Покинув лавку, Ник прокрался к дому №991. Камни стены, изъеденные временем и ветрами, были отличными зацепами. Словно ящерица, он поднялся на уровень второго этажа и протиснулся в узкую щель между стеной и домом. Пространство было настолько тесным, что он буквально скреб грудью по камням.

Добравшись до бокового окна, он обнаружил, что ставни заперты изнутри. Кончиком стилета Картер осторожно отогнул одну планку. Он увидел гостиную: лампа на круглом столике, потертый диван в стиле французского прованса, выцветшие обои с репродукциями в дешевых рамах. В квартире было пусто. Через проемы он видел часть кухни и спальни, но признаков жизни не было.

Он прождал на карнизе пятнадцать минут, пока мышцы не начало сводить судорогой. Ничего. Если в квартире кто-то и был, он мог часами сидеть в спальне. Картер решил действовать.

Он спустился на землю и проверил заднюю дверь здания. Из-под нее пробивался свет. Взломав замок с помощью «Хьюго», Ник вошел внутрь. Тишина была могильной. Он замер в углу, наблюдая за обшарпанным коридором, освещенным единственной слабой лампочкой. Четыре квартиры на первом этаже оказались пустыми. Здание выглядело заброшенным.

Ник поднялся на второй этаж, пропуская по две ступеньки, чтобы уменьшить скрип половиц. Остальные три квартиры наверху тоже были пусты. Оставалась последняя — та самая, угловая.

Инстинкты Картера буквально вопили об опасности. Тот факт, что всё здание пустовало, мог означать ловушку: Райна и её люди могли специально очистить дом, чтобы никто не помешал «сюрпризу». Будет ли стрельба через дверь? Или там установлена растяжка?

Картер сместился в сторону и, пригнувшись, начал работать «Хьюго» над замком. Когда механизм щелкнул, Ник затаил дыхание. Выстрелов не последовало. Он осторожно повернул ручку и толкнул дверь. Зная о минах замедленного действия, он подождал десять минут, а затем бросил внутрь свою куртку. Тишина. Тогда он подхватил с пола в коридоре тяжелый коврик и помахал им в проеме, надеясь пересечь возможный электронный луч. Снова ничего.

Он заглянул внутрь. Та же гостиная, та же лампа на столе. Всё выглядело мирно и одиноко. Картер скользнул в комнату, проверил кухню и спальню — никого. Он закрыл за собой входную дверь.

— Добро пожаловать, Ник.

Чистый, резкий и пугающе сексуальный голос Райны Миссу звучал именно так, как он помнил.

— Я рада, что ты прошел через мой маленький приветственный комитет на улице. Заходи, чувствуй себя как дома. Боже мой, сколько времени прошло с тех чудесных дней в моей квартире в Касабланке, не так ли?

В возникшей паузе Картер лихорадочно искал глазами динамики. Голос был записан на пленку — его появление в комнате активировало воспроизведение.

— Разве современные технологии не прекрасны? — продолжал голос. — Я точно знаю, где ты, но ты не знаешь, где я. Точнее, ты узнаешь, где я на самом деле, только когда власти обнаружат твое тело в этом доме. Но я хочу, чтобы ты знал правду, дорогой... потому что через несколько минут ты умрешь от своей собственной руки.

Она так зловеще подчеркнула слова «собственной рукой», что Картер невольно захотел спрятать руки в карманы. Он замер посреди комнаты. Диктофон, скорее всего, был спрятан в ящике одного из столов.

— Ты еще здесь, Ник? — спросила запись. — Надеюсь, что да, я не хочу, чтобы ты это пропустил. Сейчас я в Париже с двумя людьми, которых ты отлично знаешь. Помнишь Миню Сталина? Три года назад у тебя был шанс убить его, но ты промахнулся. Теперь он наш лидер, и именно он помог мне выбраться из той ужасной тюрьмы. Боже, как я ненавижу тебя за то, что ты меня туда упрятал... так же сильно, как за смерть моего отца. И еще один твой старый друг здесь. Помнишь Хулио Васко? Он был полковником кубинских коммандос, когда ты пытался зарезать его своим гадким ножичком на карибском склоне. Теперь он генерал и самый доверенный агент Мини Сталина за пределами России.

Пленка прокрутила пустой участок. Картера словно магнитом тянуло к круглому столику с лампой. Он заметил изогнутую ручку выдвижного ящика. Диктофон точно был там.

— Я даже не знаю, зачем всё это тебе рассказываю, Ник, — продолжал голос Райны, отражаясь от стен душной, наглухо запертой комнаты.

Теперь Картер понял, почему окна были так плотно задраены.

— ...пока ты не узнаешь, что происходит.

Ник стоял у стола. Он слышал едва уловимый щелчок и шорох вращающейся кассеты внутри ящика. Он усмехнулся: Райна явно ожидала, что он откроет этот ящик. Любопытство должно было его погубить. Но она снова его недооценила. Он не станет его открывать.

Картер ждал с руками за спиной, пока голос Райны продолжал монолог.

