Архитектор не в восторге.
С 1 сентября 1939 года и вторжения армии в Польшу власть начинает ускользать от него. Шпеер все реже видит вождя. Он был одним из самых горячих сторонников войны. Одним из самых красноречивых в ближнем круге. Впервые он без колебаний ввязался в бой с бонзами, считающими, что рейх недостаточно готов. Геринг и Геббельс входят в их число, и архитектор не лишает себя удовольствия назвать их слабыми и недостойными вождя и его стратегического видения. Он повторяет всем, кто готов слушать, в частности собственному штабу архитекторов, инженеров и юристов, что власть и легкодоступные удовольствия расслабили их. «Как он изменился!» – восклицают его сотрудники и те члены ближнего круга, кто тоже поддерживает войну. Молодой архитектор знает, что победоносный рейх – это еще более роскошные здания, а значит, его гений и влияние расцветут еще ярче.
Но сейчас, когда война в Европе стала реальностью, он констатирует вторичность власти архитектуры. Чувствует себя бесполезным, лишенным возбуждающей активности. Невозможно все делать одновременно, разрушать и строить, даже если вождь именно этого хочет. Средства, вкладываемые в уничтожение противника, – это средства, которые отнимают у строительства проспекта чудес с его триумфальной аркой и Залом народа. Тем более один из чинов люфтваффе обратил его внимание на то, что впечатляющие размеры зала сделают его идеальной мишенью вражеской авиации. Геринг может сколько угодно бахвалиться, что на Берлин никогда не будут падать снаряды, но недавно англичане подвергли его, как и другие города рейха, бомбардировкам. Всего лишь несколько десятков самолетов, но специалисты утверждают, что это только начало. Да, Франция капитулировала, но не Британская империя с ее громадными запасами сырья. Архитектор активно обсуждает интересующие его вопросы с лучшими специалистами промышленности и армии. Создает для себя сеть более или менее политизированных экспертов, нацистов, резко отличающихся от политиков-самоучек из круга приближенных и обладающих определенной компетентностью в вопросах вооружений и организации. Он не владеет конфиденциальной информацией, но знает, что конфликт на этом не остановится. Чудесным летом 1940 года он услышал некий разговор, в котором вождь объявил нескольким присутствующим генералам, что по сравнению с Францией «Советский Союз будет детской забавой».
В голове архитектора остается всего один вопрос. Какую роль он может играть в этой войне?
Для начала он собирает команды инженеров и техников и предлагает сотрудничество с ними промышленникам и военным для строительства и обслуживания поврежденной военной инфраструктуры.
Об этом узнает вождь. Он в ярости. Борман отправляет от имени фюрера письмо, запрещающее Шпееру брать на себя подобные инициативы. И, между прочим, как он осмелился их выдвинуть, не обсудив с фюрером, не попросив его о встрече, чтобы поделиться своими намерениями? Ему следует сконцентрироваться на строительстве нового Берлина. Вождь возмущен тем, что Шпеер не понимает, как раньше, важности возведения спроектированных зданий и снюхался с военными и промышленниками в ущерб будущим поколениям.