Свадьба кузины Моники проходила в Кольфоско – городке, затерянном между живописными вершинами Доломитовых Альп. Там родился супруг Моники и жила его семья. Городок находился на возвышении, поэтому даже в апреле там сохранялась зимняя прохлада, тогда как в Милане уже вовсю пекло теплое итальянское солнце. Что говорить о Сицилии, которую Давид точно предпочел бы захолустью вроде Кольфоско, но выбирать не приходилось – не его же свадьба.
Добираться пришлось от Милана, половину пути петляя по серпантину, и это было единственным плюсом длинного пути. Не трек «Формулы-1», конечно, но от езды тоже можно получить удовольствие. Никаких барьеров безопасности, только голые обрывы, скалистые утесы и скользкая дорога, словно гоночная трасса в Техасе. В прошлом году в Техасе Давид выдал эффектные 360 и улетел в ограждение. Не лучшие воспоминания.
Кольфоско был безлюден, лишь несколько коров паслись на фоне острых горных вершин. Жизнь городка сосредоточилась возле местной часовни, намекая, что скоро здесь состоится большое событие.
Давид едва успел припарковаться и выйти из машины, как оказался в объятиях многочисленных кузин и тетушек, словно это он сегодня женится. Громко играла музыка, впрочем не заглушая бурную итальянскую речь. Вливаясь в общее веселье, Давид понял, как сильно скучал по родным, а еще по итальянскому, на котором теперь общался так мало. Со всех сторон его облепили мелкие племянники, цепляясь за ноги и что-то наперебой рассказывая.
Давид подхватил на руки Розу – младшую дочь кузины, саму кузину поцеловал в щеку. Белый шелковый костюм Моники ярко выделялся на фоне гор, свободные брюки эффектно разлетались на ветру. Ей должно было быть холодно, но ее щеки горели. День свадьбы все-таки.
После приезда Давида родня потянулась в часовню.
– Mbare[16]! Какие люди к нам пожаловали! – Моника с любовью потрепала дочь по щеке, а Давиду взъерошила волосы. – Только тебя и ждали. Твои родители уже внутри. София привезла с собой только летние сарафаны, ты можешь представить? У нас тут не Сицилия, лишь недавно город покинули лыжники! Твоя мать порой так беспечна, так беспечна!.. У нее наверняка и куртки-то зимней нет! Ох, Давид, я так волнуюсь! Как думаешь, мы не слишком торопимся со свадьбой? Лючия сказала…
На него полились потоки информации, не уступающие водопаду Анхель, но слушал он с удовольствием – соскучился по Монике и остальным.
Семейные сплетни были глотком свежего воздуха на дикой природе и казались такими безобидными и приятными, если сравнивать их с удушливыми гоночными. Только сегодня утром отгремела очередная горе-сенсация: якобы Соня Ридель намылилась в «Биалетти» и чуть ли не подписала с ними долгосрочный контракт. И пусть Давид знал, что это лишь слухи (или надеялся), но все равно новость взбесила.
Неужели хотя бы между гонками в «Биалетти» не могут заткнуться? Обязательно надо выпендриться, внимание на себя обратить. Давид не сомневался: сплетню пустили нарочно и сделали это проклятые Вайсберги. Еще бы, Давид Моро лидировал в чемпионате, провел идеальную гонку! Нельзя не подгадить после чужого успеха, да хоть бы этой новостью, которая чушь, сто процентов.
Чушь тем не менее поселила в душе неприятное чувство, от которого не удавалось избавиться все утро, словно выпил отвратительного вина и его вкус теперь не перебить даже любимой марсалой[17]. Вдруг нелепая новость – правда? Такое случалось множество раз: самый невероятный, странный, а иногда и откровенно идиотский слух оказывался истиной.
Отец Сони Ридель когда-то выигрывал за «Биалетти», и она может стать символом новых побед. В мире «Формулы-1» любят такие истории. Но если Соня уйдет… нет, это будет неправильно. Она не может так поступить. Не может ведь? Одно дело – кинуть гонщиков или команду, но не своего же обожаемого старикана Вернера. Хотя какая-то часть Давида не отказалась бы взглянуть на столь живописную картину, она бы стала торжеством справедливости, как финальный аккорд хорошего фильма. Кто-то должен ставить на место зажравшихся боссов. Но не в случаях, когда это противоречит интересам самого Давида.