— Помнишь мое сообщение о компьютерах НАТО? Это была чистая правда. Мы рассчитывали, что Хоук всё равно пришлет тебя, на всякий случай. Нам нужно было, чтобы ты оказался в Танжере. Рано или поздно ты бы узнал о планах и пошел по следу. Миня решил заманить тебя в ловушку и устранить как угрозу прежде, чем мы начнем.

Картер не сводил глаз с ящика стола. Магнитофон жужжал в паузах.

— План прост, — объясняла Райна. — Запустить крылатую ракету по бесплодному участку пустыни на юге России. Это всё, что нужно. Попадет она или нет — неважно. Миня уверен, что либо ваши союзники, либо сами русские собьют её задолго до цели. Исход предсказуем. Русские не ответят ударом на удар. Вместо этого они потребуют, чтобы США немедленно вывели все ядерные ракеты из Европы. Более того, европейцы, которые и так протестуют, поднимут такой шум, что у вас не останется выбора. И тогда Европа станет легкой добычей для России. Как тебе план, Ник? Если всё пойдет по графику, запуск состоится на рассвете в понедельник.

Голос Райны на пленке стал ледяным и капельку грустным.

— Прощай, Ник. Было приятно... тогда, в Касабланке. Но пленка заканчивается, и мне надоел этот монолог. Прощай, Киллмастер. Ты хорошо сражался, но проиграл.

Пленка оборвалась. В ту же секунду ящик стола сам выехал вперед. Картер уставился на магнитофон и вдруг услышал отчетливое шипение в трубах отопления. Это был точно такой же звук, какой издавал его собственный «Пьер».

Инстинктивно Ник захлопнул ящик, надеясь, что это прекратит выброс газа. Но тут же услышал гул вентилятора и всё понял. Шипение было приманкой, уловкой. Настоящим детонатором для газовой атаки через вентиляцию было именно закрытие ящика, а не его открытие. «Умрешь от собственной руки».

Картер набрал полную грудь воздуха и бросился к двери. Глаза и ноздри уже начало жечь — газ был смертоносным. Райна рассчитала всё верно: в наглухо запертой квартире концентрация достигла максимума за секунды. Но она не учла его реакцию.

Ник Картер кубарем скатился по лестнице, несясь к выходу на ночную улицу.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Ник Картер лежал на мостовой, тяжело дыша и жадно глотая чистый утренний воздух. Горло и легкие словно прижгли каленым железом, глаза заливали слезы. Глазные яблоки и слизистую рта жгло так, будто их облили кислотой. Желудок свело судорогой, тело покрылось ледяным потом.

Сбегая по лестнице за несколько секунд до этого, он понял, что газ закачивали не только в квартиру, но и на лестничную клетку. Картер пытался заставить мозг работать, но боль, пропитавшая всё тело, была настолько сильной, что он понимал: времени почти не осталось. У подножия лестницы он сориентировался и головой вперед нырнул в стеклянную входную дверь. Звук разбитого стекла прозвучал подобно взрыву в застывшей ночной тишине. Ник выкатился на цементные ступени и рухнул на улицу.

Когда зрение немного вернулось, а дыхание выровнялось, он поднялся на ноги и, пошатываясь, побежал прочь от дома №991 по улице Виченца. Увидев в отдалении красные всполохи полицейских мигалок на месте первой засады, Картер нырнул в боковой переулок и растворился в лабиринте Касбы.

Он двигался вниз по склону, борясь с приступами тошноты. Небо на востоке начало светлеть. Рассвет неумолимо возвещал о начале нового дня. Картер вспомнил слова Райны Миссу на пленке: «Если всё пойдет по плану, стрельба начнется на рассвете в понедельник».

Сейчас наступало утро субботы. У агента AXE оставалось чуть более сорока восьми часов, чтобы найти Райну и остальных и остановить их безумный план. Они в Париже. Но где именно? Париж — огромный город. Ник хорошо его знал, но никто не знает его настолько хорошо, чтобы за двое суток вычислить троих профессионалов и целый штат компьютерщиков, которые очень не хотят быть найденными.

Боль немного утихла, когда Картер добрался до деловой части города. Его план был прост: вернуться в отель и связаться с Хоуком в Вашингтоне. В наш век было бы глупо не использовать мощнейшие компьютеры AXE для решения этой задачи.

Вскоре Ник уже слушал, как Хоук привычно попыхивает сигарой на другом конце океана. — Вы прорвались сквозь шестнадцать человек с автоматами? — Хоук хмыкнул. — Похоже, наши инструкторы на полевых учениях AXE не зря едят свой хлеб.

Но Картер знал, что за напускной легкостью босса скрывается искренняя забота о своем лучшем агенте. Он отчетливо представлял Хоука в его огромной постели, наслаждающегося последней за день порцией скверного табака. В Танжере было пять утра, в Вашингтоне — одиннадцать вечера.

