Поплавка, исчезающий за пузырем, где, насколько я знал, все еще оставался открытым люк, через который она выскользнула в ночное небо…

— Да, я тоже подумал, что вам это может быть интересно. А еще я подумал, что мне будет очень приятно вам это рассказать. Это единственная причина, почему вас до сих пор не убили.

— Так вы все-таки собираетесь меня убить?

— После того вреда, какой вы нам причинили? И вы еще сомневаетесь? Ваша женщина, конечно, останется в живых, во всяком случае, пока. Что же до ваших… коллег… Насколько я понимаю, это инопланетные существа из другой системы, хотя, конечно, они вполне могут быть и такими же исчадьями ада, как вы сам.

— Может, они и то, и другое, — выдвинул я встречную гипотезу с целью потянуть время и дать Поплавку возможность сделать внутри пузыря то, что она задумала. Что она собирается делать? Я-то знал, как поступил бы на ее месте — схватил бы одно из плазменных ружей, а потом смотрел бы, как преподобный Шем исчезает в адском пламени. Но из нас пятерых, как стало ясно уже давно, Та, Что Решительно Преследует, наименее воинственное создание. Но теперь именно от нее зависели наши жизни…

— Возможно, — согласился преподобный Шем. — Но, если они действительно инопланетяне, а не исчадия дьявола, то, я уверен, могут поделиться с нами множеством полезных знаний. Насколько мне известно, их корабль покоится на дне озера.

— Так вам известно насчет корабля? — я снова искренне поразился тому, как много знает этот лунатик.

— Это теперь я о нем знаю. До того же, как вы это подтвердили, я лишь предполагал его существование.

— Но как вы могли о нем догадываться? — «Чего же так долго тянет Поплавок?» — И каким образом вы оказались здесь, поджидая нас?

— Ответ исключительно прост, мистер Мэдиган: мы прицепили на ваш летательный аппарат сигнальное устройство.

Я недоверчиво уставился на него.

— Сигнальное устройство? На пузырь?

— Нет, нет. На меньший корабль внутри пузыря, тот где мы обнаружили…

— На шлюпку? Но это невозможно! Вы никак не могли…

— Может, вспомните ваш краткий визит на остров Маунт-Дезерт? Я предложил вам честные и почетные условия для мирного разрешения наших разногласий и ждал вашего ответа. А вашим ответом стало неспровоцированное вторжение на мою территорию и убийство моих детей!

— Но…

— Эта шлюпка, как вы ее называете, стала средством вашего временного освобождения. Пока ваша женщина вызволяла вас, шлюпка парила над строением, защищенная разнообразными полями. Когда поля отключили, чтобы пропустить вас обоих внутрь, четверо самых бесстрашных моих сынов, чьи души теперь на небесах, напали на шлюпку.

— Но…

— Помолчите, пока говорю я! За их гибель ответственны вы и ваша женщина. Разумеется, все четверо с радостью принесли себя в жертву, но перед смертью один из них, блаженный Эгон Уголини успел незаметно прикрепить сигнальное устройство к вашей шлюпке.

Если до этого я был ошеломлен, то теперь пришел в полное отчаяние. Неужели тот, четвертый и последний из нападавших, уничтоженных нами, тот раненый, которого мне пришлось добить, поскольку он до конца цеплялся за шлюп ку? Возможно, как раз за то время он и прицепил сигнальное устройство? Почему нам тогда не пришло в голову…

— После этого, разумеется, — продолжал преподобный Шем с почти невыносимым самодовольством, появившимся в его голосе впервые, — все остальное было предначертано Господом. Мы проследили за вами до вашей базы на Большом Медвежьем озере, но в тот момент, естественно, поделать ничего не могли. Через некоторое время мы засекли ваш визит в центральный Мэн, в окрестности городка Беддингтон-Лейк, и долго размышляли о его целях. Какое новое злодеяние вы, возможно, планируете совершить? К этому времени мы, конечно, обнаружили то, что казалось некоей аномалией в толще пород под Лечебницей Ады Перкинс и начали буровые работы. Можете представить наше любопытство и, могу сказать откровенно, наш страх, когда мы поняли, что ваш летающий корабль покинул укрытие в Мэне и среди ночи приближается к нашей линии обороны.

