– Расскажешь о тактике «Зальто» на завтра? – хрипловато спросил Вайсберг. – Это будет нашим маленьким секретом.

Соня успела вернуться в номер и принять душ, когда он позвонил. И она ответила, потому что… этот звонок не был первым. Как и обещал, после Бахрейна Кифер усилил напор, даже порывался приехать к ней в Вену. Из-за этих угроз она и ответила на его звонок, а потом неожиданно втянулась в игру с огнем.

Вайсберг был забавным, опасно притягательным и… может, Соня последние года два работала так много, что забыла слово «флирт», а Кифер заставил ее вспомнить. Ей нравилось с ним говорить, дразнить его. Слушать его голос. И ей нравился он сам, пусть это и было чертовски неправильно, и дело даже не в том, что он пилот «Биалетти». Там столько других «но», что перечислять их можно до рассвета.

Но пока все ограничивалось болтовней по телефону, почему нет? Наверное, так люди и падали в пропасть. Почему нет? Подойду-ка я к опасному краю чуть ближе, все будет хорошо, я же контролирую ситуацию.

– Мы договаривались – никаких звонков в гоночный уик-энд, – напомнила Соня и упала на широкую кровать.

Черт, как хорошо! Из-за разницы во времени уснуть удалось только к утру, голова трещала после напряженного дня, который пришлось провести не только хорошо соображая (и накачиваясь кофе), но и в суете, постоянно на ногах. Сначала третья практика, потом пресса, квалификация и долгий мозговой штурм. Зато проблем со сном не будет.

– Помню, ты это предлагала, но я не согласился.

Судя по приглушенным звукам, Вайсберг тоже вернулся в отель. Возможно, как и Соня, валялся на кровати. Это легко было представить – как он лежит в белом пушистом халате, одной рукой удерживая телефон, а второй приглаживая влажные после душа волосы. А может, никакого халата на нем и не было вовсе. И Соня думала совершенно не о том.

– На днях выяснилось, что я больше не способен уснуть, не услышав твой голос. Это моя новая зависимость.

– Интересно.

– Интересно, но выматывает. Поэтому я позвонил.

– Ты такой лгун, у меня нет слов.

– Лгун? Это абсолютная правда. Сегодня мне замазывали мешки под глазами для съемок.

– В таком случае…

Соня нажала на отбой и по-дурацки заулыбалась, увидев через пару секунд новый входящий звонок.

– Как это понимать? – спросил Вайсберг.

– Не хочу, чтобы ты уснул. Будешь завтра уставшим, а значит, Давид спокойно уедет вперед. И никаких аварий между вами двумя, и все счастливы.

– Счастливы все в «Зальто», ты имеешь в виду?

– Я же из «Зальто». Что мне до счастья остальных команд?

Кифер рассмеялся, потом умолк ненадолго и быстро сказал:

– Предположим… я могу отложить сон на пару часов. Если скажешь, в каком отеле вы остановились. Могу выяснить и сам, но это потеря времени, которого нам и так катастрофически не хватает.

– Киф…

– Соня.

– Нет.

– Мы ведь оба понимаем, к чему все идет, – заметил он после паузы. Его голос звучал так уверенно, словно он видел все те образы, что минутой ранее мелькали в голове самой Сони.

– К чему же, Вайсберг? Что-то я не уловила, как мы так быстро перешли от бессонницы без звуков моего голоса до пары часов без сна в номере отеля. Ты же сейчас не в болиде, не разгоняйся.

– По-твоему, я разогнался? – Он засмеялся. – Мы две недели говорили каждый вечер. Думаешь, я часто так развлекаюсь?

– Заметно, что нет. Иначе бы знал, что звонки не приравниваются к допуску в номер отеля. Молодец, что расстарался, но…

– …Но ты боишься.

– Боюсь? – Она покачала головой, хотя Вайсберг не мог этого видеть.

– Потому что я нравлюсь тебе слишком сильно. Не отрицай, это сразу было понятно – мы сработаемся… в любой плоскости. У нас так много общего, что мы способны как понимать друг друга без слов, так и говорить без остановки – как выяснилось, это удивительное ощущение, которое невозможно испытать со всеми подряд. Между прочим, я расстался с девушкой, едва мы начали общаться: хотел убрать лишние барьеры.

– Я не просила об этом.

– Знаю. Но мне показалось, для тебя это важный момент.

– И чем же он важен, Киф?

– Демонстрацией намерений.

– Плевать мне на твои намерения… точнее, я слишком хорошо вижу их суть. И у тебя даже не было девушки.

– Была.

