Аристедес стоял в своем кабинете во дворце. Он испытывал чувство удовлетворения от того, что ему наконец удалось выследить свою неуловимую невесту.

Но все же что-то не давало ему покоя. Все получилось слишком просто, если не считать того, что ему пришлось лететь за ней в отдаленную пустыню.

Открыв стеклянную дверь, он вышел на террасу, и при виде панорамы Сантанжера его охватило знакомое чувство гордости. Положив руки на каменное ограждение, он вдохнул полной грудью солоноватый морской воздух, в котором чувствовались ароматы трав и полевых цветов.

Он не принимал свое богатство и положение как должное. В отличие от своего отца, который считал, что привилегии были дарованы ему свыше.

Не окажись его отец колоссом на глиняных ногах, Ари, возможно, стал бы таким же слабым правителем. Но Ари с ранних лет знал, что это был за человек. Главной страстью его отца были красивые женщины. Он часто изменял своей жене, а на публике изображал из себя примерного семьянина. Ари не хотел быть таким лицемером, как он. Народ Сантанжера этого не заслуживал.

Ари тоже не был святым, но он твердо решил, что женится ради блага страны и не будет изменять своей жене. Он был свидетелем того, как душевные страдания превратили его мать в бледную тень. Она вышла замуж по любви и так и не смогла смириться с тем, что ее семейное счастье оказалось иллюзией. Ари был даже рад, что рано узнал, что настоящей любви, о которой пишут книги и снимают фильмы, не существует.

Возможно, она бывает у простых людей, но не у королевских особ.

Заметив краем глаза какое-то движение, он повернул голову влево и увидел принцессу Лайю, которая нюхала цветы в саду.

Босая, в свободных брюках и блузке, завязанной узлом на талии, с волосами, собранными в небрежный узел на затылке, она походила на студентку, которая случайно оказалась на территории дворца. Раньше принцесса выглядела аккуратнее.

Пока он за ней наблюдал, в сад пришла одна из дворцовых собак. Это была большая лохматая дворняга.

Ари напрягся. Он знал, что принцесса Лайя терпеть не может этих животных из-за несчастного случая, произошедшего в детстве с ее отцом. Во время нескольких своих визитов в королевский дворец Исла-Розы Ари, любивший собак, не заметил ни одной.

Собака подходила к ничего не подозревающей принцессе Лайе сзади. Ари напрягся. Он знал, что собака добрая и не причинит ей вреда, но принцесса могла ее испугаться.

Словно почувствовав присутствие собаки, принцесса наклонилась, улыбнулась и начала что-то говорить. Затем опустилась на корточки и стала чесать собаку за ушами. Одним словом, она вела себя как человек, любящий собак, и это было странно. Разве что она прошла психотерапевтический курс и избавилась от фобии. Или?…

Ари насторожился. Здесь явно что-то было не так. Он вернулся к своему рабочему столу, на котором лежало множество газетных вырезок и фотографий с плохим разрешением. Он собирался выбросить их в мусорную корзину, потому что наконец нашел свою невесту и они были ему больше не нужны.

Ари начал перебирать вырезки и фотографии. Не находя того, что ему было нужно, он злился, хотя сам не до конца знал, что искал.

Наконец он, похоже, нашел нужное фото. На нем принцесса Лайя гуляла по Центральному парку на Манхэттене вместе с какой-то девушкой, которая в подписи под фото была названа просто «подругой». Они шли близко друг к другу, держась за руки. Но больше всего бросалось в глаза их поразительное внешнее сходство. Они выглядели почти как близнецы.

Они были одного роста и примерно одинакового телосложения, но «подруга» обладала более женственными формами. У обеих девушек были длинные волнистые темные волосы.

Включив ноутбук, Ари стал искать в Интернете крупное четкое фото принцессы Лайи. Он быстро его нашел и убедился, что у принцессы зеленые глаза.

У женщины, которую он сегодня сюда привез, были светло-карие глаза.

Ари охватил гнев. Когда принцесса в тот раз была в Нью-Йорке, он прервал свой визит в Южную Америку и полетел в Соединенные Штаты, чтобы с ней встретиться. Но когда он прибыл в Нью-Йорк, она уже оттуда улетела, оставив ему записку с извинениями. Она несколько раз отменяла встречи с ним, ссылаясь на срочные дела.