Я буквально застонал про себя. Так значит, они все время знали, где мы находимся…

— Затем, когда мы уже приготовились атаковать ваш корабль, он внезапно остановился, развернулся, вернулся в Беддинтон-Лейк и оставался там двадцать два часа. Это сбило нас с толку, но не слишком обеспокоило. Через несколько часов наши буровые работы на холме должны были привести нас к цели. И тут, мистер Мэдиган, вы снова вмешались, как будто по воле злого рока появившись в той самой камере, куда мы толь ко что добрались. Час спустя мы заметили очередное перемещение вашего воздушного корабля, когда он вернулся в ту же самую точку залива. Мы предположили, что это место встречи с вами вместе с тем, что вы у нас похитили.

У меня просто мороз по коже пошел. Все то время, что мы считали себя в полной безопасности, каждое наше движение…

— Конечно, мы могли бы испарить вас атомной ракетой еще там. Но, в этом случае, оказалось бы уничтожено и то, что вы унесли с собой. Поэтому, мы решили позволить вам улететь, будучи уверены в том, что всегда сможем определить, где вы находитесь.

«Ну почему же так медлит Поплавок? — в отчаянии спрашивал я себя. — Сколько же нужно времени, чтобы найти оружие и превратить всех этих недоумков в раскаленные молекулы?» Я заставил себя продолжать этот безумный разговор с лунатиком, намеревавшимся вскоре убить меня.

— Так значит, когда на обратном пути мы сделали крюк в южном направлении…

— Да, мы сразу решили, что вы сделали его исключительно по соображениям личной безопасности, а истинная ваша цель — добраться до Большого Медвежьего озера. Когда вы пролетели над Западным побережьем и свернули на север, наши предположения подтвердились. После этого уже не имело смысла оставаться на Маунт-Дезерт. Большую часть наших сил мы перекинули через полюс обратно в Нампу. Я же с дюжиной своих детей на двух скоростных пузырях отправились к Большому Медвежьему озеру, зная, что вы там будете лишь через несколько часов.

— И вы устроили засаду, — я жестоко проклинал себя за то, что оказался таким полным самодовольным идиотом. Если бы я только…

— Да. Как нам стало известно, ваша так называемая шлюпка значительное время проводила в челночных перелетах между двумя точками. Первая находилась на полуострове Дирпасс, а вторая — в центре самого озера. Мы быстро обнаружили вашу замаскированную базу здесь, в пещере, и пришли к выводу, что вы в своем не приспособленном для подводных погружений пузыре вынуждены будете сначала прилететь сюда.

— И вы стали нас поджидать.

— Именно. Стали вас поджидать, — с удовлетворением подтвердил преподобный Шем. — И дождались.

Я снова едва не застонал.

«Чего же дожидается Поплавок? Неужели я все должен делать сам?»

— Ладно, — пробормотал я самым жалобным и обреченным голосом, какой только смог изобразить. — Только не надо рассказывать мне, что вы собираетесь делать с Включателем — я этого знать не желаю.

— С Включателем? Вы так это называете?

— Да. Или Искрой Жизни. Но это не имеет значения. В данный момент. Может, вы позволите мне встать и попрощаться с Эрикой? Или убьете прямо на земле, как ядовитую змею?

Наступило продолжительное молчание. Природная осторожность Шема явно боролась с любовью к показному благородству и честной игре, о которых он читал в наименее кровавых главах Ветхого Завета. Я затаил дыхание, ожидая ответа.

— Пока будете лежать, как лежите, — наконец заговорил он. — Сначала я должен проверить, надежно ли связаны ваша женщина и ваши инопланетные… коллеги. Боюсь, нам придется вести их через лес к нашим кораблям. Однако прежде чем их уведут, я, возможно, и позволю вам кратко… — Его голос стал отдаляться — он отправился на противоположную сторону пещеры. Оттуда донеслись приглушенные голоса. — Хорошо, — через минуту уже громко произнес Шем. — Пускай встанет. Расположитесь так, чтобы в любой момент иметь возможность мгновенно убить его и не угодить в кого-нибудь из своих.

С бьющимся сердцем я поднялся с земли. Ноги дрожали. Ладно, Мэдиган, в бешенстве подумал я, вот ты и на ногах, как хотел, обнаженный, беспомощный и окруженный дюжи-ной религиозных фанатиков с плазменными ружьями. Интересно, что же ты собираешься делать дальше?

«Ну где же Поплавок? Может, она выбрала именно этот момент, чтобы родить, и вовсе не собирается приходить нам на выручку?»

