– Соня! – Давид, сверкая улыбкой, подошел к командному мостику.

До начала квалификации оставалось полчаса, механики трудились над машиной, а сам Моро только освободился после пресс-конференции, на которую его сопровождал Ник. Практически держал за руку, лишь бы опять чего не вышло. Надо думать, после общения с прессой Ник отвел Давида в гаражи – больше никакой свободы перемещений для любителя помахаться на парковке во время важных заездов.

Соня не спешила таять даже от самой сокрушительной улыбки и нахмурилась:

– Скажи сразу, что ты задумал.

– В каком смысле?

– В прямом, Давид. Ты несколько лет меня либо игнорировал, либо пыхтел от злости, находясь рядом. А сейчас вдруг заулыбался, да еще после драки с Вайсбергом и узнав, что я с ним… общалась. Я не Шерлок Холмс, но что-то тут нечисто.

– Ой, началось! – Моро закатил глаза. – Уже и улыбнуться нельзя своему стратегу! Просто так, потому что день хороший и солнце светит!

– Не стоит, потому что стратег небезосновательно не верит в чудеса.

– Minchia! Я уже объяснял: пока ты в ссоре с Ником, я с тобой дружу.

– Если это единственная причина наступившей оттепели, то она очень детская, – заметила Соня. Хотя не сказать, что она не могла в такое поверить – вполне в духе Давида Моро.

– Знаешь, кто зациклен на вечном разделении на «детское» и «взрослое»? Всякие cretino, которым делать больше нечего, кроме как делить мир на черное и белое. Скучно живущие idiota. А я сам решаю, что к чему.

– Очень взрослая позиция.

– Знаешь что? – разозлился Давид. – Твое занудство действует мне на нервы. И вообще… пора готовиться к квалификации. – Раздраженный, он ушел быстрым шагом.

Глядя ему вслед, Соня думала, нравились ли ей изменения, что произошли между ней и Давидом. С одной стороны, неплохо наконец-то найти общий язык, с другой – не покидало ощущение, что это выйдет боком. Впрочем, ничего нового.

Пока она размышляла о вечном (что за интриги опять разгораются перед носом) и смотрела, как команда активно готовилась к квалификации, к ней подбежал запыхавшийся Джо с камерой в руке:

– Соня, ты здесь! Отлично. Скажешь пару слов о своей работе?

– Разве я не делала это в Майами?

– Как бы да, но…

– Надо рассказать что-то еще?

– Как бы нет. Если ты просто все повторишь, будет отлично.

– Зачем?

– Прошлое видео случайно удалилось. – Джо нервно дернул плечом и зачастил: – Так что? Снимем? Это пять минут всего, тем более ты уже все рассказывала. Можешь вот прямо тут и остаться, возле мониторов красиво выйдет – вся магия работы попадет в кадр. Даже идти никуда не надо.

Может, Соня и не стала бы придираться к ситуации – сказать пару слов и правда несложно, но поведение Джо ее насторожило. То, как он не смотрел в глаза, делая вид, что его интересуют механики, машины, зрители, плывущие по небу облака – что угодно, кроме Сони; то, как переступал с ноги на ногу и утирал со лба испарину. Максимально подозрительное поведение, к которому невозможно не придраться хотя бы из профилактики.

– Как видео могло случайно удалиться, причем отовсюду?

– Да просто карта очистилась.

– Ты же на телефон снимал. – Соня не помнила, била наугад.

– Точно, но там память очистилась.

– Вся?

– Ага. Представляешь, какая беда.

– Но другие видео сохранились – я видела их. – Она не видела, опять врала.

Джо досадливо поморщился и превратился в страдальца – руки опустились, плечи уехали вниз. Разве что носом не шмыгнул для полноты картины. Сразу понятно: ложь ему не давалась и вообще претила его открытой натуре. Оттого причина развернувшегося спектакля заинтересовала любопытную Соню.

– Джо! – поторопила она.

– Я все понял. Просто стоило сказать, что не хочешь сниматься.

– Я снимусь. Как только пойму, в чем дело.

Пиарщик посмотрел на нее и покачал головой – какой бы ни была его тайна, он предпочел ее хранить. Соня не стала настаивать, решив позже узнать все через Кими. Тем более гонщики успели занять места в болидах, готовясь к скорому выезду.

В «Зальто» все были немного на взводе, переживая за Давида. Соня и Пьер сразу договорились выпускать его подальше от Вайсберга – так, чтобы они пересекались на трассе по минимуму и ни в коем случае не ехали друг за другом. Ник провел с Давидом воспитательную беседу, напомнив, что количество его штрафных баллов приблизилось к критическому значению: еще три – и привет, дисквалификация. Давид внял и согласился, что надо проявлять осторожность, но он часто соглашался с очевидным. А потом дайвбомбил без малейших сомнений, потому что на словах легко быть рассудительным, а в гонках горячая натура брала свое.

– Три гонки до перерыва, – обратился Ник к командному мостику. – Мы должны уйти лидерами чемпионата. И чтобы никакой неопределенности. Это понятно?

Все дружно кивнули.

– Отлично. Теперь сосредоточимся на квалификации.

Едва он это сказал, по пит-лейн проехала красная машина «Биалетти». Ник проводил ее с кислой миной и посмотрел на Соню так, словно это она выпустила Вайсберга первым.

– Может, хватит винить меня во всем подряд? – прошептала Соня. Не хотелось вести этот разговор рядом с другими инженерами, но взгляд Ника вынудил ответить. – Я не заставляла их драться, опаздывать на квалификацию, поливать друг друга в прессе… и не заставляла Давида въезжать в стену в Монако.

Ник покачал головой:

– Хватит лишь тогда, дорогая, когда ты перестанешь скидывать с себя ответственность. Удобно потакать своим желаниям и при этом быть ни в чем не виноватой. Это не ты, это все они, два затупка. А я сразу сказал, что твое приключение с Вайсбергом обернется проблемами для всей команды, и хорошо, если все обойдется общественными работами Давида. Хотя я бы и тебя на них отправил в качестве профилактики, чтобы поняла: иногда надо думать головой, а не другими частями тела. Ты, Соня, просто избалованная девочка, с которой я всегда слишком носился. И вот результат – ты начала считать себя выше других. Творишь что вздумается любопытства ради.

– Это все совершенно…

– Да-да, тебя не касается, они сами. Слышал уже.

Ник надел наушники и отвернулся к мониторам. Соня обиженно поджала губы.