Шпеер возвращается в министерство без сил, пишет лихорадочным почерком, таким же неразборчивым, как у фюрера, ответ на двадцати одной странице. Приводит все их общие воспоминания, причем хорошие. Взывает к необходимости спасти промышленное будущее Германии и жизнь немецкого народа. Ссылается на искусство. Он управлял своим министерством как художник, так же как фюрер управлял рейхом как художник. Этот довод ему нравится, и Шпеер знает, что он очень понравится вождю. Два художника, решающих деловые вопросы, – это лучше, чем два политика с пером и кистью. И в конце он обращается к Богу. «Пусть Господь спасет Германию», – пишет он в заключение.

Звонок в рейхсканцелярию, чтобы заказать перепечатку текста на специальной пишущей машинке с крупным шрифтом, приспособленным к плохому зрению вождя.

Отказ канцелярии. Министр должен явиться лично.

В полночь он отправляется в канцелярию.

Вот он идет по Вильгельмштрассе, продырявленной ударами бомб, блуждая мыслями, погрузившись в галлюцинации.

Бункер.

– Итак? – спрашивает вождь.

– Я безоговорочно с вами, мой фюрер.

На глазах вождя едва ли не выступают слезы. Он молча протягивает министру обе руки.