Картер на автомате выполнил просьбу, провожая взглядом покачивающиеся бедра девушки, пока та шла по проходу к другим пассажирам. Он имел полное право на этот сон. В Танжере поспать так и не удалось. Опасаясь за плотный график, он изменил маршрут: вместо прямого рейса вылетел в Амстердам, оттуда в Берлин, и только потом в Люксембург. Этот крюк стоил ему драгоценных часов, но мог спасти жизнь. Если «триумвират» убийц планировал встретить его в одном из двух главных аэропортов Парижа, то меньше всего они ожидали его прибытия из Люксембурга.

В Орли «приветственного комитета» не оказалось. Тем не менее, Картер сохранял предельную бдительность, пока стоял под ледяным ветром в очереди на такси. После Танжера парижская погода казалась пыткой. Плащ Ника был без подкладки — та осталась в чемодане, — и он дрожал от холода.

Он обдумывал, где остановиться. Сначала мелькнула мысль о доме Жизель Мондье, красивой и умной бизнес-леди, с которой он крутил роман. Но он тут же её отверг. Он видел Жизель только в перерывах между миссиями и не хотел подвергать её опасности. Она была достаточно наивна, чтобы верить, будто он работает телохранителем у миллиардера — так он объяснял наличие оружия.

Решив не впутывать Жизель, Картер забронировал номера в нескольких отелях. Наконец подошла его очередь, и он запрыгнул в такси, негромко выругавшись. Обогреватель не работал. Водитель с прилипшей к губе сигаретой держал окно полностью открытым, игнорируя ледяную крупу, летевшую в салон.

— Вы что, эскимос, мсье? — спросил Картер на безупречном французском. — Простите? — буркнул водитель. — Будьте добры, закройте окно и включите печку, — вежливо попросил Ник сквозь стучащие зубы.

Ему только пневмонии не хватало после того, как он чудом выжил в газовой камере Райны. Таксист пожал плечами, поднял стекло и щелкнул тумблером. Картер назвал адрес отеля «Георг V». К тому времени как они выехали на северную трассу, Ник согрелся и начал анализировать ситуацию. Он гадал, следят ли люди Райны за аэропортами и удалось ли ему проскочить незамеченным.

Высадившись у отеля, он выдал водителю скромные чаевые и последовал за портье в роскошный вестибюль. После Танжера он решил, что заслужил немного комфорта. Ник внимательно осмотрел холл — ни одного подозрительного лица.

— А, мсье Картер! — улыбнулся клерк за стойкой. — Ваш номер готов. Заполните карточку, и посыльный проводит вас.

Картер расписался, щедро оделил портье чаевыми и, оказавшись в номере, рухнул на кровать. Он уснул мгновенно.

В это же время внизу невзрачный человечек в коричневом костюме подошел к таксофону. — Это Сквиз, я в «Георге Пятом», — сказал он по-английски. — Ваш парень только что заселился. С виду не такой уж он и крутой. — Спасибо, — ответил женский голос. — Не дай внешности обмануть тебя. Сиди там. Позвонишь, когда он выйдет. — Будет сделано, детка. Знаешь, по-моему, ты зря тратишь на него время. Он выглядит как обычный мусор, который плавает в Сене. Чао.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Спустя несколько часов Ник Картер, посвежевший после сна, душа и бритья, сменивший одежду и подкрепившийся принесенным в номер ужином с холодным пивом, вышел из лифта, напоминавшего изящную птичью клетку. Проходя через холл, чтобы сдать ключ, он снова заметил того типа с сальными волосами. Картер не помнил его в лицо во время утренней регистрации, но сейчас «хорькообразный» человечек, сидевший в глубоком кресле с журналом «Пари Матч», буквально буравил его своими черными глазками-бусинками.

Киллмастер решил принять правила игры. Он не просто прошел мимо, а на мгновение задержал взгляд на наблюдателе, поймав его глаза. Улыбка тронула углы губ Ника, словно говоря: «Теперь я тебя вижу, и что ты собираешься с этим делать?»

На самом деле Картер был даже благодарен за присутствие этого соглядатая. Он мог стать его единственной зацепкой. Хоук прогнал все запросы через компьютеры AXE, но не нашел никаких следов установки сложного оборудования в Париже — ни легального, ни тайного. Картер прибыл сюда вслепую, имея на руках лишь туманное упоминание Райны на пленке. Он приехал в Париж в качестве живой приманки.

Если он не мог найти троих заговорщиков, он должен был заставить их найти его. Райна наверняка была раздосадована тем, что труп Картера так и не нашли в той квартире в Касбе. Она приложит все усилия, чтобы третья попытка стала последней. А пока мир стоял на грани ядерной катастрофы: Хоук подтвердил, что если крылатая ракета, запущенная с европейской базы, ударит по территории СССР, русские не станут ждать результатов расследования. Они нанесут ответный удар сразу, а вопросы будут задавать потом — если будет кому их задавать.