Роза запустила маленькие ручки ему в волосы, отвлекая от гоночной неразберихи. Он обожал эту мелкую серьезную молчунью, да и всех племянников любил. Обычно прохода ему не давали мальчишки – облепляли со всех сторон, расспрашивая о гонках, но сегодня всех уже загнали в часовню. Давид и правда приехал в последний момент – еще минут десять, и мог опоздать.
– Так что ты думаешь? Мы с Вико не спешим? – закончила пламенную речь Моника, поглядывая на белокаменные ступени часовни.
– Minchia! Не сходи с ума, вы с Вико вместе больше десяти лет, он уже часть нашей семьи. – Ему пришлось взять себя в руки и выдавить банальщину. На самом деле Давиду не особо нравился мутный молчун Вико, который толком не знал итальянского, но он был отцом Розы и Клары, поэтому так и быть – пусть женится на их матери. Мог бы и раньше, конечно.
– Ты прав: он часть нашей семьи!
– Я всегда прав.
– Ну что, значит… все? Так все и происходит, да?
– За последние три года это восьмая свадьба в нашей семье – уж ты-то должна знать, как все происходит, раз присутствовала на всех.
– Ох, и не говори! Ты слышал, что Лючия и Томас тоже подумывают о свадьбе? Скоро один ты останешься молодым холостяком, Давид! Ох и насядут на тебя тетушки! София от них и сегодня едва отбилась. Так что беги скорее к маме – защищать от любопытствующих. И отдай ей свой пиджак. Неужели они с Пьетро не посмотрели погоду перед вылетом? Futtitini[18]… и все же… ох, как же мне не по себе! Как думаешь, это нормально? Так должно быть?
– Наверное. Все невесты волнуются перед свадьбой.
– Да, но… не знаю. Все так странно!
Одно слово – женщины! Вечно в страстях и сомнениях. Все, кроме Сони Ридель, разумеется, – вот уж кто никогда не сомневается и прет вперед локомотивом. Даже если вперед – это в команду прямых конкурентов, чтобы испортить Давиду настроение. Чертова Соня Ридель, сейчас вот вообще не до нее! Выходной, семейное торжество, никаких гонок… но нет же, все одно к одному.
Давид спустил Розу с рук, достал из кармана пиджака ключ от машины и протянул его кузине:
– Подумай как следует: если не будет свадьбы, не будет и подарка.
– Что?! – Глаза Моники расширились. – Давид… – Ее взгляд метнулся в сторону спортивной красотки, на которой он приехал. – Ntzù[19]! Нет, это слишком. Мы с Вико ни за что такое не примем.
– Тогда примет Роза. Да, мелкая? Дядя Давид хоть прямо сейчас научит тебя водить, будешь катать маму с папой.
Роза серьезно кивнула – умная девочка. Давид взял племянницу за руку и потянул в часовню, оставив Монику на улице. Удачно все получилось, он как раз не хотел одаривать молодоженов при всех. Там такое бы началось! Родня бурно реагировала на все. А мать потом наверняка отчитала бы за лишние траты. Она слишком любила экономить – сказалось бедное прошлое. Даже сейчас все деньги, что перечислял им Давид, бережливо откладывались – вдруг ему же, Давиду, пригодятся. Он пытался с этим бороться, но тщетно, семейная экономия была непобедима, как «Зальто» на длинных прямых.
Пока он занимал место в последнем ряду, на телефон пришло сообщение: «Зальто» вместе с Соней Ридель опубликовали официальное опровержение – ухода в другую команду не будет.
Давид и так это знал, но новость успокоила, наконец-то удалось сосредоточиться на семейном торжестве. С Соней у него связаны не лучшие воспоминания, но без нее было бы хуже, чем с ней. Петляя по серпантину в пути до Кольфоско, Давид много раз успел представить команду без Сони Ридель, и ему это не понравилось. А вот перекошенные физиономии Вайсбергов уже другое дело, это со всех сторон смешно. Никакой вам Сони Ридель, глисты белобрысые.