Вдруг его внимание привлекло другое фото на столе. Оно было сделано папарацци на фестивале в пустыне. Оно указывало на ее геолокацию впервые за много месяцев. Подпись к нему гласила: «Остепенится ли когда-нибудь принцесса Лайя?»

До сих пор Ари не замечал, что на фото принцесса была с той же «подругой». Они также держались за руки.

Теперь он мог с полной уверенностью сказать, что женщина, которая сейчас находилась в его дворце, не была принцессой Лайей. Неудивительно, что она казалась ему другой. Но если это не принцесса, то кто это? И где тогда принцесса Лайя?

Взяв мобильный телефон, Аристедес позвонил своему младшему брату.

— Дакс? Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал…

— Принцесса? Король ждет вас. Прошу вас, следуйте за мной.

Мэдди чувствовала себя не в своей тарелке. Вернувшись в свои покои после прогулки по саду, она легла отдохнуть, но не смогла расслабиться.

Она не привыкла бездельничать. Ожидание сводило ее с ума.

Содержание, которое платил им с матерью ее отец, было довольно скромным. Наверное, они могли бы получать от него больше денег, но ее мать была слишком гордой, чтобы о чем-то его просить. Мать работала в регистратуре больницы небольшого городка рядом с Дублином, где они жили. Мэдди работала с юных лет, так что она привыкла к труду. Ей нравилось быть активной.

Она шла за Ханной по галереям и коридорам дворца. Ей уже начало казаться, что они никогда не закончатся, когда Ханна остановилась перед двустворчатой дверью, по обеим сторонам которой стояли охранники.

Внезапно Мэдди охватили сомнения относительно правильности выбора одежды для ужина, но уже было поздно что-то менять. Охранники открыли дверь, и Ханна, отойдя в сторону, пропустила Мэдди вперед. Переступив через порог, она поняла, что оказалась в личных апартаментах короля, и ее сердце бешено застучало.

«Что она, черт побери, на себя нацепила?»

Когда Ари увидел «подругу» принцессы Лайи, вошедшую в комнату, его решимость немедленно вывести ее на чистую воду утонула в захлестнувшей его волне сексуального желания.

Она стояла в его приемной. На ней были черные кожаные брюки, облегающие соблазнительные бедра, черный шелковый топ с кружевной отделкой и босоножки на высоком каблуке. Бюстгальтера на ней снова не было.

Ее вьющиеся волосы были распущены, макияж отсутствовал. Впрочем, она в нем и не нуждалась. Подобно принцессе Лайе, она обладала естественной красотой.

«Хватит», — строго сказал он себе. Эта женщина, кем бы она ни была, попыталась сделать из него идиота и должна быть наказана за это. И за то, что он ее хочет.

— Спасибо, что присоединились ко мне, принцесса.

Вздрогнув, Мэдди пошла на голос короля. Он вышел ей навстречу из комнаты, примыкающей к приемной. В темных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротником он выглядел великолепно. Когда он к ней приблизился, ее сердце забилось еще чаще, если это было возможно.

— Ваше величество.

Наверное, ей следовало сделать реверанс, но для соблюдения протокола было уже поздновато.

Указав ей на дверь, откуда он только что вышел, он протянул ей руку:

— Прошу вас, пойдемте.

Комната, в которую они вошли, оказалась огромной. Из ее окон открывался потрясающий вид на море. Балконная дверь была открыта, и в нее проникал легкий бриз, пахнущий солью и дикорастущими цветами.

К ее удивлению, в комнате не было показной роскоши. Напротив, она была оформлена в минималистском стиле. В ней имелось всего несколько предметов мебели, на стенах — абстракции.

— И пожалуйста, давайте опустим формальности. Зовите меня Аристедесом.

Повернувшись, Мэдди посмотрела на него, и у нее перехватило дыхание при виде его мужественной красоты.

— Хорошо… Аристедес.

— Хотите чего-нибудь выпить? — спросил он и, не дожидаясь ее ответа, направился к бару.

Глядя на него, Мэдди не могла понять, почему Лайя считала его степенным и скучным. От него исходила энергия, которую она ощущала каждой клеточкой своего тела.

— Что вы будете пить? — спросила она.

— Виски.

— Я тоже, — ответила она под влиянием внутреннего порыва.

Он принес ей стакан, на дне которого было немного золотисто-коричневого напитка. Взяв у него стакан, Мэдди понюхала его содержимое.

— Скотч?

Сделав глоток из своего стакана, Аристедес кивнул:

— Да. Откуда вы знаете?