Картер заметил, что шпик занервничал, когда понял, что раскрыт, но на улицу за Ником не пошел. Картер сел в такси и велел водителю подождать, наблюдая за входом в отель. Он надеялся, что «хорек» выйдет, чтобы хотя бы расспросить швейцара о маршруте такси. Но тот не появился.

Прождав пару минут, Ник извинился перед водителем, пробормотав, что его друг, вероятно, задерживается. Он дал таксисту несколько франков за ожидание, вышел из машины и стремительно вернулся в вестибюль.

Взгляд Картера мгновенно нашел цель у телефонных кабин напротив стойки регистрации. Человек с сальными волосами висел на трубке и выглядел до смерти напуганным, когда увидел, как высокий, атлетично сложенный брюнет, за которым ему приказали следить, марширует прямо к нему тяжелым, целеустремленным шагом.

— Боже мой, он меня вычислил! — пролепетал он в трубку. — Он идет сюда! Боже...

Сквиз выронил трубку, и та закачалась на шнуре, стуча о стену. Он успел сделать лишь пару шагов, прежде чем Картер стальной хваткой вцепился в его плечо и прижал к стене. Сделав вид, что ничего необычного не происходит — устраивать сцены в «Георге V» было не в правилах Ника, — он спокойно поднял трубку и поднес к уху.

— Алло? — голос Райны звучал нетерпеливо. — Сквиз, ты здесь? Что происходит? — О, не так уж много, Райна, — небрежно произнес Картер. — А что происходит у тебя? — Ник! — этот звук был странной смесью рычания, ругательства и шока. — Он самый, — легко ответил Картер. — Ты уже в Париже или Сквизу пришлось звонить по межгороду?

Райна, на мгновение потерявшая самообладание, быстро взяла себя в руки. — Ты не меняешься, Ник, — мягко сказала она. — Я полагаю, мой человек облажался. — Бегает как курица с отрубленной головой, — соврал Картер, железной рукой сжимая горло Сквиза и окончательно лишая того воли к сопротивлению. — Что он тебе докладывал, Райна? Что я ухожу? Теперь твоя очередь: что меня ждет на улице?

Смех Райны был таким же музыкальным, каким он его помнил по ночам в Касабланке. — Скоро узнаешь, Ник. Должна сказать, ты долго добирался. Учти, у нас осталось меньше сорока часов до исполнения обещания. — Это уйма времени, — сказал Картер, пытаясь затянуть разговор. Если звонок местный, время на таксофоне скоро истечет. Если междугородний — оператор может выдать предупреждение, и Ник узнает её местоположение по акценту или языку службы связи. — Слушай, Райна, я... — Прощай, Ник. Я не собираюсь висеть на линии и давать тебе шанс вычислить меня. Но дам одну подсказку. Возможно, ты найдешь то, что ищет твоя душа, в клубе «Септьен», скажем, через пару часов.

Щелчок в трубке оборвал разговор. Картер знал клуб «Септьен». Он находился в одном из тех злачных районов Парижа, где за последние десять лет уровень преступности взлетел до небес.

Всхлип и боль в плече напомнили Нику, что он всё еще держит подручного Райны у стены. Он вывел его на улицу, надеясь, что холодный воздух развяжет шпику язык. Они шли быстрым шагом минут десять, пока не свернули в безлюдный проход между зданиями. Картер впечатал его в кирпичную стену.

— Итак, Сквиз, начинай петь. Выкладывай всё. Если я почувствую, что ты что-то скрываешь... ты больше никогда не увидишь своего отражения в зеркале.

Но Сквиз ничего не знал. Он был всего лишь мелким курьером, которому Райна задолжала денег. Ему приказали просто следить за человеком, подходящим под описание Картера. В Париже он был всего два дня и не видел никого, кроме Райны.

Поняв, что человечек бесполезен, Картер отпустил его. Сквиз припустил так, что только пятки сверкали. У Ника оставалось около часа до назначенной встречи. Если убийцы уже собрались в клубе, пусть подождут.

Вернувшись к отелю, Картер поймал другое такси. — Куда прикажете, мсье? — улыбнулся водитель. — На Елисейские поля, — громко, так чтобы слышал швейцар, сказал Ник. — Хочу посмотреть на город.

Отъехав на квартал, он назвал таксисту настоящий адрес — дом Жизель Мондье.

Жизель была полной противоположностью Райны Миссу. Если Райна была смуглой, темноволосой и вызывающе чувственной, то Жизель была бледной, светловолосой и почти чопорной. Она была успешной бизнес-леди, владелицей эксклюзивного магазина фарфора на правом берегу. Её таунхаус на авеню Сен-Клу, недалеко от Булонского леса, стоил целое состояние и был образцом роскоши и вкуса.

Пока такси огибало Триумфальную арку, Картер предавался воспоминаниям. Он встретил Жизель в отпуске, когда её сердце было разбито после смерти делового партнера и любовника. Картера привлекла витрина её магазина, а затем и сама хозяйка. Покупка подарков обернулась ужином, а ужин — постелью. К его удивлению, за чопорным костюмом и строгой прической скрывалась настоящая тигрица.

