Для полиции у последовавшего двойного убийства было бы простое объяснение: Мэтьюз, взбешенный распутной женой, приехал в резиденцию, чтобы убить её. Пытаясь защитить художницу, Шоу был смертельно ранен, но успел выхватить пистолет и убить Мэтьюза перед смертью.

Чисто.

— Ей нужна третья сторона, чтобы нажать на спусковой крючок, — сказал Шоу Гудвину. — Жена, убивающая мужа? Она будет подозреваемой номер один, даже если заявит о насилии.

Бедный лысеющий мужчина выглядел испуганным. — Разве нет другого способа? Должен же быть.

— Дэйв, да брось. Ты уже похитил Рона. И Шоу теперь всё знает. Мы же не можем просто так позволить ему жить, верно?

— Но... Я просто не...

— Вас используют, Гудвин.

Затем, к ужасу Шоу, раздался еще один голос: — Иви? Ты там? Сделал, как ты просила. Машина Колтера у меня снаружи. А что с «Мерседесом»?

Это был Джейсон Барнс. Фонтейн велела ему подогнать арендованную машину к фабрике Самсонов. И было очевидно зачем.

Нам нужно добавить всего лишь еще одну или две детали...

Барнс должен был стать второй деталью.

Игнорируя пистолет, Шоу крикнул: — Джейсон, беги! Убирайся отсюда. И звони копам!

— Чего? — донесся удивленный голос.

— Не делай этого, — твердо сказал Шоу Фонтейн. — Теперь это бессмысленно. Я уже...

Барнс вошел на фабрику, и прежде чем он успел хотя бы прищуриться, чтобы привыкнуть к темноте, Фонтейн дважды выстрелила ему в голову. Он рухнул как мокрая тряпка.

Шоу на миг закрыл глаза. Нет...

Гудвин ахнул. — Боже мой. Что ты наделала?

Словно учительница старших классов, читающая нотацию, она сказала: — Ты теперь увяз по самые уши, Дэйв, так что давай будь сильным. Ты можешь быть сильным?

Продолжая держать пистолет нацеленным на Шоу, она подошла к мужу и вытерла правую руку о его ладонь и рукав. Она переносила на него частицы пороховых газов, чтобы полиция поверила, что стрелял он. Это первое, что они ищут.

Снова кабельное телевидение.

Гудвин прохрипел: — Но как... Как ты могла так поступить?

— Потому что, — сказал Шоу, — сценарий требовал, чтобы Рон убил человека, которого он считал её любовником, — для правдоподобности.

Эвелин Фонтейн явно теряла терпение. — Давайте покончим с этим, кто-то мог услышать выстрел.

Наслоение... Весь заговор был как одна из её картин: правда скрыта, искажена под слоями и слоями пигмента. На ум пришли русские матрешки.

Теперь она снова присела, занимая позицию для стрельбы в Шоу.

Что ж, ждать больше нельзя, подумал Шоу. Он твердо произнес: — Дэвид Гудвин и Эвелин Фонтейн только что убили Джейсона Барнса и собираются убить Рональда Мэтьюза в здании колесной мастерской Самсонов за пределами Манси, Индиана. Съезд с шоссе 83. Время примерно три часа дня, тридцать первое августа. — Он не упомянул себя как еще одну потенциальную жертву, чтобы не загромождать повествование.

Быстро переглянувшись, двое замерли: лицо Гудвина отяжелела мрачная гримаса, а лицо Эвелин выражало настороженность.

Шоу объяснил: — Я знал, что это подстава, еще до того, как мы сюда приехали.

— Чушь собачья, — огрызнулась она.

— Гудвин, вы сказали мне, что не общались с Эвелин с июня, но вы также знали, что она и Джейсон собираются в резиденцию в Манси. — Его взгляд переместился с Гудвина на Фонтейн. — Если она встретила Джейсона только месяц назад, в Шамбурге, откуда вы могли знать о нем?

Фонтейн моргнула и повернулась к Гудвину, который выглядел раздавленным. — Ты что сделал? — в ярости спросила она. — Зачем ты сказал что-то про Джейсона?

— Я не знаю. Я не подумал.

Шоу сказал: — Я знал, что что-то не так. Чувствовал, что меня разыгрывают. Те сообщения, что я отправил? И фото фабрики? Они ушли моему частному детективу на Восточном побережье, который переслал всё шерифу округа здесь. Они уже едут.

Гудвин пробормотал: — О господи. Что я наделал?

— Заткнись, — прорычала Фонтейн.

— Нам крышка, — прошептал Гудвин. — Ты что, не понимаешь?

