В лаборатории Колбина горел свет: приглушённые лампы, как обычно, скользили лучами по листьям цветов, стенам и приборам, но делали это почему-то немного нервно. Сам учёный, со связанными руками и заткнутым галстуком ртом, сидел в кресле и жалобно мычал. Возможно, он пытался позвать на помощь или жалел, что Лавретски не было с ним рядом: попугая отправили на дачу с дедушкой «на каникулы». А у трансформатора, перешёптываясь и тихо ругаясь, крутились две тени. Одна — невысокая и коренастая, другая — дряблая и вытянутая. Это были Крепыш и Соня. Крепыш загружал в прибор вещества и толкал локтем Соню, чтобы тот отсчитывал ложки и смотрел в «рецепт».

— Сколько там этого зубоклея сыпать? — шипел разбойник и оглядывался с опаской на Колбина. Крепыш его немного стеснялся и не хотел ударить лицом в грязь перед учёным.

— Ты уже насыпал зубоклейный порошок. Теперь надо арбитрон сахаристый, — медленно пропищал Соня и протянул напарнику банку с чем-то, по виду напоминающим серебристый бисер.

— Ну тебя! Умный какой. Сам сыпь, а я буду инструкцию читать! — скомандовал Крепыш и сунул Соне банку. Тот пожал плечами и взялся за дело. В прибор отправились семь столовых ложек «бисера».

— Ты с горкой сыпешь! — буркнул Крепыш и вскинул брови.

— Моя бабушка всегда так делала, когда готовила, — хихикнул Соня. В ответ на это замечание из кресла жалобно заныл Колбин.

— Дети всё равно съедят всё, что им дадут. Будто они в сладком разбираются.

— Я разбирался, — мечтательно вздохнул Соня и положил в трансформатор ещё одну ложку какого-то порошка. Смесь внезапно громко зашипела и стала кипеть. Крепыш пихнул Соню в бок и стал заглядывать внутрь прибора, Колбин снова завыл, а Соня вдруг захлопнул крышку и нажал на какую-то кнопку.

— Всё, теперь надо ждать пару часов. Пока приготовится.

— Это же тебе не каша какая-нибудь, — скривился Крепыш.

— Мне кажется, у нас ничего не получится, — задумчиво проговорил Соня.

По лаборатории разнёсся звонкий шлепок, будто на рынке ударили по арбузу, и Крепыш назидательно добавил:

— Не каркай мне тут. Это задание Грибоффа мы провалить не можем. Видел ты, какой он стал?

— Какой? Выбрался из банки, вот и всё. Был грибом ненастоящим — ненастоящим и остался, — философствовал Соня, даже не обидевшись на Крепыша за затрещину. И всё же добавил: — Не выйдет у нас ничего. У нас даже сахар ненастоящий.