— Я одного не понимаю, сэр. Такое чувство, что они ожидали, что я выживу в засаде. Очистить целый дом, подготовить квартиру, установить магнитофон и газ... Эти люди могли прикончить меня еще на улице, если бы действительно хотели. Они придумывают эти изощренные сценарии, а я всё еще жив. Эти люди не глупы и не дилетанты. Да, я быстр, но я не супермен. В их методах нет логики. — Понимаю вашу мысль, — ответил Хоук, выпуская облако дыма. — Зачем возиться с газом, если они не были уверены, что вы доберетесь до этой квартиры? — Запись на кассете не дала мне никаких зацепок, — продолжил Картер. — Она сказала, что выкладывает всё, потому что уверена: я не выйду оттуда живым. И я почти не вышел. Теперь я знаю только одно: она, Сталин и Васко в Париже. Или были там, когда делалась запись. — Не забудьте о части с запуском ракеты по территории СССР. — Да, — ответил Картер, — но цель неизвестна, кроме того, что это пустынный район. У меня такое чувство, что на этот раз Сталин действует не по приказу сверху. Похоже, он затеял это, чтобы выслужиться перед начальством. После того как три года назад он провалил мою ликвидацию, он наверняка был по уши в неприятностях.

Картер быстро восстановил в памяти события трехлетней давности. Тогда он заключил сделку с хитрым агентом КГБ Миней Сталиным, чтобы вырваться из русской ловушки. Позже Сталин пытался обмануть и убить его, но в итоге сам оказался «на ковре» перед руководством за действия, которые в Москве сочли предательскими. Картер гадал, просидел ли Сталин это время в тюрьме или в сибирских лагерях, искупая вину. Его удивило, что Сталин снова в игре и работает вместе с Райной. Остался ли он в КГБ? Возможно, в Кремле решили, что он слишком ценный кадр — или слишком много знает, чтобы его просто списать.

— Если Сталин это провернет, — рассуждал Картер, — он вернет себе расположение верхушки КГБ. Русские исполнят свою давнюю мечту — уберут все ядерное оружие из Европы. Сталин достаточно умен, чтобы понимать: ради этого в Кремле готовы пожертвовать даже куском собственной пустыни. Пятьдесят килотонн — это серьезно. Для сравнения: на Хиросиму сбросили всего шесть с половиной.

— Что ж, на сегодня уроков логики КГБ достаточно, — перебил Хоук. — К чему мы пришли? — Первым делом — в Париж, — сказал Картер. — Но у меня предчувствие, что это лишь звено в длинной цепи. Бог знает, где они спрятали оборудование, способное вклиниться в военные компьютеры НАТО. — Если у них вообще есть такое оборудование, — с сомнением добавил Хоук. — Мы обязаны исходить из того, что оно существует, — отрезал Ник. — Иначе нам конец. Возможно, это просто месть, или, как сказала Райна, способ устранить меня до того, как я наткнусь на их след в ходе обычной разведработы. Такие вещи трудно долго держать в секрете. — Если они планируют запуск через сорок восемь часов, — огрызнулся Хоук, — значит, они проделали чертовски хорошую работу по маскировке.

Обоим мужчинам было неприятно признавать, что их хваленая разведывательная сеть AXE проморгала угрозу такого масштаба. Последствия могли быть катастрофическими. Даже побег Райны Миссу не был зафиксирован их агентурой. «Кто-то где-то круто напортачил», — синхронно подумали и Хоук, и Картер.

Миня Сталин был слишком хитер. Он наверняка держал Райну в тени до самого последнего момента, зная, что её раннее появление на горизонте заставит Запад насторожиться и сорвет монтаж сложнейшего оборудования.

— Вы связывались с тюрьмой, где сидела Миссу? — спросил Хоук, проверяя все версии. — Сделал это в первую очередь, — ответил Картер. — Ничего необычного. Группа посетителей пронесла оружие. Шестеро заключенных, включая Райну, пошли на прорыв к фургону. Троих застрелили на месте, выжили только Райна и еще двое. Очевидно, что именно её вытаскивали целенаправленно. — И никаких следов КГБ? — Нет. Всё выглядело как налет мафии. Будто кто-то пришел с пачкой наличных и купил «пакет услуг по организации побега». Это новое веяние в Европе — криминальные турагентства для заключенных. — Логично. Им действительно нужно было «сменить обстановку», — криво усмехнулся Хоук. — Что-нибудь еще, N3? — Больше ничего, сэр. Я чертовски устал. Если вопросов нет, посплю пару часов и вылетаю. — Береги себя, Ник. Выходи на связь, как будешь в Париже.

Самолет Air France слегка покачивало от бокового ветра. Система автоматической посадки парировала порывы турбулентности, и лайнер шел сквозь шторм, как бензопила сквозь бревно. Ник Картер, дремавший в кресле эконом-класса, не слышал ни завывания ветра, ни стука ледяного дождя в иллюминатор.

Европу накрыл первый мощный зимний шторм, пришедший со стороны Северного моря. Аэропорт Орли заливало дождем со снегом.

— Месье, мы прибыли, — тихо проговорила стюардесса, коснувшись плеча Ника. — Пожалуйста, пристегните ремень и приведите спинку кресла в вертикальное положение.