Преподобный Шем установил вокруг захваченного им Западного Маунт-Дезерта защитный барьер из отталкивающих полей седьмого уровня, протяженностью семьдесят семь миль побережья и четыре мили сухопутной границы. Восемьдесят одна миля — это 142560 ярдов. Отталкивающее поле седьмого уровня — самое мощное из существующих полей — обладает гарантированным радиусом действия в сто ярдов. Поскольку поле сферической формы, то для того, чтобы создать горизонтальный барьер высотой в сотню ярдов, центр каждого из полей должен отстоять от центра соседнего примерно на ту же сотню ярдов. Таким образом, чтобы покрыть полями восемьдесят одну милю периметра, требуется более чем приличное количество полей, а точнее — 1426 штук. Но Сыновьям Ноя каким-то образом удалось приобрести, установить и задействовать все 1426 штук.

Сто ярдов на первый взгляд не кажутся таким уж серьезным препятствием, особенно в наши дни, когда существует такое удобное средство перемещения, как пузырь, но стоит вам оказаться в воздухе, вы вспоминаете, что теперь являетесь мишенью для средств противовоздушной обороны, совершенствовавшихся на протяжении трех столетий. Причем, совершенствовавшихся непрерывно и крайне успешно. Когда мы все сидели в нашей штаб-квартире на дне Большого Медвежьего озера, я ничуть не сомневался, что любое воздушное судно или пузырь, попытавшееся преодолеть оборону преподобного Шема, в конце концов непременно будет подбито, сбито и/или испарено одним из нескольких дюжин способов.

Разумеется, несколькими днями раньше, когда я был крепко-накрепко прикован к гранитной стене винного погреба, Эрика и трое ее инопланетных компаньонов прорвались-таки через защитные системы Шема и ухитрились вылететь обратно, тем самым доказав, что оборона преодолима.

Но то, что получилось однажды, второй раз может и не пройти. Кроме того, первый прорыв являлся ничем иным, как молниеносным налетом с применением инопланетных технологий, застигших Сыновей Ноя врасплох. Три дня спустя я бы уже не поставил на кон свою жизнь, пытаясь использовать ту же самую тактику. В особенности, если принесшему нас туда пузырю придется обороняться от противника неопределенное время, необходимое для того, чтобы с помощью землеройки добраться до Искры Жизни.

Нет, лобовую атаку на Лечебницу Святой Ады Перкинс можно считать самым верным способом покончить с собой.

Тем не менее, мы продолжали прикидывать, как осуществить наши намерения.

— Слушайте, у меня отличная идея! — вдруг громко воскликнула Эрика. Дело происходило во вместилище гармоничной коллективности, где мы сидели, в пятидесятый раз обмусоливая различные варианты. — Ведь поле глушителя, использовавшееся для защиты пузыря при спасении Ларри, простирается на шестьсот ярдов. Помните, как оно нейтрализовало все, что с ним соприкасалось? Значит, мы можем включить его, вслепую провести пузырь через их линию обороны, сесть прямо на крышу дома бабули Перкинс, а потом просто не отключать поле, пока будем прокапываться до Включателя! Ведь он находится на глубине всего семьсот футов, а это практически в радиусе действия поля. Пока мы будем копать, нас никто и ничем не достанет. Потом, когда Включатель окажется у нас, мы…

— А ты помнишь про те булыжники, о которых я говорил? — перебил ее Паупаутам. — Большущими булыжниками можно обстреливать из катапульты даже пузырь, находящийся под защитой глушителя. Ты, конечно, скажешь, что в наше время катапульт просто не существует. Может, и так. Но Сыновья Ноя запросто могут подняться повыше и забросать нас камнями из своих собственных пузырей. Уж если что и можно точно сказать про остров Маунт-Дезерт, так то, что там имеются миллионы и миллионы камней.

— Точно, — тихо отозвалась Эрика.

— Кроме того, следует учитывать и следующее: поле глушителя глушит в радиусе шестисот ярдов. Если мы выйдем из пузыря и попытаемся начать копать, землеройка тоже не будет работать. А сами мы окажемся в полной темноте.

— Точно, точно. Прошу прощения. Как я только сама не сообразила!

— Ничего, ничего! — снисходительно заметил Паупаутам. — Будем думать дальше. — Серые выпуклости на лице Невидимки обратились на Ту, Что Решительно Преследует и Бросающего Вызов. — Мы все равно что-нибудь придумаем, верно?

