Кэтрин была красивым подростком: лицо и фигура девушки отличались четкостью линий, изяществом и благородством. Ее образ светился! Но подобная красота опередила время лет на шестьдесят: высокая, рост 172 см, худая, с ярко выраженными скулами, Кэтрин напоминала Линду Евангелисту в годы расцвета. Хепбёрн родилась в 1907 году, в дни ее молодости такой тип красоты нравился далеко не всем.

Кэтрин и в глубокой старости признавалась в любви и благодарности своей семье. Отец был прогрессивным врачом в области, о которой тогда предпочитали молчать; он был практикующим венерологом-урологом, а также занимался просветительством населения («Мадам, видите ли, у вас такая болезнь – по-научному называется гонорея!» – «Чушь, вы клевещете, мой муж порядочный человек!» – смеясь, рассказывала Кэтрин в поздних интервью).

Мать была лидером местного кружка суфражисток в Коннектикуте, она боролась за права женщин и любила выступать на публике. Родители Кэтрин были состоятельными и образованными, у них родилось шестеро детей. В 1912 году семья приобрела летний особняк на берегу пролива Лонг-Айленд в небольшом, как сейчас сказали бы, «элитном поселке» на берегу океана. В распоряжении жителей, кроме пляжа, были теннисные корты, поле для гольфа, озеро, которое называли «золотым».

Отец Кэтрин считал спорт и закаливание важным фактором воспитания; и сыновья, и дочери начинали день с купания в водоеме, даже зимой. Дети занимались теннисом, гольфом, катались на велосипедах, отец учил их нырять и лазать по деревьям, бегать и кувыркаться на песке. Благодаря особой атмосфере в семье Кэтрин не только полюбила спорт («Черт возьми, я люблю все виды спорта!» – скажет она в 85 лет), но позже, кроме здорового атлетизма, отличалась способностью смело отстаивать свои интересы и иметь независимое мнение обо всем, что считала важным. Ее можно было бы назвать счастливой красавицей, любимой и любящей дочерью прогрессивных родителей. Она выигрывала соревнования по гольфу среди юных леди, изучала химию и физику, мечтала стать врачом, что в то время для девушки было амбициозной целью.

Но произошло ужасное событие, испортившее благостную картину. Когда Кэтрин было 14 лет, она с любимым старшим братом Томом была в гостях; именно она нашла его повесившимся на чердаке. Родители не признавали самоубийство сына, утверждая, что это был несчастный случай; однако история семьи говорит о том, что такие инциденты уже происходили, в роду были самоубийцы. Мать и отец не обсуждали горе ни в семье, ни в обществе.

Кэтрин страдала в одиночку, она больше не могла ходить в школу, замкнулась, стала называть себя Джимми, старалась одеваться и вести себя «как мальчик». Мать настояла, чтобы Кэтрин поступила в престижный колледж, но девушка училась плохо, ее исключали за курение в комнате. Наконец произошел и счастливый случай – в колледже был театральный кружок, куда ее не соглашались принять из-за плохих оценок. Кэтрин начала учиться лучше (получив в результате степень по истории и философии) и поняла, что хочет стать актрисой.

В обычной жизни Кэтрин носила только брюки и любила ходить босиком. На сцене она отличалась агрессивной манерой игры; говорила громко, резким голосом. Возможно, пережитое несчастье трансформировалось в желание прожить жизнь «за двоих», за себя и любимого брата, даже свой день рождения она отмечала 8 ноября, в день рождения Тома.

Кэтрин сумела прожить вдвойне яркую и долгую жизнь. Счастливую. Именно актерство позволяет проживать фрагменты чужих судеб, вживаться в эмоции других душ… Вероятно, трагедия, пережитая в раннем возрасте, помогла ей осознать, что есть вещи важнее и страшнее «правил общества».

Кэтрин пришлось заглянуть в бездну, и она смогла стать сильнее, отныне устанавливая собственные нормы жизни: «Если следовать всем правилам, то лишишься всех удовольствий», – говорила Кэтрин и поступала нестандартно.