— Мой… — Мэдди резко замолчала. Она хотела сказать: «Мой отчим предпочитает этот напиток». — Я была однажды в Шотландии.

— Полагаю, вы ездили туда вместе с вашим отцом?

Кивнув, Мэдди сделала глоток. Крепкий алкоголь растекся жидким огнем по ее горлу.

Солнце начало садиться, и небо приобрело золотисто-розовый оттенок. Завороженная этим зрелищем, Мэдди подошла к двери, ведущей на балкон, и встала в проеме. Внизу под террасой морские волны бились о суровые скалы.

Мэдди почувствовала, как король подошел к ней сзади.

— Мне никогда не надоел бы этот вид, — сказала она.

— У меня всегда было такое ощущение, что вы хотели чаще бывать за пределами вашей страны, — заметил король. — После смерти вашего отца вы определенно стали проводить меньше времени дома.

Он был прав. Лайя любила путешествовать. Она это делала еще до того, как начала создавать себе репутацию светской львицы, ищущей удовольствий. Мэдди, напротив, была домоседкой.

Продолжая смотреть на море, Мэдди пожала плечами:

— Мне хочется путешествовать как можно больше, потому что я знаю, что скоро мои возможности будут ограничены.

За их спиной послышались шаги, и Мэдди, повернувшись, увидела дворецкого в униформе.

— Ужин подан, ваше величество.

— Спасибо, Фелипе.

Аристедес сделал Мэдди знак, чтобы она последовала за дворецким. Он проводил их в небольшую столовую с интерьером в стиле рококо. Фреска на потолке изображала херувимов, облака и женщин с пышными формами.

Сервировка стола была изысканной. Чтобы ее не нарушить, Мэдди положила свой маленький клатч, в котором был мобильный телефон, на самый его край.

— Эти две комнаты отличаются друг от друга стилем, — сказала Мэдди после ухода дворецкого. — Почему?

На лице Аристедеса промелькнула тень, но оно тут же снова приняло невозмутимое выражение.

— После смерти отца я произвел во дворце косметический ремонт.

Мэдди сделала глоток воды.

— Мне нравится, как здесь все выглядит. Но эта комната отличается от остальных.

— Это была любимая комната моей матери. У меня рука не поднялась что-то здесь поменять.

Мэдди посмотрела на короля:

— Вы были близки?

— Да, достаточно, — сухо ответил он.

В следующий момент в комнату вернулся дворецкий в сопровождении девушки с подносом. В качестве легкой закуски под белое вино им подали салат из груш с грецкими орехами и пармезаном.

— Очень вкусно, — похвалила Мэдди, съев свою порцию.

— Все ингредиенты местные.

— На Исла-Розе тоже производят большую часть продуктов.

Мэдди нравилось в выходные ходить на фермерский рынок за продуктами, а затем готовить из них что-нибудь вкусное. Недавно она научила Лайю готовить.

Сердце Мэдди сжалось. От ее сестры больше не было сообщений. Где сейчас Лайя? Нашла ли она для себя безопасное место?

Персонал забрал грязную посуду, затем вернулся с главным блюдом — сочной тушеной говядиной.

— У вас хороший аппетит, — заметил Аристедес.

Щеки Мэдди вспыхнули от смущения, и она положила вилку. Лайя подтрунивала над ней из-за того, что она много ела.

— Да, я люблю поесть, — ответила она, понимая, что ведет себя не как утонченная принцесса. Ей очень хотелось узнать рецепт этой говядины.

— Когда вы были здесь в подростковом возрасте, вы были вегетарианкой. Очевидно, это было временно.

Мэдди, к своему ужасу, поняла, что снова допустила ошибку. Хорошо, что король сам ей подсказал, как ее исправить.

— Да, это было что-то вроде подросткового бунта, — отозвалась она, выпив немного вина.

— У вас всегда была эта щель между передними зубами? Я не замечал ее раньше.

Мэдди чуть не поперхнулась вином.

— Должно быть, вы забыли о ней или просто не обратили на нее внимания.

Покачав головой, Аристедес посмотрел на нее:

— Я не мог не обратить на нее внимания. Она заметна.

— Может, мои зубы расходятся?

— В таком случае вам следует обратиться к стоматологу.

— Уверена, что это пустяки. Положение зубов можно исправить. Помню, когда я носила брекеты…

— Я не помню вас с брекетами.

«Он догадался о подмене и играет со мной», — промелькнуло у нее в голове.