И мы придумали.

Идея выглядела просто, хотя от нее аж дух захватывало. Если мы не можем преодолеть барьер из отталкивающих полей с воздуха, не можем прорваться сквозь него, то мы можем проникнуть внутрь под ним.

Идея оказалась столь примитивной, что мы додумались до нее только через четыре дня…

Теперь же, после пяти дней размышлений и за одиннадцать до того, как Той, Что Решительно Преследует предстояло произвести на свет своего отпрыска, мы были готовы действовать.

А это, в свою очередь, означало, что Ларри Мэдигану предстояло долгое, очень долгое плавание в холодных мрачных водах океана.

— Но ведь я живу в Аризоне вовсе не просто так, — пытался слабо протестовать я. — Я живу там как раз потому, что ненавижу воду. Особенно в больших количествах. А еще…

— Тихо! — перебила меня Эрика, в четвертый раз за последние двадцать минут проверяя мой водолазный костюм с подводным двигателем, в который я с трудом облачился незадолго до того. Мы находились в шлюпке у побережья центрального Мэна. Неподалеку от укрепполосы Западного Маунт-Дезерта — всего в каких-нибудь паре-тройке дюжин миль. — Подводное плавание — это просто здорово. Тебе наверняка понравится.

— Для человека, считающего лучшим на свете развлечением прыжки из пузыря без парашюта, все, что угодно — здорово, — кисло заметил я.

— Нет, ты просто безнадежен, — пробормотала она из-под закрывающей лицо прозрачной маски. — Ты прихватил аварийный запас кислородных пластырей?

— Конечно. Они у меня тут, на поясе, а еще несколько на руках и ногах.

— А ты знаешь, как с ними обращаться?

— Если кончится воздух, то я просто отлепляю пластырь и пришлепываю его на голую кожу.

— Правильно. И постоянно следи за индикатором системы жизнеобеспечения. В случае чего она должна запищать.

Индикатор загорится красным, и тебя как следует дернет током, но все равно, никогда не знаешь…

Я мрачно взглянул на закрепленный на правой руке дисплей.

— Да, после того, что ты сказала, я стал чувствовать себя гораздо лучше.

Эрика по-женски фыркнула и занялась своим собственным костюмом с двигателем для подводного плавания. Закончив проверку, она взглянула на Яйцо, стоящее с обычным изяществом посреди тесной рубки шлюпки.

— У тебя все есть?

— Да, Эрика. Землеройка, передатчик, гирокомпас. Два генератора отталкивающего поля. Пищевые концентраты. И, разумеется, мой пояс с инструментами.

— Все закреплено надежно?

— Абсолютно. Неожиданностей не будет.

В почти полной темноте рубки я взглянул на Яйцо. Не считая всего того, что оно сейчас перечислило… больше всего оно походило на обычное голое яйцо.

Впрочем, подумал я, что такое шестимильный заплыв в темных водах Атлантики для существа, обладающего природным движителем и системой ориентации? Все равно, что прогуляться по парку…

Я нервно сглотнул и прошелся рукой по гладкому стволу своей землеройки. Я знал: если что-нибудь случится с Яйцом, именно мне придется покинуть убежище отталкивающего поля, чтобы…

— Ну и как, мы готовы? — осведомился Невидимка, сидевший за пультом управления шлюпки. Нам правдами и неправдами все же удалось убедить Освещающего Путь облачиться в земную одежду, чтобы он хоть немного напоминал человека. Теперь на нем был матросский костюм, черные кроссовки и черная матросская шапочка, почти полностью скрывающая голову. При свете дня Невидимка и при этом ни за что не сошел бы за человека, но ночью, в темноте и издалека…

Я взглянул на поросший лесом склон холма в двух милях к югу, где мы с Эрикой недавно установили на стволе кривой сосны третий и последний радиомаяк. Во рту у меня внезапно пересохло.

— Да, — отозвался я. — Готовы. Вперед!

— Эрика?

— Я готова.

— А ты, Вечно Бросающий Вызов Номер Семь До 443 Поколения?

— Я тоже готов. Пора начинать.

И мы начали.

Одна мысль мучила меня, когда мы неслись сквозь ночь: вернемся ли мы когда-нибудь?..