Оказывается, у Келли есть нечто получше.

Она останавливается у двери с надписью: ТОЛЬКО ДЛЯ ВЫХОДА ИЗ КИНОТЕАТРА.

Она достает ключ из кармана, который подходит к замку.

* * *

Во всей этой суматохе Пит забыл, что дядя Келли владеет кинотеатром. Там он впервые ее увидел – она работала за прилавком во время летних каникул. Он даже покупал у нее попкорн пару раз, стесняясь сказать ей что-либо.

Пит почти уверен, что сегодня вечером так не получится. Они сидят на паре плюшевых сидений. Передний ряд, балкон. В зале горит свет, но очень тусклый. Келли уже наполнила пластиковый пакет льдом из бара с закусками, и сейчас она прижимает его к ребрам. Пита она тоже неплохо накормила. Принесла ему пару шоколадных батончиков, которые он слопал подобно голодному волку. Сейчас он занят большой "Kолой" и ведром со вчерашним попкорном. Этот пятидневный голод довел его до края, но сейчас Пит должен признать, что он не думает о своем желудке.

На самом деле, сейчас его беспокоит только одна вещь.

- Этот сукин сын пытался нас убить, - говорит Пит.

- А что тебя удивляет? – улыбается Келли. – В конце концов, сегодня ночью ты проник в его дом и спер один из его стволов.

- Он мог не знать этого.

- Ну, у таких парней, как Рикс, всего одна шестеренка. Может для него и не важно, что ты сделал.

- Мне можешь этого не объяснять, - говорит Пит, вспомнив о той взбучке, которую устроил ему Рикс с помощью дубинки. - Я знаю все, про Джерри Рикса.

- Неа. Ты можешь так думать, но, на самом деле, ничего ты не знаешь.

Пит нахмуривается. Пока она отвешивает этот комментарий, он остается в неведении, он вспоминает, что те два футболиста сказали о девушке, и пока это особого смысла не имеет. Пока Пит не хочет ставить себя в один ряд с Райли Блейком и Марти Вестоном, он должен задаться вопросом, не заставили ли события сегодняшнего вечера его мозг работать немного активнее, чем обычно.

- Может я слегка туповат, - продолжает он. - Ну, если ты пытаешься мне на что-то намекнуть, то лучше тебе это прямо сказать.

- Хорошо, зайдем с другого конца. Что ты обо мне знаешь, Пит?

- Ну, я слышал, что твои родители погибли в автокатастрофе.

- Неа. Это ложь.

- Чего?

- Мои родители погибли, верно, но не автокатастрофе. Как-то ночью, трое мужчин появились у нашего дома. Одним из них был твой приятель, Джерри Рикс. Остальные двое - Ральф Джаррет и какой-то парень, по имени Кирби... Думаю, он работает на зернохранилище. Они все были вооружены – они ворвались в наш дом. Кирби пристрелил мою мать, убил ее до того, как она просто успела осознать, что происходит. Отец бросился на него, но ему даже не удалось к нему приблизиться. На его пути встал Рикс. Они подрались, и мой отец упал на землю, а затем, все троя принялись за него...

- Господи.

- Я пыталась убежать, но меня поймал Джаррет. Думаю, я слегка с катушек слетела... Я помню, что он ударил меня пистолетом, и я на какое-то время отключилась...

Келли на какой-то промежуток остановилась, чтобы глубоко сглотнуть.

- Когда я пришла в себя, мой отец сидел в кресле. Его лицо было месивом. Все в синяках и в крови... Я едва могла разобрать, что он говорил. Рикс и остальные двое расспрашивали его о вещах, которые я не понимала. Я помню, как Джаррет спросил его, реально ли он думал, что ему удастся сбежать из того, что он ушел за Черту. Mой отец тогда сказал: Черт. Да мне удалось продержаться почти двадцать лет. Их всех это только рассмешило, и Рикс сказал, что теперь ему придется за все заплатить, раз уж они наконец его поймали.

Отец тогда спросил, не из Гильдии ли они сборщиков урожая? Я еще помню, что Рикс сказал: Ну, мы не совсем оттуда, - затем он сказал, что забирают меня, чтобы вернуть долг отца городу. Помню как он сказал: Кровь уладит сделку.

Я смотрела на маму, которая лежала на полу в луже собственной крови, когда Рикс сказал те слова. А затем он просто пристрелил моего отца. Bот так, просто. Ублюдок направил пистолет на лицо моего отца, нажал на курок, и...

- Тебе не обязательно это рассказывать, – перебил ее Пит.

- Я не могу это рассказывать. В конце, они получили то, что хотели. Они привезли меня в город и оставили в доме у дяди. Никто в семье ничего мне не сказал. Они даже не обсуждали, что произошло. Я была в ужасе. Все не так, как тебе кажется, даже в те дни, когда мне удается с этим бороться. Это было как болезнь, как чувство, которое ты никогда бы не хотел внутри себя. И оно продолжает там ползать. Я не могла спать по ночам. В течение дня я не могла сосредоточиться. Если я не думала о вещах, которые уже произошли, я думала о вещах, которые могут произойти. Это было ужасно.

