Сразу по приезде в Германию я сделала две вещи: спрятала подальше свою косметичку и сменила туфли на высоком каблуке на плоские полуботинки.

– Понимаешь, Светушка, – откашливаясь и смущаясь, пояснял мне Леопольд. – Хоть я и сам с удовольствием наблюдал ваших красавиц с профессиональным макияжем и на шпильках, но здесь так ходят только проститутки. Это, понимаешь, как бы их фирменный знак. Тебе надо будет привыкать к другой форме одежды.

Другой формой одежды оказались джинсы, футболки, свитера, две куртки – лёгкая и тёплая, и обувь на плоской подошве. Всё.

Бюргерши в возрасте от тридцати до плюс бесконечности дружно ходили в брюках, без тени косметики и с модным ёжиком на голове. Единственным развлечением несчастных золушек были длинные разноцветные платки, которые они многочисленными кругами наворачивали вокруг шеи.

Глаз радовала молодёжь – они выделялись из толпы татушками и пирсингом. Девушки носили мини-юбки, натянутые на разноцветные леггинсы, а парни – широкие штаны с печально повисшими до земли подтяжками и обманчиво глубоким гульфиком, называемым у нас в простонародье мотнёй.

Так я превратилась из разукрашенной и обвешенной бижутерией русской матрёшки в одну из особей европейской породы – женщину без возраста.

Со временем я оценила всю практичность этого стиля. Во-первых, это позволяло сократить до минимума статью расходов на одежду, а во-вторых, исключив из жизни каблуки, я позабыла об уставших к вечеру ступнях.

Урок первый. Как гласит русская пословица: «Будь скромнее, и люди к тебе потянутся».

Следующее, к чему мне надо было привыкать, был непоколебимый никакими мировыми катастрофами, созданный годами и на века Лёвушкин распорядок дня.

Каждый день он просыпался ровно в четыре часа пятьдесят минут. Варил кофе, курил сигарету и ровно в полшестого отчаливал на автомобиле в соседний городок на свою работу.

Этот порядок не нарушался и в праздничные дни, с тем отличием, что Лео не надо было ехать на работу, и он мог ещё пару часиков вздремнуть в зале на диване, укрывшись мягким пледом.

На мои вопросы, чего он так рано поднимается в выходные, Лёвушка выдал мне интереснейшую версию долголетия, основанную на реальном примере его любимого музыкального исполнителя, участника группы «Роллинг Стоунз».

– А знаешь ли ты о том, что врачи уже давно предрекли ему неминуемую погибель от сигарет и алкоголя? А он, понимаешь ли, уже к восьмидесяти потихоньку приближается. И до сих пор всё так же весел и здоров. И всё это потому, что он просыпается всегда в одно и то же время, независимо от того, в какой точке мира находится. Что касается вредных привычек, то, будучи заядлым курильщиком с юных лет, он просто не представляет себе, как можно начать день без сигареты, – рассуждал Леопольд.

Теперь мне было ясно, почему Лео вставал в одно и то же время и целый день не вынимал сигарету изо рта. Видимо, вдохновлённый примером гитариста, Лёвушка намеревался жить вечно.

Домой Леопольд приезжал ровно в пятнадцать ноль-ноль. После чего наступало время кофе, напоминающее мне английское чаепитие «файв-о-клок».

Ровно в девятнадцать мы замирали перед экраном телевизора. В стране наступал так называемый «файер-абенд» – время отдыха от праведных трудов.

К моему удивлению и возмущению, в вечернее время я не могла заниматься ничем иным, как сидеть с Леопольдом перед телевизором, выслушивая его комментарии к мелькающим на экране новостям.

После просмотра новостей и кинофильма, в двадцать два часа наступало время идти ко сну, которое мне уже хотелось по-солдатски назвать «отбой».

В первый день, когда осчастливленный Леопольд уехал на работу, а мои языковые курсы начинались только со следующей недели, у меня освободилось время для домашних дел.

Я гуляла по его трёхкомнатной квартире, по-женски оценивая состояние Лёвушкиного холостяцкого хозяйства.

В кухонных шкафах неплохо было бы навести порядок. Разобраться в батарее разнокалиберных бутылок. И – ага! – вымыть окна и постирать когда-то шикарные, но со временем пожелтевшие от табачного дыма шторы.

Начать я решила скромно, всего-то лишь с одного окошка, памятуя страшные истории о браках с иностранцами, услышанные мною в период подготовки к этому самому браку.

Леопольд звонил мне с работы с завидным постояннством два раза в день – в восемь утра и сразу после обеда.

В тот злополучный день я не стала тревожить его душеньку моими партизанскими намерениями и с готовностью согласилась, что после полдничного кофе можно пойти прогуляться по такой редкой солнечной погоде.

Успею до его прихода, и не заметит ничего. А потом – сюрприз! Поглядим на его реакцию.

Снимались шторы нелегко. Замысловатый механизм карниза заставил меня попотеть с тремя широкими и длинными полотнищами портьер гостиной, но всё же я их победила.

Вымыть пространное четырёхстворчатое окно не составило особого труда, не считая снимания с подоконника и постановку обратно многочисленных горшков с цветами, которые Лео поливал неизменно в воскресенье после обеда.

В тупик поставил меня вопрос, как правильно включить стиральную машинку.

Разобравшись кое-как с проводом электросети и двумя шлангами – вливающим и выливающим, я плотно застряла на картинках режимов стирки и, если честно, побоялась взять на себя ответственность за возможную порчу леопольдовского имущества. Я представляла его возмущение, если дорогие шторы вдруг придут в негодность.

«Вот незадача, – думала я с досадой. – Ну что же, придётся признаваться. Хотя можно и после работы за час постирать и повесить, и – гуляй, Вася!»

Но не тут-то было! Разложенный по полочкам распорядок дня Леопольда был порушен русскими незапланированными авральными работами, а сам Лео был сбит с толку совершенно.

Запихнув в машинку несчастные шторы, он разгуливал по квартире в рабочей одежде, курил одну за другой и нервничал, не представляя себе, как же он теперь эти самые шторы должен водворить на место.

Оказалось, что сам он никогда этим не занимался, а нанимал специальную фирму, которая в один день снимала все шторы в квартире, а на другой вешала обратно на вымытые домработницей окна.

– Ну, не переживай, дорогой. Раз я их сняла, значит, наверняка есть способ повесить их обратно. Ещё и погулять успеем.

Какой там! Он ещё не мылся, бутерброды не делал, маме не звонил…

Потом мы вместе вешали пахнущие свежестью молочно-белые шторы на чистое прозрачное окно. Леопольд неумело ломал пластмассовые крючки и искал в недрах своих хозяйственных ящиков их пожелтевших от времени собратьев. А я, стоя высоко на металлической домашней лестнице, пришивала их на скорую руку на верхнюю часть портьеры.

С сожалением заключив, что солнечная прогулка не удалась, Лео вынес резюме по моей сегодняшней инициативе:

– Пойми, Светушка. Это мне слишком дорого обходится – три часа с одной шторой работать. Если помножить стоимость моего рабочего часа на три, а потом эту сумму ещё на пять окон, то получится в два раза дороже, чем делает приглашённая фирма.

К тому же производительность труда моего завтрашнего дня страдает, я сегодня вечером не отдохнул как следует. Нерационально и бестолково.

Вот тебе и раз.

Урок второй – словами Вольтера: «Для великих дел необходимо неутомимое постоянство».