– И сколько времени ты с ней провел? Дня два?

– Побольше. – Он усмехнулся. – Может, даже целый месяц.

– Главное – правильно подать информацию, да, Киф?

В этот момент в дверь ее номера постучали. Соня вздрогнула – на мгновение ей показалось, что это Вайсберг заявился. Но она быстро поняла, как несостоятельна эта мысль. Он, быть может, и вовсе к ней сегодня не собирался, а шикарное предложение на нее обрушил в целях подготовки к грядущему, чтобы не растягивать игру с ночными звонками надолго. Потому что разговоры его интересовали в последнюю очередь. Это логично, это ожидаемо. А Соня вовсе не боялась, она сомневалась в необходимости этого приключения.

Стук в дверь повторился.

– Кифер!

– Ридель.

– Не звони мне больше. – Она скинула вызов и отбросила телефон в сторону. Вроде ничего особенного не произошло, но чувствовалось все иначе. Потому что чертов Вайсберг проник ей в голову и взбудоражил кровь. А ведь ей даже никогда не нравились блондины, тем более такие – с наглыми ухмылочками, самоуверенностью до небес и склонностью к манипуляциям. Не ее типаж… но с Кифером произошел сбой. Может, из-за того самого взаимопонимания, о котором он так красиво рассуждал.

Стук в дверь – опять! Соня прошлепала в коридор и щелкнула замком. Недовольство быстро сменилось изумлением: за порогом стоял Давид Моро собственной персоной. Увидев Соню, он нахмурил темные брови и поджал губы – обычная реакция на ее появление.

– Ник сказал, ты не отвечаешь на звонки. Он ждет нас в конференц-зале.

– Сейчас?!

– Угу.

Соня оглядела себя: халат не лучшая одежда для брифинга.

– Соберусь через минуту, – бросила она и, оставив Давида за дверью, вернулась к вещам, которые даже не разобрала. Из чемодана она извлекла немнущиеся брюки и футболку – для собрания в отеле пойдет.

Давид решил ее дождаться – засунув руки в карманы спортивных брюк, он со скучающим видом разглядывал потолок. Стоило Соне выйти в коридор, молча отправился к лифтам. Она поплелась следом, глядя на его напряженную спину, обтянутую голубым поло. Это чувствовалось странно. От Давида волнами расходилось напряжение, и Соня быстро заразилась его состоянием, хотя пора было привыкнуть к таким отношениям.

Они остановились у лифтов на расстоянии друг от друга. Как назло, все три лифта стояли на нижних этажах и на вызов не спешили. Ожидание грозило затянуться.

– С кем говорила? – спросил вдруг Давид, гипнотизируя табло с цифрами.

Соня покосилась на Моро с недоумением, в голову закралась мысль: а не почудился ли ей этот вопрос? Он же такой… неуместный. Соня решила промолчать. Спала она мало, вдруг галлюцинации?

– Ник считает, я должен перед тобой извиниться, – продолжил Давид. – Так и не понял за что, но тебе виднее.

Соня пожала плечами.

– А еще одна птичка шепнула, что вокруг тебя вьется глист Вайсберг, якобы вас видели вместе. Видимо, поэтому у Ника горит его culo[14] – боится тебя потерять. Вайсберга под каблук не загнать, он же в «Биалетти», а руки у нашего босса не настолько длинные.

– Все, что ты сейчас сказал, чушь.

– Угу. Я же дурак и не способен сложить два и два.

– Лучше бы ты свои мощные умственные способности направил на съемки и викторины, – раздраженно бросила Соня. Новость о том, что они с Кифером были кем-то замечены, застала врасплох. Хотя этого следовало ожидать, гоночный мир не просто мал, он крохотный. Тут один моргнул – все в курсе.

– Ну ты и… – Давид сжал челюсти и покачал головой, явно сдерживаясь из последних сил, чтобы не добавить что-нибудь красочное на итальянском. Знал, что за годы в «Зальто» Соня выучила все ругательства.

Приехал лифт – очень вовремя. Моро пропустил Соню вперед, но сам не зашел, всем видом намекая, что поедет на следующем. Соню так все достало, что она зло ударила по кнопке седьмого этажа – там располагался конференц-зал.

Двери почти закрылись, но Давид вдруг втиснул руку в щель. Подождал, пока двери распахнутся, и сказал:

– Я забираю свои извинения обратно и…

– Какие извинения, Давид? Их не было.

– …И поеду на другом лифте, – проигнорировав ее вопрос, припечатал он.

Наверное, это было бы смешно, не происходи это безумие с ней. Соне же было не до смеха.