Я не могла трезво мыслить, пока не началась учебная пора. Именно тогда я впервые услышала о Гоне. Я решила, что таким образом может у меня будет возможность сбежать. Пока все охотятся за Зубастым Джеком, я бы свалила из города. Это казалось отличной идеей... до сегодняшней ночи. Те два идиота загнали меня в угол, казалось, что весь план провалился до того, как мне удалось пройти даже три квартала. И вот тогда я поняла, что ничего не изменилось – все было ровно также, как тогда, прошлым летом, в нашей гостиной, когда Рикс и те двое ворвались в нашу дверь. Все, о чем я могла думать, так это о том, как все на самом деле забавно выходит.

- Забавно?

- Ну, да. Во-первых, я, которая думала, что во всем разобралась. А затем, все остальные...

Келли остановилась и потрясла головой.

- Что? – спросил Пит. - В смысле, все остальные?

- Каждый пацан в этом городе гоняется за страшилой с тыквенной головой, перепуганный до смерти пугалом с огромным мясницким ножом. Каждый пацан в этом городе верит, что есть выход из этого города, через сказку, хотя на самом деле - никакого выхода нет.

- Ты пытаешься сказать, что Зубастый Джек не настоящий?

- О нет, он настоящий, настоящий насколько это возможно. Зубастый Джек где-то там. Но я не думаю, что именно он - страшила, Пит. Я думаю, что он - нечто другое, причем абсолютно другое... Нечто, что не особо отличается от тебя либо меня.

Пит не вставал с кресала. Он как будто в него врос. Он взвешивает каждое слово, что услышал от Келли. Он не до конца их осознает, но он снова зачерпнул рукой попкорна, примерно так, как когда ты понимаешь, что все идет по настоящему неплохо. Сейчас он пялится на темно-синие шторы, что висят над сценой, как будто ожидает, что они вот-вот распахнуться и покажут ему сценарный поворот, который прятался за ними.

- Кто победил в прошлогоднем Гоне? – cпрашивает Келли.

- Парень по имени Джим Шепард.

- И что с ним произошло?

- Черт, да все это знают. Шепарду набили полные карманы денег, и он свалил из города. Я слышал, что сейчас он где-то на западе, и...

Мгновенно слова как будто умерли во рту у Пита. Это понимающая улыбка Келли их убила. Но Келли это не беспокоит. Молчание Пита означает, что его мозг наконец-то заработал.

Ну да. Пит начинает думать. Может он думает о родителях Джима Шепарда, которые не были особо-то рады получая новенький дом и бесплатную поездку в банк и на рынок, и тому новенькому сияющему черному "Кадиллаку", припаркованному на шоссе, у которого и тысячи миль пробега-то не было. А может он думает о самом Шепарде, что это был за пацан, какие неприятности он доставил городу, если бы просидел здесь еще год и начал бы мудреть, понимая как все устроено.

Или может быть, просто может быть, Пит думает о группе людей, которые зовутся "Гильдия сборщиков урожая", и о штуке, которая возвышается там, в кукурузном поле. Может быть, ему интересно, какой ужас может породить такой неудачник, а еще интересно, не было ли семя посажено ночью на прошлый Хэллоуин в грязь, политую кровью убитого парня.

* * *

Темно-синие шторы по прежнему закрывают экран кинотеатра, как саван, но Пит вполне может сейчас сойти за человека с рентгеновским зрением, потому что он точно видит фильм, прокручивающийся у него в голове. Называется он "Зубастый Джек", и этот ублюдок только что сорвался с цепи.

Ну, знаешь, как это бывает, даже если речь идет всего лишь о самых жутких откровениях. Ты отдаешь свои деньги, комфортно устраиваешься в кресле, ешь свой попкорн... и вдруг в двадцати футах от тебя появляется переодетый Норман Бейтс, направляющийся к тебе с ножом в руке, или Винсент Прайс, дергающий за ниточки своей скело-марионетки-убийцы, стоящей там, наверху, в домe на Призрачном холме, или тот несчастный сукин сын, который обнаружил ту первую капсулу во "Вторжении похитителей тел". Это те сюрпризы, которые заставляют тебя вздрагивать в темноте, но ты можешь оставить их там же, стоит только захотеть. Идут титры, и ты допиваешь последний глоток "Kолы" из своего бумажного стаканчика и засовываешь пустой пакет из-под попкорна под сиденье вместе с Норми и Винсом, и выходишь из кинотеатра, идешь по улице и возвращаешься в мир, в котором ты живешь.

Но с историей Зубастого Джека все обстоит иначе. Тьма... свет... все это живет здесь. Реальность реальна, не важно по какую сторону экрана ты сидишь. Как только ты сорвал маску Фантома с этого простофили, вы окажетесь лицом к лицу с правдой, ты постучишь в дверь кулаком правды. Ты прорыл дыру в уродливой шкуре этого монстра, и она покрыла тебя сверху донизу шрамами, и теперь, когда ты живешь в месте, где течет черная кровь, выхода нет.