Я бросил взгляд на группу людей в дальней части пещеры. Эрика, как и я, была обнажена, руки и тело крепко-накрепко связаны специальной лентой. Возле нее застыли двое Сыновей Ноя с плазменными ружьями наизготовку. Трое других Сыновей принялись осторожно обматывать лентой гладкое голубое туловище Яйца. Инструментальный пояс Незапамятного с него сняли, и теперь он лежал на полу чуть в стороне. Один из Сыновей отошел, и я увидел, что Невидимку тоже раздели и теперь обматывают лентой так же, как Эрику. В нескольких шагах от них пристально наблюдал за происходящим преподобный Шем в черной боевой форме. А рядом с ним находились еще четверо бойцов в форме и шлемах; двое из них осторожно держали за концы Искру Жизни, как будто ожидая указаний, что с ней делать дальше.

Я ждал, затаив дыхание.

— Ладно, Мэдиган, — наконец обратился ко мне Шем монотонным голосом. — Можете сделать несколько медленных шагов вперед и сказать последнее прости своей женщине. Но не более пяти шагов. После этого мы уходим — а вы остаетесь здесь.

— Нет! — закричала Эрика. — Вы не можете…

Яйцо начало делиться на две половинки.

Все в пещере застыли, наблюдая, как неглубокая бороздка превращается в глубокую трещину, разделяющую верхнюю часть тела Яйца. Выглядело так, будто его разрубили каким-то невидимым топором. Там, где тело успели обмотать прозрачной лентой, появилась тонкая черная линия, а верхняя и нижняя части уже отделялись друг от друга. Единственное, что теперь скрепляет его, с ужасом подумал я, это лента…

Некоторое время Яйцо качалось взад и вперед, затем стало медленно валиться на пол. Стоявшие вокруг него Сыновья Ноя, перепуганные, должно быть, куда больше меня, тут же отскочили от пленника. Те, что окружали Эрику и преподобного Шема, оставались на своих местах с разинутыми от удивления ртами.

«Ми… ми… ми-как-то там, — соображал я, глядя, как медленно валится Яйцо. — Митоз? Так, кажется? Так это он и есть? Вроде бы кто-то рассказывал, как размножаются Незапамятные — делением. Неужели этому способствовало присутствие Искры Жизни?»

Но пока Дари Мэдиган стоял с открытым ртом, парализованный неожиданностью, а в голове у него вихрились совершенно бесполезные мысли, по крайней мере, один из нас решил использовать подходящий момент. Невидимка, чья охрана на время забыла о нем, сделал два быстрых шага вперед и голой прозрачной ногой коснулся нижней части правой ноги Шема.

Пещеру огласил дикий крик. Голова преподобного Шема запрокинулась, а руки дико задергались. Какое-то мгновение я не понимал, что происходит, но, увидев множество маленьких молний, бушующих в теле Паупаутама, вспомнил: ведь он не просто Невидимка, а еще и нечто вроде электрического угря, самая настоящая ходячая электростанция. И сейчас он, похоже, вложил в разряд всю энергию до последнего вольта.

Шема продолжало бить током. Уже не в состоянии кричать, преподобный теперь лишь дико размахивал руками. А потом, будучи все еще в контакте с ногой Паупаутама, будто приклеенной к ней молекулярным клеем, он тоже начал валиться на пол. Когда он упал, я заметил, что его левая рука сжимает стержень Искры Жизни, совершенно ошалевшие от происходящего солдаты продолжали держать ее на весу.

К тому моменту, когда тело Шема коснулось пола, его руки и голова светились ярким зеленоватым светом. А мгновением позже они начали плавиться.

И, к моему вящему ужасу, то же самое стало происходить с Паупаутамом, чья нога по-прежнему касалась ноги Шема. Не более чем за три или четыре секунды все его тело налилось зеленым светом, затем он вдруг начал таять, как снежная баба в печи, и, наконец, превратился в бесформенный зеленый желеобразный ком. Он медленно потек по полу пещеры. Внутри этого кома я различил Искру Жизни и черную боевую форму — все, что осталось от преподобного Шема.

Я едва удержался от крика. Именно в этот момент Поплавок ринулась с потолка вниз и своими длинными тонкими руками сунула в мои онемевшие руки землеройку.

