Заслушавшись Соню, я не заметила, как подтаявшее мороженое потекло по руке. Ойкнув, я запихнула его остатки в рот и полезла в сумку за носовым платком. Соня с виноватым видом развела руками: простите, мол, что заставила слушать с открытым ртом.

Я неловко вытерла липкую руку и кивнула, призывая продолжить.

– Той девочке, разумеется, мало кто поверил, но те немногие, кто воспринял ее слова всерьез, с тех пор смотрели на Тихое озеро совсем другими глазами. И я была в их числе. Мысль о том, что можно утонуть в собственной постели, не давала покоя. Поначалу я решила держаться подальше от той злосчастной ивы. С глаз долой – из сердца вон. Думала, если перестану мозолить навке глаза, она обо мне забудет и не причинит вреда.

– Звучит вполне логично, – согласилась я.

– Но позже меня начала мучить мысль совершенно противоположная: вдруг навка догадается о моей осведомленности? Иначе почему я стала бы ее избегать? Ведь нельзя дать злу понять, что ты разглядел его истинную сущность, так? Безопасней притворяться, будто находишься в счастливом неведении и принимаешь всерьез его попытки мимикрировать под обычных людей. Самое безопасное – подыгрывать.

Соня отвела от лица рыжую прядь.

– Я долго терзалась, выбирая одну из двух крайностей. В итоге вспомнила поговорку про «держи друга близко, а врага еще ближе» и решилась.

– Снова встретилась с навкой? – не поверила я.

– А какой у меня был выбор? – пожала плечами Соня. – Поверьте: прятаться – намного страшнее. Плюс меня успокаивала мысль о гребне.

– О гребне? – не сразу поняла я.

– О расческе… – пояснила Соня. – Которую она попросила при первой встрече. Если верить словам девочки из нашего отряда, навка не должна была навредить тому, кто дал ей расческу. А мне очень хотелось в это верить. И вот однажды во время очередного сончаса я вылезла из окна спальни и отправилась к иве, уверенная, что навка будет меня ждать.