Утренняя погода полностью соответствовала обстановке в доме. Серые облака затянули вчерашнее голубое небо, и мелкий дождик старательно прибивал пыль на листьях деревьев соседней лесопосадки.

Леопольд сосредоточенно жевал свой бутерброд, бросая на меня недружелюбные взгляды. А потом молча уселся на балконной табуретке, выпуская клубы дыма в пасмурное небо, всем своим видом напоминая мне старого одноглавого дракона, только что проигравшего битву за прекрасную принцессу.

Я убрала постель, перемыла утренние чашки и спросила примиряющим голосом:

– Дорогой, что бы ты хотел сегодня на обед?

– У меня нет аппетита, – упрямо заявил Леопольд, подозревающий, наверное, что следующим шагом русских будет его отравление.

В глубине моей ни в чём не провинившейся души постепенно начинал нарастать протест.

«Да что он себе позволяет, этот немец? – возмущённо подстрекала меня моя чистая совесть. – Кто ему чего плохого сделал? Нечего со своим уставом в чужой монастырь соваться. Я, понимаешь, ношусь с ним как курица с яйцом, даже Ване некогда позвонить».

Я вдруг поняла, что ужасно соскучилась по Ваньке, которого не видела уже три дня.

– Ты куда собралась? – озабоченно осведомился Лео, намеревавшийся провести день в доказательствах своей правоты.

– Не твоё дело, – храбро ответила я, подозревая, что это может быть последним этапом в наших отношениях. Но обида за своих уже гнала меня дальше.

– Сосиски – в холодильнике. А тебя я закрою на ключ! – я мстительно хлопнула дверью перед носом растерявшегося от изумления Леопольда.

Трясясь в газельке проложенным маршрутом, я размышляла о правильности своего поступка. Сразу поскучневший от дождика, но всё равно любимый город мягко гипнотизировал мелькающими в окошке однотипными домами.

«Ну и бог с ним, с иностранцем… Погуляла – пора и честь знать… Где родился, там и сгодился… По Сеньке и шапка».

– Недолго музыка играла, – как всегда кратко, но в точку констатировал папа, с самого начала скептически относящийся ко всей этой истории.

Нацелованный мною Ванечка побежал обратно к компьютеру, а мама заговорщицки показала мне взглядом на кухонную дверь. Процесс задушевных разговоров был отработан до мелочей, мужчины при этом к разговору не допускались.

Вооружившись для конспирации заварным чайником с вишнёвой наливкой собственного изготовления и дополнив якобы мирную картину чаепития двумя чашками вместо рюмок, мы с мамой заняли свои позиции за кухонным столом.

За три с половиной часа моя мудрая мама, являющаяся беспрецедентным образцом женского терпения, прожившая с папой всю сознательную жизнь и потому знавшая все известные науке приёмы мирного сосуществования с этими «жизнеотравителями», уговорила меня вытереть слёзы и провести разведку телефонным звонком.

– Светушка, – жалобным голосом прохныкал несчастный Лёвушка в трубку, – где у тебя ромашковый чай? У меня живот болит…

Ах ты, господи! Чуть не угробила иностранца.

– Ивана возьми с собой, – наставляла мама, попутно доставая с полки коробку с ромашковым чаем. – Он при ребёнке постесняется с тобой ругаться. К тому же будет вам на вечер развлечение, пусть Ваня с ним в шахматы поиграет. Ну, давайте!

Притихший на диване Леопольд был искренне рад, что мы его размуровали.

Я с озабоченным видом, стараясь скрыть в глазах смешинки, заваривала на кухне чай. Иван разложил шахматную доску прямо на диване и привычно расставлял белые и чёрные фигурки.

Потом мы хохотали над проигрышами смущённого Лео, ужинали сосисками с картофельным пюре и решали, кто же будет спать на Ваниной раскладушке.

– Светушка, я тебя люблю, – шептал мне на ухо как ни в чём не бывало выздоровевший Лёвушка, и в этот момент я поняла: это судьба.

Никуда он от нас не денется. Не для того он пережил столько страхов, летел за тридевять земель и, что немаловажно, уже потратил столько денег, чтобы потерять свою любовь из-за какой-то чепухи.

– Всё будет хорошо, – я погладила его по плечу. И действительно, все остальные дни прошли как по маслу.

Он почти перестал обращать внимание на привычные нам, но необъяснимые его разуму вещи. И только иногда вежливо спрашивал. Например: «Почему бабушки торгуют около магазинов семечками?» Или: «Почему в супермаркетах обязательно дежурит секьюрити?»

Я объясняла как умела.

Мы гуляли с Иваном в парке аттракционов, куда мы ходили по большим праздникам из-за высоких цен на билеты, которые были мне не по карману.

Счастливый Ванька прыгал до неба на батуте, а не менее счастливый Лёвушка, который сам детей не имел, но, как оказалось, любил, вытирал слёзы умиления, когда Ваня в благодарность теребил ладошками седую бороду на Леопольдовых щеках.

Будучи ласковым от природы, Ванечка быстро проникся доверием к доброму немцу, который не только восхищался его шахматными талантами, но и считал его героем, невольно ответственным за наше случайное курортное знакомство.

Мы обедали под водочку у родителей, и папа так же громко продолжал кричать:

– При коммунистах мы жили хорошо! Переведи ему – и квартиры давали, и путёвки в санаторий!

А Леопольд не мог понять – шутит он, что ли?

Я же проявляла чудеса дипломатии, находясь между двух менталитетов. И, пытаясь сохранить мир в семье, переключала их от диктатуры с демократией к бытовым темам – дача, особенности национальной кухни.

Разрумянившийся от горячих маминых пельменей, Лёвушка хрустел солёными огурчиками и вовсю наслаждался ролью дорогого зятя.

Потом я знакомила Лео с нашим городским рынком, который в нашей местности называется «базар».

Пышнотелые торговки павильона «Молоко», в белых фартуках и косынках, наперебой зазывали растерявшегося от обилия женского внимания иностранца.

Мурлыча и причмокивая, пробовал Леопольд густую деревенскую сметану. Наливая в пол-литровую банку тягучую жидкость, торговки весело кивали на прощание необычному покупателю:

– Кушайте на здоровье!

А Леопольд благодарил сразу на двух языках:

– Данке! Пасиба!

Сидя под навесом ЧП «Баграмян», мы обедали шашлыком, приправленным большой порцией маринованного лука, и пили прохладное пиво прямо из бутылок.

«Открыты окна настежь, и музыка звучит», – разносил ветерок популярную мелодию.

И наконец, незадолго до отъезда, мы с подругами собрались вывезти Лео на природу, на облюбованную нами турбазу «Лесная сказка».