С секунду я стоял, тупо глядя на нее, затем пальцы легли на панель управления и я, не задумываясь, рассек пополам солдата, имевшего неосторожность стоять прямо передо мной. Я развернулся к двум другим.

— Ружья! — крикнул я. — Бросьте их! Бросьте, бросьте, бросьте их!

Они с ужасом уставились на меня, как будто я превратился еще в одно инопланетное чудовище. Ружья выпали из их парализованных страхом рук, еще через мгновение они уже неслись к выходу из пещеры.

— Эрика! — крикнул я, резко разворачиваясь. — Быстро в…

Слова застыли у меня горле. Я увидел, как один из солдат в панике рванулся в прочь от медленно ползущей массы и в отчаянной попытке сбежать, изо всех сил оттолкнул Эрику в сторону. Связанная, она тоже начала падать так медленно, как при замедленной съемке.

Падая, она встретилась со мной взглядом.

— Эри… — закричал я.

Она упала прямо на верхушку светящего зеленого желе, еще недавно являвшегося Шемом и Паупаутамом.

— Ларри, — прошептала она. — Я люб…

Через несколько секунд она тоже превратилась в неотличимую часть кома, когда-то бывшего тремя живыми существами.

Не веря собственным глазам, я не чувствовал, как подгибаются ноги. Не в силах вздохнуть, я стоял на четвереньках, а в это время последние солдаты в панике исчезали в ночи. Неожиданно я остался в пещере с Поплавком, Яйцом и… и…

Будто откуда-то издалека я слышал пронзительный вопль ужаса, и он все продолжался и продолжался. Только через некоторое время я осознал, что кричу сам. Тут я почувствовал, как кто-то тянет меня за руку. Я поднял голову и увидел, что это Поплавок. Она разразилась обычными негромкими раскатами грома, теперь они оставались непереведенными. Переводчик, тупо подумал я, переводчика больше нет. Нас лишили возможности общаться…

Поплавок продолжала тянуть меня за руку. Как во сне, я позволил поставить себя на ноги. После этого она медленно повела меня туда, где лежало Яйцо. Я равнодушно посмотрел на него, без малейшего интереса или любопытства. Теперь Яиц стало два, гораздо более тонких и вытянутых, чем изначальное. Посередине они остались стянуты прозрачной лентой.

Поплавок снова заговорила и принялась тянуть ленты. Я нагнулся и взялся ей помогать. Когда мы сняли остатки ленты, и оба Яйца освободились, я увидел, как их щупальца слабо шевелятся. Без всякого удивления я наблюдал, как Поплавок пытается подкатить одно из Яиц к светящейся массе желе. Я никак не мог понять, зачем Поплавку это нужно, но почему-то решил, что это очень разумно. Но даже длинное тонкое Яйцо оказалось слишком тяжелым для Поплавка. Я опустился на колени и помог ей закатить Яйцо в желе. Когда оно полностью растворилось, мы закатили туда же и второе Яйцо.

В ярко-зеленом свечении желе появились голубые искорки. Где-то в глубине я заметил слабые вспышки белого света — одну, втору, третью…

Заинтересовавшись, я как-то отстраненно подумал, что почти так же выглядели внутренности Паупаутама. Может он все еще жив там, внутри желе?

А если мог быть жив Паупаутам, то как насчет Эрики?

Я нагнулся над комом, чтобы повнимательнее рассмо треть его. Нет, ничего от Эрики в нем видно не было.

— Привет, Эрика! — тем не менее сказал я. — Надеюсь, ты там жива, и Яйцо, и Паупаутам. — На поверхность желе что-то капало, вызывая на его гладкой поверхности легкую рябь. Я поднес руку к лицу и понял, что это мои собственные слезы. Это меня удивило. Я и не знал, что плачу.

Подплыла Поплавок и уставилась на меня тремя своими черными глазами. Сейчас они блестели, как никогда. Интересно, может, она тоже плачет? Поплавок проговорила что-то, чего я не понял. Она повторила, и хотя я не понимал слов, мне показалось, что я отчасти уловил смысл сказанного. Она повторила свои слова в третий раз, и тогда я, наконец, сообразил, что она хотела передать.

— Да, дружище Поплавок, — кивнул я. — Да.

Я взял ее трехпалую руку в свою, и мы вместе твердо, целеустремленно и радостно шагнули в желе.

С моих губ успели сорваться слова:

— Эрика! Я иду к те…