— Я бывала здесь нечасто. Они у меня были между моими визитами сюда.

Лайя рассказывала ей, что всегда искала предлог, чтобы не лететь вместе с отцом в Сантанжер.

— Очевидно, мне следовало быть более внимательным к вам.

Тон короля был мягким, но она знала, что эта мягкость обманчива. Он напоминал ей хищника семейства кошачьих, который играл со своей добычей.

К счастью, в следующий момент пришел персонал за грязной посудой и разрядил напряженную обстановку.

— Принцесса желает десерт? — спросил дворецкий. — Чай? Кофе?

— Или, может, еще вина? — предложил король.

Мэдди посмотрела на свой бокал. Он был пуст, но она решила, что алкоголя с нее на сегодня достаточно. Мысль о десерте была заманчивой, но она не хотела снова привлекать внимание к своему аппетиту. Кроме того, она знала, что Лайя равнодушна к сладкому.

Покачав головой, она улыбнулась Фелипе:

— Спасибо. Кофе мне будет достаточно.

— Мне тоже. Спасибо, Фелипе, — сказал король.

Снова оставшись наедине с Аристедесом, Мэдди почувствовала на себе его взгляд. Поднявшись, она вышла на балкон, чтобы полюбоваться морем, и оставалась там до тех пор, пока Фелипе не принес кофе и печенье.

Когда дворецкий удалился, она налила себе в кофе молока и добавила сахар.

— Любите сладкое?

Выругавшись про себя, Мэдди отказалась от второй ложки сахара.

— Иногда мне хочется сладкого, но вообще я не сладкоежка.

— Я рад, что вы наконец здесь, — сказал Аристедес. — Мы ждали этого момента целую вечность.

Это Лайя с ужасом его ждала. До недавних пор Мэдди вела обычную жизнь. Разве что у нее не было бойфренда. Она еще ни разу не занималась сексом, потому что не испытывала физического влечения ни к одному из мужчин, которые встречались на ее пути.

До того момента, пока она не увидела короля Аристедеса, идущего в черном костюме-тройке по пустыне.

Мэдди мысленно отругала свое тело за эту безумную реакцию. Король Сантанжера был последним мужчиной на свете, которого ей следовало желать.

— Да, целую вечность, — согласилась она с ним, вовремя напомнив себе, что должна отвечать как Лайя.

— Всего через две недели вы станете королевой вашей страны и Сантанжера.

— А вы станете королем еще и моей страны.

— Так договорились наши отцы, когда вы только родились, а мне было восемь лет.

— И вас не беспокоит, что этот брак будет заключен лишь ради деловых целей?

— И ради продолжения рода. У нас будут дети, Лайя.

Мэдди бросило в жар, и она напомнила себе, что находится здесь не для того, чтобы делать детей с этим человеком.

— Не говоря уже о том, что этот брак поможет укрепить мир между нашими странами и поспособствовать экономическому росту Исла-Розы. Вы ничего не потеряете.

— Только мою независимость и независимость моей страны.

— Мы, правители, не можем быть независимыми. У нас есть обязанности перед нашими народами.

Мэдди подалась вперед:

— Но разве вы не хотите быть счастливым? Я не романтичная идеалистка, но брак определенно будет удачнее, если в нем будет доверие и… — Она остановилась.

Аристедес поднял бровь:

— И?

Ее снова бросило в жар.

— И сексуальное влечение.

— Думаю, со вторым у нас проблем не возникнет.

Мэдди отклонилась назад.

— Вы правда так считаете? — пропищала она.

Поднявшись, Аристедес протянул ей руку. То, куда все это могло зайти, было для Мэдди неизведанной территорией. Вложив свою руку в ладонь короля, она тоже встала. Он подошел ближе, и теперь их разделяло всего несколько дюймов.

Их взгляды встретились, и Мэдди не смогла отвернуться. Его глаза были темными, но она разглядела в них золотистые крапинки, похожие на огненные искры. В глубине ее женского естества тоже горел незнакомый огонь, грудь стала тяжелой, и она едва могла дышать. Она испытывала голод, и он не имел никакого отношения к еде.

Аристедес поднял ее руку. Подумав, что он собирается ее поцеловать, Мэдди замерла в предвкушении.

Но вместо этого он неожиданно произнес:

— Как долго еще вы собираетесь продолжать этот фарс?

Мэдди почувствовала себя так, слово ее окатили ледяной водой.