— Он блефует. — К Шоу: — Дай мне свой чертов телефон. Разблокируй и дай Дэйву. Я хочу видеть сообщения. Живо!

Шоу, не сводя глаз с «Глока», осторожно протянул аппарат Гудвину, в то время как Фонтейн шагнула в сторону и подняла пистолет к голове Шоу, приближаясь, хотя и сохраняя безопасную дистанцию.

Гудвин медленно подошел. — Ты его держишь?

— Возьми чертов телефон.

И тут и Фонтейн, и Гудвин склонили головы: вдалеке завыли сирены.

Этого крошечного отвлечения Шоу хватило. Он схватил Гудвина за руку и развернул его, как щит, затем рванулся вперед. Гудвин был крупным мужчиной, но слабым; он не сопротивлялся. Вместе они врезались в Фонтейн. Пистолет выстрелил, пуля ударила в стену над ними, осыпав их мелким дождем крошки красного кирпича.

Плавным движением Шоу вырвал пистолет из руки женщины. Он быстро отступил, на пару дюймов выдвинул магазин, чтобы убедиться, что в оружии есть патроны, и защелкнул его обратно. Затем поднял черный угловатый пистолет в их сторону.

Шоу моргнул, когда из горла Фонтейн вырвался нечеловеческий воющий крик: — Нет, нет, нет! Миниатюрная женщина упала на колени, истерически раскачиваясь взад-вперед.

Он предположил, что пуля всё-таки задела её. Держа дуло направленным в её сторону, он осторожно обошел вокруг, чтобы найти рану и оценить, насколько она серьезна. Но крови не увидел.

Она подняла на него глаза, и её фиалковый взгляд был взглядом бешеной собаки, которая однажды в марте пробралась в Компаунд. Фонтейн протянула к нему руку и завопила: — Мой палец! Посмотри, что ты наделал! — Это был указательный палец правой руки, который лежал на спусковом крючке.

Её рабочая рука.

— Ты сломал его! — выла она. — Ты сломал его, ты сломал его, ты сломал его...

— Приношу свои искренние извинения, сэр, — говорил шериф.

Это был крепкий, спокойный мужчина лет пятидесяти, с внушительными усами он походил на техасского рейнджера или, по крайней мере, на то, как, по мнению отдела кастинга, должен выглядеть техасский рейнджер (Шоу, помимо нуара, любил и вестерны).

Они находились на парковке фабрики колесных мастеров.

Производство Самсонов...

Означал ли апостроф множественного числа отца и отпрысков? Или братьев, на манер Братьев Болл? Какова бы ни была семейная конфигурация, Шоу готов был поспорить, что и через миллион лет они не догадались бы, что их продукция эволюционирует в шины «Пирелли» за тысячу долларов, установленные на «Мерседесе-AMG», который сейчас был огорожен желтой полицейской лентой на переднем дворе их заведения.

Шоу спросил, к чему извинения.

— Мы добрались не так быстро, как надеялись. Наш диспетчер получил звонок от вашего частного сыщика? С информацией о старом месте Самсонов? Делия — чудо, а не женщина. Сама могла бы быть помощником шерифа, если б не суставы. Артрит. Так вот. Экипажи, которые она вызвала, были ближайшими, но они не были близко, если вы понимаете, о чем я. Они были заняты какой-то погоней за диким гусаком, сделка с метамфетамином пошла не так. Я говорю «гусаком», потому что внучка вечно поправляет. В наши дни приходится быть внимательным к таким вещам.

Затем он помрачнел. — Не успели к тому бедняге, Барнсу. Он просто вошел, не в то время, не в том месте, хм?

— Нет. Эвелин позвала его, зная, что убьет. Это было частью её плана.

— С ума сойти.

— Как Рон? — спросил Шоу.

Мэтьюз в данный момент находился в кузове скорой помощи, припаркованной на другом конце стоянки.

— Этот человек, доложу я вам, совсем не счастлив. Узнать, что его хорошенькая маленькая влюбленная кошечка собиралась его убить? Но физически он будет жив-здоров, как индейка, пережившая День благодарения... Итак, Шоу, я навел о вас справки. Похоже, вы уже занимались подобным раньше. Что думаете? Она хотела убить его, потому что Мэтьюз был абьюзером? Я проверил и не нашел ни одного заявления.

— Нет. Она сплела эту историю, чтобы обманом заставить Гудвина и Барнса помочь. И чтобы втереться ко мне в доверие. Роковые женщины обычно соблазняют сексом; она давила на жалость. — Затем он предложил гипотезу о страховке. — Всё, что её волновало, больше всего на свете, — это живопись. Когда дело касалось этого, правила не действовали.