Ну, да. Вот где мы сейчас. Пит МакКормик сидит в кинотеатре, шестеренки в его голове вращаются с такой скоростью, с какой никогда не вращались. Зубастый Джек, за рулем "Kрайслера" Митча Крейншоу, проезжает через город, который он не видел ровно год. Эти двое - настоящий предмет для исследований в разрезе "до" и "после". Основной претендент на победу в Гоне в этом году, и прошлогодний бессменный победитель.

Потому что у Зубастого Джека есть имя, и если ты до сих пор не догадался, имя его - Джим Шепард. Год назад, в такую же ночь, Джим уложил 62-ю версию Зубастого Джека цепью. Прошлогоднюю версию Шепард поймал, когда прокрадывался через канализационный люк на улице Вест Оркхард, снес этого тупоголового простофилю в этом проходе в схватке один на один.

Для старины 62-го схватка один на один, по сути, не была вызовом. B эту ночь, по дороге в город, ему пришлось убить семерых, так что он уже пометил Шепарда, как "восьмого". Так что Джек просто направился в сторону Шепарда с ножом на перевес и, по сути, ничего сложного. Одним ударом старина Зубастый порезал запястье Джима до кости. Затем выдавил мясо из ребер Джима вторым ударом, но того это даже не замедлило. Он круто дал сдачи, разбивая зазубренную гримасу Джека ударом цепи, превращая его усмешку в месиво и разнося половину того, что считалось головой Джека.

К тому времени, как Джим закончил, все, что осталось от 62-го, это сломанная штука, дергающаяся на земле. И все же момент победы был не таким, каким его представлял Джим. Это было странно... выбивало из колеи так, как он никогда не мог себе представить... например, выиграть Индианаполис-500[3], но при этом задавить собственную собаку.

В пылу момента, Джим не очень осознавал это чувство. Но даже в пылу момента, он осознавал невозвратность всего, что сделано, что теперь пути назад нет. Так что, он просто наблюдал, как Зубастый Джек трепыхался и умирал, и от этого зрелища он слегка поехал головой. Ну, понимаешь. Все эти противоречивые эмоции, которые сейчас вспыхнули одновременно в голове Джима. Им нужен был выход.

Так что Джим просто перестал их сдерживать. Он поднял голову лицом к луне и закричал. По любому, именно этого и ждал от него весь город. Победитель этого года кричал посреди улицы, и все приступили к празднованию. Первыми начали остальные пацаны участвующие в Гоне, потому что та мертвая хреновина посреди Вест Оркхард привлекла их, как гнилое мясо стаю мух. Они прибывали дюжинами, они раздирали Джека и поедали то, что было спрятано в его внутренностях, Шепарда все хлопали по спине, поднимали его на плечи.

Победителю стали отдавать почести. Кто-то сунул ему полную горсть конфет. Конфеты были связаны в узел с помощью красных лиан, которые напоминали кровавые струпья, но Джиму было плевать. Он впился в эти лианы и начал лопать, пока парни несли его по главной улице, он даже не осознал, что связка конфет в его руке пульсировала, подобно человеческому сердцу, всего пару мгновений назад.

Парад шел свой процессией по Дубовой улице, по направлению к главной. Ну, ты знаешь маршрут... Ты даже сейчас можешь их там видеть. Своим внутренним взором, конечно. А вот и они... отцы города ожидают Джима на площади, мэр и священник стоят смирно, преисполненные гордости на ступенях старой церкви. Люди толпятся на улицах, подъезжают на семейных седанах, спешат пешком из близлежащих районов.

Отец Джима притормаживает свою развалюху, пока мэр пожимает его сыну руку. Мать Джима размазывает слезы по его щекам, пока обнимает его, а он даже не может понять, почему она плачет. Он едва может отследить то, что сейчас происходит. В дали лязгает церковный колокол. Младший брат Джима стоит рядом с ним в халате, хлопаются двери, отовсюду слышны шаги. Из радио на приборных панелях автомобилей раздается рок-н-ролл. Все завывают и улюлюкают. В порыве празднования мистер Хейнс открывает вход в кинотеатр. Он раздает попкорн бесплатно, а также "Kолу" и конфеты, но настоящее шоу - снаружи на улицах. Никто не хочет торчать внутри зданий, когда такая вечеринка происходит снаружи.

Но вечеринка длится недолго. Во всяком случае, не для Джима. Вскоре толпа начиняет редеть. Этот крутой коп, Джерри Рикс, заталкивает Джима и его отца в церковь. Мэр уже внутри, как и шеф полиции. Мужчины обходят алтарь и связывают себя узлом вместе со священником... и обмениваются несколькими словами с отцом Джима... и внезапно они выходят через заднюю дверь, а Джим крепко связан в центре толпы, как будто сам Гудини проделал эту работу и сделал это правильноя.