У колеса обозрения их встретил мужчина в черной форме, он же сопроводил до кабины. Соня сначала нервничала, но потом расслабилась, поняв, что мужчине нет дела до происходящего. Он смотрел на Вайсберга так равнодушно… вот как Кори Джексон смотрел на мир вокруг.

– Такое чувство, что тут каждую ночь кто-то катается и бедного парня это достало, – со смешком прокомментировал Кифер и пропустил Соню в кабину, внутри которой все кричало о подготовленном свидании – начиная с шампанского в ведерке со льдом и заканчивая парой теплых пледов.

Соня честно пыталась не улыбаться, но сдалась. Раньше на нее не действовали настолько банальные приемы, но у Кифера Вайсберга срабатывало все. Даже в день, когда «Биалетти» эпично раскатали «Зальто» на трассе Майами.

Они сели друг напротив друга, колесо обозрения плавно тронулось, поднимая их на ту самую вершину мира, о которой распинался Вайсберг. Город сиял тысячей огней, вдалеке виднелись дрейфующие яхты, на которых тоже кипела ночная жизнь.

– Так непохоже на Австрию, правда? – Кифер тоже смотрел на мир внизу.

– Абсолютно.

– Обожаю Майами, это удивительный город. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше скучаю по дому.

– Иногда мне кажется, что скучать по дому – фишка всех причастных к гонкам. – Соня сразу вспомнила, как Давид вечно скучал по Сицилии, Кими – по Англии, а Пьер – по Франции.

– Не всех. Хиро считает домом Монако. Там его семья, а значит, и дом.

Хиро был одним из немногих по-настоящему семейных гонщиков пелотона. У него была жена и трое детей, они часто появлялись в гаражах «Биалетти», вызывая настоящий ажиотаж. Как будто Хиро появлялся не с детьми, а с охапкой котят.

– Хиро повезло.

– Думаешь? – Кифер занимался шампанским, но после замечания Сони отвлекся и поднял на нее взгляд.

– Конечно. Даже в «Зальто» все умиляются его семейству.

– Но что с его успехами?

– А что с ними? – Соня приняла наполненный бокал.

– Их нет и уже не будет.

– Думаешь, это из-за семьи?

Кифер не ответил, отвел взгляд. Колесо обозрения остановилось, кабина зависла на самом пике. Соня остро ощутила напряжение, исходившее от Кифера, и даже понимала его суть. Филипп Вайсберг жестко воспитывал чемпиона, а чемпионы не отвлекаются на посторонние задачи. Не тратят время на семьи. Это лишь предположение, но оно опиралось на факты, что были известны широкой общественности. И реакция Кифера говорила сама за себя: он действительно так думал. Может, не хотел, но все равно думал.

– Главное, что Хиро счастлив. – Соня попыталась скрасить неловкую паузу. – Почему ты не пьешь шампанское? Пытаешься меня напоить, Вайсберг?

Кифер отмер, пригладил и без того идеально лежащие волосы и посмотрел на Соню:

– Вечер только начался, у нас есть еще планы. Если ты не хочешь спать.

– Не хочу. Совсем.

– Хорошо.

Некоторое время они сидели в тишине. Потом Киф несколько взволнованно сказал:

– Чемпионство для меня и правда важнее всего прочего.

– Я знаю.

– Это то, что я должен сделать.

– Знаю.

– Уйти ни с чем… не смогу. Не после всего.

– Знаю. Поверь, я понимаю как никто другой. Я же Ридель.

Он кивнул. Как показалось Соне, с облегчением. Думал, она станет попрекать его за расстановку приоритетов? Смешно. Пусть ее собственная цель не была сформирована настолько четко и не отражалась в турнирной таблице, но Соня тоже много работала.

– Ты думала, что было бы… – начал Кифер, но осекся.

– Что было бы, будь мой отец жив?

– Да.

– Не люблю гадать. А правду я все равно никогда не узнаю. – Соня сделала глоток шампанского. – Ханна утверждает, что отец мечтал о другом будущем для меня и брата. Ник уверен, что отец прослезился бы от счастья, увидев меня на командном мостике. В прессе пишут, что он умер бы от стыда из-за аварий Адриана. Я думаю… я хочу верить, что он бы поддержал любой выбор своих детей, каким бы он ни был.

Кабинка вдруг дернулась и поползла дальше – вниз.

– По моему плану мы тут совсем не по душам должны были разговаривать. – Кифер покачал головой. – Что ты делаешь со мной, Соня Ридель? Сначала звонки, потом я едва смог дотронуться до твоей руки, теперь это.

– Согласна – больше никаких разговоров по душам.

– Почему? Пока мне все нравится.

Соне тоже все нравилось. Даже слишком. Ей понравилось даже то, как порывисто Вайсберг пересел к ней и притянул к себе для быстрого поцелуя, как бы показывая, чем они должны были заниматься здесь на самом деле. Он потянул ее за хвост, горячо поцеловал в шею, пробормотав о том, как давно хотел это сделать. Соня провела рукой по его волосам – они оказались такими мягкими на ощупь. И да, она тоже давно хотела это сделать. Взъерошить их, привести в беспорядок, даже хаос.

Им пришлось притормозить, ведь они приехали.

– Какой у нас дальше план? – Соня одернула толстовку, пока Кифер приглаживал волосы и возвращал на голову кепку.

– Я же гонщик. Будем встречать рассвет гонками по Майами, – весело ответил он и снова взял ее за руку. – Идем, тут недалеко…

Идти пришлось мимо бара, в котором отдыхали парни из «Зальто», но добраться до машины удалось без приключений и нежелательных встреч. Кифер усадил Соню на пассажирское кресло и помог пристегнуться. Потом долго целовал, склонившись к ней, – удобно, что он выбрал для вечера кабриолет.

Пока они выбирались на опустевшие автомагистрали, забрезжил рассвет – лилово-фиолетовый, такой редко можно увидеть в других частях земного шара. У Сони все Гран-при ассоциировались с чем-то особенным, уникальным. Монако – с разворотом у пальмы, Великобритания – с дождем. А Америка, от Майами до Вегаса, – с небом.

Они не гнали, просто катались. Но то, как ветер трепал светлые пряди Кифера, как сам он поглядывал на Соню, отвлекаясь от дороги, а на фоне розовело небо… это было хорошо. Так хорошо, что противостояние «Зальто» и «Биалетти», Вайсберга и Моро, Ника и Алессандро Верди – все казалось неважным этой ночью.

Так было, пока реальность не ворвалась в рассветный Майами и не напомнила о себе. Звонил Ник, и Соня просто не могла не ответить.

– Спишь? – деловито спросил босс. – Просыпайся, у тебя час на сборы. Я скоро выдвигаюсь в аэропорт, ты со мной. Обсудим Имолу. До Феликса я не дозвонился, а Пьер тоже полетит с нами.

Закончив разговор, Соня посмотрела на Кифера.

– Вернер принципиально не смотрит на часы? – хмыкнул он. – Пять утра.

– Мне пора в отель.

– Я думал, у нас будет больше времени.

– Я тоже, Киф. Но это работа, сам понимаешь.

– Конечно, Ридель. Я понимаю.