Он старался не впутывать её в свою работу — это было слишком опасно. Но сейчас ему отчаянно требовалось затишье перед бурей. Ему нужно было побыть с кем-то, кто не был частью его безумного мира шпионажа.

— О, Николас, mon cher! Почему ты не предупредил, что приедешь?

Жизель встретила его в рабочем халате — в её доме была мастерская с печью для обжига. Она сама создавала часть керамики и сейчас была по локоть в глине. — Тебе явно нужно принять ванну, прежде чем мы поместим тебя на обложку Vogue, — пошутил Ник, обнимая её. — Как долго ты пробудешь в Париже? — спросила она, вытирая руки. — Я закрою магазин на всю неделю, и мы... — Прости, Жизель, — мягко прервал её он. — Я по делу, и у меня есть всего два часа. Самое большее.

Жизель отстранилась, глядя на него с грустью. — Ты не можешь это серьезно. — К сожалению, вполне. Можно мне выпить? На улице жуткий холод, и хотя один твой вид греет как ванна, мне нужно согреться изнутри.

Пока она наливала коньяк, Картер сочинил легенду: важная сделка, полет на «Конкорде» из Нью-Йорка со свитой юристов, жесткий график и всего несколько часов свободы, пока шеф занят переговорами.

— Я не могу рассказать тебе детали, но поверь — я скучал по тебе и дорожу каждой минутой, — сказал он, глядя в её большие карие глаза. — Прощаю, — прошептала она, притягивая его лицо к себе. — Иди наверх.

Картер поднялся в спальню, обставленную антиквариатом. Когда Жизель вышла из ванной и сбросила малиновый халат, все мысли о шпионах, ракетах и КГБ выветрились из его головы. Он восхищался её стройным, аристократичным телом. Когда они сплелись в объятиях на кровати с балдахином, Ник Картер перестал быть агентом N3. Он стал просто мужчиной, нашедшим тихую гавань в центре шторма.

Жизель знала, что такие мужчины, как Картер — редкое сокровище, которым невозможно обладать полностью. Но в эти мгновения она владела им целиком, отдаваясь страсти с криком и изнеможением, желая, чтобы это мгновение длилось вечно.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Клуб «Септьен» не был кричащим заведением с неоновыми вывесками и фотографиями обнаженных девиц, как ожидал Ник Картер. Это было мрачное место — переоборудованный особняк, когда-то принадлежавший богатому парижанину прошлого века, позже ставший борделем, а затем пристанищем для вечно голодных художников. Теперь комнаты на верхних этажах пустовали и тонули в темноте; всё действие разворачивалось в огромном подвале, где когда-то на винных полках хранилось лучшее французское шампанское.

Картер покинул дом Жизель тридцать минут назад. Они успели поговорить, пригубить коньяка, проклясть босса Ника за его сумасшедший график и снова заняться любовью. Он ушел, зная, что она провожает его взглядом из окна, и поймал такси на углу. Выйдя на широком проспекте, Ник глубоко засунул руки в карманы и, сгорбившись от холода, зашагал по суровому району, где художники и проститутки выставляли свой товар на обозрение.

Ник Картер с величайшей осторожностью приближался к клубу «Септьен», располагавшемуся в узком переулке под крутым уклоном. Он переходил от одной двери к другой, перебегал на противоположную сторону улицы и снова возвращался, сканируя острым взглядом каждое окно и крышу. К тому времени, как он достиг цели, план района врезался в его память, как чертеж.

Как и в Танжере, он забрался на крыши и, убедившись, что они пусты, медленно пробирался по кровлям зданий, пока не оказался над клубом «Септьен» с его многочисленными слуховыми окнами и дымоходами. Сквозь старые перекрытия Картер чувствовал пульсацию музыки небольшого оркестра. Найдя незапертое чердачное окно, он проскользнул в темную комнату и замер. Снизу доносились звуки кабаре и резкий хохот подвыпившей посетительницы. Вокалистка старательно имитировала хриплый гортанный голос в стиле Марлен Дитрих.

Медленно пробираясь сквозь тьму пустого дома, Ник спустился на второй этаж, затем на первый. Приоткрыв дверь внизу лестничного пролета, он увидел тускло освещенный коридор. В дальнем конце массивная стальная дверь отражала свет из главного зала. Картер просканировал пространство, ища движение в тени громоздкой мебели. У входа за столом сидели два мощных вышибалы. Двери, ведущие на улицу, были из толстого листового стекла.

На глазах Картера одна из дверей открылась, впустив порыв ледяного ветра и смеющуюся парочку. Картер вздрогнул — он всё еще не согрелся после перехода по крышам. Прибывшие расплатились с громилами, и их пропустили за боковую дверь. Когда та открылась, звуки веселья и фальшивой Марлен Дитрих заполнили коридор, но тут же стихли, когда дверь закрылась.