Так часто бывает, что волнение, охватившее город людей, передаётся и сладкому городу Шуге. Аллеи и проспекты за витриной магазина готовились к празднику: по ночам их украшали гирляндами и фонариками, на площадях ставили арки и сцены для концертов. А на набережной, где должен был прогреметь салют, построили целый стадион.

— Здесь соберётся много детей: сперва будет концерт, а потом сюрприз для ребят, — указала мармеладка на алый круг посреди карты. Теперь она приняла форму лимонной дольки, хотя больше смахивала на луну. — Из огромной пушки над толпой выстрелят целой горой сладостей. Самыми любимыми и самыми вкусными.

Спецагент мармеладка прогуливалась по кабинету мимо зефира, шоколадного яйца и леденца.

— В числе любимчиков, конечно же, вы. Поэтому задание будет особенно ответственным.

«В глазури» и «Сюрприз» переглянулись: так вот почему они должны были солировать на параде! На стене рядом с картой города, где был нарисован стадион, висела фотография. Фотография не совсем мальчика, но и не взрослого человека, с выражением лица, которое сложно было назвать улыбкой, — скорее, это была кислая мина. Но даже сквозь эту мину проглядывались зубы. Очень большие и белые.

— Грибофф явно что-то замышляет. И… — хотела было продолжить мармеладка, но вдруг её перебила зефирка. За ней такого раньше не замечалось!

— …И замышляет он что-то против нас.

— Откуда вы знаете, агент «В глазури»? — покрылась лунными пятнами спецагент.

— Мне… папа рассказал. Что приходил к вам. Вы же дружили раньше.

Мармеладка кивнула. «Петушок» уставился на зефирку и даже рот открыл от удивления.

— Папа сказал, что Грибофф очень похож на тех злодеев, что мстят любимым вещам. Когда он был ещё чайным грибом, его хозяйка, добрая старушка, которая жила в самом высоком доме в городе, любила угощать внуков сладостями. Это были… мы: зефир, шоколадные яйца с сюрпризом и леденцы на палочке. А в него, в гриб, сыпали только сахар, хотя ему тоже очень хотелось чего-то вкусного.

— И теперь он решил отомстить нам, разорви мою глазурь? — спросил «Сюрприз».

— Да, — опустила голову мармеладка.

— И что же он хочет с нами сделать? — спросил «Петушок» и тяжело сглотнул.

Спецагенты переглянулись.

— Вас должны начать ненавидеть. А для этого надо заставить всех разочароваться в вас и разлюбить.

— Но как? — вырвалось у леденца. Он уже осматривал свою обёртку, чтобы понять, нет ли на ней пятнышка или лишней складочки, из-за которых его могут разлюбить.

— Зубы. У всех детей будут болеть зубы. И расти, — отчеканила мармеладка и повесила на доску фотографию двух улиток. — Наши завербованные агенты в детской стоматологии доложили, что разработки Колбина приводят не только к укреплению асфальта, но и к росту зубов. Во рту самого Грибоффа.

— И что же теперь? — схватилась за голову «В глазури» и легла на стол.

— В рот мне конфету… То есть не надо… Кхм… А Лавретски уже в курсе? — «Сюрприз» замялся, но задал более дельный вопрос.

— Он в отпуске — на даче. Вместе с дедом Колбина. Вернутся на следующей неделе: каникулы у студентов, понимаете? И поэтому своих людей, то есть птиц, у нас там больше нет.

У каждого из агентов в голове звенел и крошился шоколадной крошкой вопрос: что же делать? Как остановить Грибоффа? И никто не мог ничего предложить или придумать.

Мармеладка показывала снимки из стоматологии — ряды зубов странного пациента. «Петушок» крутился у зеркала и делал какие-то пометки в блокноте, «Сюрприз», опустив голову, тяжело сопел. Тишину нарушила «В глазури»: она вдруг вскочила и дёрнула за собой «Сюрприза».

— Мы подумаем о мировом зле после. А сейчас нам пора на репетицию. Нас ждут танцы! — И уволокла напарника к двери.

Что пугало шоколадное яйцо сильнее: зеркала и балетный станок или всё же мировое зло?