— Простите… что вы сказали?

Может, она неправильно его поняла?

— Между нами действительно что-то есть, и это пошло бы на пользу нашим отношениям, будь вы моей невестой принцессой Лайей. Но ведь мы оба прекрасно знаем, что вы не она, правда?

«Когда он догадался? В самолете?»

Мэдди попыталась отдернуть руку, но король не отпустил ее.

— Кто вы? — спросил он.

— Когда вы все поняли?

Аристедес долго на нее смотрел, затем отпустил ее руку и подошел к балконной двери. По какой-то непонятной причине Мэдди почувствовала себя отвергнутой. Она прижала ладонь к груди.

Король посмотрел на нее:

— Я сделал вам больно?

— Нет. Я просто…

Он сложил руки на груди, и она заметила, как его мышцы напряглись под рубашкой.

— Итак, кто вы?

Мэдди сглотнула.

— Я фрейлина принцессы Лайи.

— Как вас зовут?

— Мэдди Смит.

— Вы с принцессой очень похожи.

Мэдди начала быстро искать подходящее объяснение. Она не могла сказать ему, что она сестра принцессы.

— Никогда не слышали о доппельгенгерах?[1] Мы просто очень похожи друг на друга. Моя мать была с Исла-Розы.

— Вы там выросли?

Она покачала головой:

— Нет. Я выросла в Ирландии. Когда вы поняли, что я не принцесса Лайя?

— Вам не кажется, что вы сейчас не в том положении, чтобы задавать вопросы?

Мэдди прикусила край нижней губы, и его взгляд упал на ее рот. Воздух между ними наэлектризовался.

Подняв глаза, он наконец ответил:

— Я увидел, как вы гладите собаку, и вспомнил, что принцесса Лайя боится их из-за несчастного случая, который произошел с ее отцом много лет назад.

Ну конечно. Как же она сразу не догадалась? Однажды во время их прогулки Мэдди остановилась, чтобы погладить собаку, и заметила, что Лайя застыла на месте как вкопанная. Сестра рассказала Мэдди о том, что их отца в детстве покусала собака, и с тех пор у него развилась фобия. Каким-то образом этот страх передался Лайе.

— Что будет дальше? — спросила Мэдди.

Аристедес прислонился к каменному ограждению балкона, и внутри у Мэдди все сжалось при мысли о скалах внизу.

Она выставила перед собой поднятую ладонь.

— Вы не могли бы не делать этого?

Он нахмурился:

— Не делать чего?

— Не прислоняться к ограждению. Это может быть смертельно опасно.

Аристедес не сдвинулся с места.

— Эти балконы были построены в Средние века. Они переживут нас.

Наверное, на ее лице читался сильный страх, раз он все-таки отошел в сторону.

— Вы спросили, что будет дальше. Дальше вы мне скажете, где находится принцесса Лайя.

— Я не знаю.

Губы короля сжались в тонкую линию.

— Не верю, что вы все это провернули, не договорившись с ней.

— Я правда не знаю, где она сейчас. Вы появились на фестивале внезапно, и я просто дала ей возможность сбежать.

— Сбежать от жизни, полной роскоши и привилегий?

— Лайя хочет большего. Она хочет быть королевой своей страны.

Аристедес провел рукой по волосам.

— Она будет королевой своей страны.

— Да, но ее Исла-Роза станет частью Сантанжера. Она не хочет этого.

— Боюсь, что у нее нет выбора. Итак, где она?

Мэдди почувствовала раздражение.

— Я же сказала вам, что не знаю.

В этот момент у нее за спиной раздался звуковой сигнал. Повернувшись, она шагнула в комнату, взяла со стола свой клатч, открыла его и посмотрела на экран мобильного телефона. Без разблокировки она смогла прочитать только часть сообщения Лайи:

«Мэдди! Все круто. Я в безопасности, и я очень далеко от…»

Подняв глаза, она обнаружила, что Аристедес стоит перед ней.

— Там сообщение от Лайи, не так ли? Отдай те мне телефон.

«Ни за что!»

Крепко сжав телефон пальцами, Мэдди бросила клатч на пол и, обойдя короля, попятилась к балконной двери.

Мэдди… телефон, — произнес Аристедес предупреждающим тоном, повернувшись к ней лицом.

Но Мэдди быстро развернулась и швырнула телефон в воздух. «Интересно, он разобьется о камни или упадет прямо в воду?» — промелькнуло у нее в голове.