Он рассказал шерифу о делах в суде по делам несовершеннолетних — краже художественных принадлежностей, когда она была ребенком.

— Всё что угодно, лишь бы поддержать себя. Жить с Роном было нормально, пока он был богат. Но компания Мэтьюза шла ко дну. Больше никаких поездок в Париж. Она ненавидела работать даже неполный день, а он, вероятно, захотел бы, чтобы она вышла на полную ставку. Это помешало бы её вѝдению.

— Вѝдению? Боже упаси, — сардонически заметил Фут. — А что насчет Гудвина?

— Пешка.

— Можно сказать, она держала руку на его румпеле?

Шоу понравился этот человек. Он кивнул. — Гарантирую, она пойдет на сделку и свалит всё на него. Но у вас есть свидетель.

— Вы.

— И криминалисты. И вы можете заказать психиатрическую экспертизу. У меня был опыт с социопатами. Она классический пример. Она жила с тремя другими мужчинами. Возможно, она подумывала попробовать то же самое с ними — найти золотую жилу, — но, полагаю, они требовали брачные контракты или просто видели её насквозь.

Истинный мотив, однако, предстояло выяснять прокурору.

Фут заметил подъезжающий фургон криминалистической лаборатории полиции штата и извинился.

Шоу увидел, как Рон Мэтьюз вышел из машины скорой помощи и подошел к желтой ленте, окружающей его автомобиль, в багажнике которого он провел мучительные два часа после того, как Гудвин похитил его.

Шоу присоединился к нему. Какое-то время никто не говорил. Мэтьюз смотрел на седан.

— Знаешь историю AMG, Колтер?

— Нет.

Он был исключительно парнем на кемпере и мотоцикле.

— Компания началась в шестидесятых, делали гоночные двигатели. Основали Ганс Вернер Ауфрехт и Эрхард Мельхер. Это буквы А и М. Буква G — это Гроссаспах, родной город Ауфрехта. «Мерседес» купил их. Я всегда мечтал их продавать. Я мог бы далеко пойти с дилерским центром «Мерседес». Это была моя любимая машина в мире.

Колтер кивнул. Ему нечего было добавить, он знал, что слушает бессвязную речь человека, пытающегося заговорить первые моменты горя.

— Я избавляюсь от неё, — сказал тогда Мэтьюз. — Возьму что-то другое. Да и лизинг всё равно не потяну. Колтер, будь честен. Ты думаешь, Иви... задумала это с самого начала? — Он не смог заставить себя сказать «убить меня».

Шоу не стал делиться своими ранними мыслями. — Это был бы слишком сложный план.

— Пожалуй, что так. — Он нашел крупицу утешения в словах Шоу. Мужчина смахнул слезу, на этот раз не стесняясь. Затем откашлялся. — Я должен тебе награду. Десять тысяч.

— Спешки нет. Что означало две вещи. Во-первых, спешки действительно нет. И, во-вторых, да, ты должен мне эти десять штук, даже если всё обернулось не так, как ты надеялся.

— Что у тебя дальше по плану? — спросил Мэтьюз.

У Шоу были личные дела в Беркли, Калифорния. Некоторые незавершенные вопросы насчет отца. Но он сказал лишь, что отправляется на Западное побережье на какое-то время.

— Мы как-то ходили в Гетти, — сказал Мэтьюз, — Иви и я. Калифорния, Малибу. Полетели туда по прихоти на частном джете. Там была одна картина, которая мне понравилась. Из всего, только одна картина. Можешь поверить? — Вздох. — Мой отец продавал газонокосилки. Восстановленные. Я поднялся до погрузчиков и платформ. Твой отец? Он тоже занимался этими вознаграждениями?

Колтер Шоу, человек, который редко улыбался, улыбнулся сейчас. — Нет.

Мэтьюз вытер лоб рукавом. Казалось, он впервые заметил, что его одежда порвана и испачкана.

Шоу сказал: — Я не уеду до утра. Могу подбросить тебя обратно в Индианаполис.

— Не отказался бы, спасибо.

— Моя прокатная машина где-то здесь. — Шоу оглядел заросшую сорняками стоянку и заметил «Тойоту», припаркованную под кленом, чьи листья были пыльными и бледно-пожухлыми из-за уходящего лета.

— Не знаю, интересно ли тебе, — сказал Шоу, — но я бы не отказался поесть.

— Наверное.

— Китайская кухня?

Мэтьюз издал слабый смешок. — Конечно. Давай попробуем еще раз.