По статистике, чаще всего тонут те, кто умеет плавать. И в ДТП попадают не те, кто только сел за руль, а те, кто за ним уже посидел и у кого что-то начало получаться. Виной всему – излишняя самоуверенность. У вас начинает что-то получаться, вы это чувствуете и… радостно косячите.

Ощущение, что вы все поняли и всему научились, – самое опасное и самое скверное. Не буду оригинален, но напомню, что умный учится всю жизнь. Так что, каких бы высот вы ни достигли, помните: относительно самого себя вам всегда есть куда расти. И соревноваться внутри профессии стоит тоже не с кем-то, а только с самим собой.

Однажды мы с Сергеем Волковым писали историю про художественную гимнастику. Кино в результате не получилось, но под написание сценария мне повезло пообщаться с Ириной Александровной Винер, побывать на ее тренировках. Среди прочего она тогда высказала одну очень важную мысль: чувствовать себя победителем вы можете ровно десять минут, стоя на пьедестале почета. Но на следующее утро вы приходите на тренировку, и вы снова никто, и вам все нужно начинать сначала. Если вы пришли с осознанием собственной крутости из-за вчерашней победы – вы закончились, и ваша карьера тоже. Это было сказано про спорт, но посыл на сто процентов подходит любому творческому человеку в двадцать первом веке.

Вечный бой, покой нам только снится. И наутро после любого самого успешного проекта вы никто и звать вас никак. Иначе вы навсегда останетесь во вчерашнем дне.

Что помогает трезво оценивать свои силы и не почивать праздно на лаврах? Повышение профессиональной планки. Условно говоря, вы не сможете позволить себе расслабленное состояние, если новый проект станет для вас вызовом. Причем вызовом он может быть в каком угодно смысле. Главное, чтобы работа требовала от вас постоянного напряжения.

Вторым проектом, на который пригласил меня Григорий Любомиров, стал сериал «Сталин Live». С «Рублевкой» его не связывало ничего, кроме английского слова в названии. А вот вызовом это стало – дай боже. По сюжету Сталин сидит за несколько недель до смерти на ближней даче и вспоминает. Истории-воспоминания складываются в причудливую мозаику и затрагивают не только вождя, но и близких ему людей.

Исторический проект сам по себе всегда сложен, потому что требует серьезного погружения в эпоху. Со «Сталиным» сложность удвоилась, если не утроилась сразу: в качестве центрального персонажа мне достался Георгий Маленков – личность яркая, сложная и… вымаранная из историографии. Это сейчас о нем стали появляться какие-то книжки, а на тот момент все, что можно было найти – очень куцая глава в книге Роя Медведева о ближнем круге Сталина, да и все. Более того, все историки и «историки», до которых я смог достучаться, отделывались общими словами и тоже не давали никакой информации. Собирать пришлось по крупицам, и времени на поиск хоть какого-то материала ушло куда больше, чем на конструирование самой истории.

В итоге свои серии я дописывал в привычном уже формате: в последние дни, живя только сценарием и практически не отвлекаясь даже на еду и сон.

Сдать материал я должен был в понедельник, и ночь с воскресенья на понедельник выдалась ударной. Причем, так как это была не первая моя бессонная ночь в рамках проекта, кофе с энергетиками уже не работали. Я чувствовал, что начинаю выключаться, вставал, шел в ванную, засовывал голову под ледяную воду, возвращался за компьютер. Перечитывал последние пару страниц, стирал половину, потому что начинала идти откровенная чушь, и садился писать заново, пока не начинал отключаться снова.

В районе десяти утра я отправил серии Любомирову, встал из-за компьютера, сделал два шага, не раздеваясь грохнулся на диван и наконец заснул. Любомиров позвонил через несколько часов. Серии он принял не просто тепло, а практически с восторгом. Из трубки лился елей, о котором может мечтать любой автор. Мне рассказали, что сценарий крут, что из всех авторов, работающих на проекте, я чуть ли не единственный сделал живого Сталина, каким он по идее и должен быть, что я молодец и могу хоть сегодня приезжать за гонораром… Я слушал все это вполуха, и мне было совершенно наплевать и на то, какой я молодец, и на то, что мне причитаются какие-то деньги. Я просто ждал, когда продюсер выдохнется, – мне очень хотелось спать.

И спустя много лет, будучи уже состоявшимся автором, я могу сказать только одно: это приятно, когда вас хвалят, но самое приятное и самое яркое, что может случиться с вами и вашим творчеством, это не момент признания, когда вас кто-то похвалил, а момент, в который вы достигли поставленной высокой цели. Доказали не кому-то, что вы круты, а себе – что можете то, что еще вчера казалось недостижимым.

Кроме этого, «Сталин Live» научил меня еще одной простой хрестоматийной истине: хочешь что-то сделать хорошо – сделай это сам. В данном случае речь о консультантах.

Консультанты в кино – дело очень тонкое. С одной стороны, консультанты жизненно необходимы. Как говаривали братья Стругацкие, писать нужно или о том, что очень хорошо знаешь, или о том, чего не знает никто. И в этом плане, так как знать все просто невозможно, привлекать консультантов правильно и нужно. С другой стороны, автору, пишущему художественное кино, важно помнить, что потеря художественности в угоду правдоподобности убьет ваш фильм, превратив его в реконструкцию. От художественного кино зритель, как ни крути, ждет в первую очередь интересной истории, а не музейной документальности.

И здесь необходим баланс между художественностью и достоверностью. Для примера: в сериале «Великая» есть эпизод крещения Екатерины II. С точки зрения исторической достоверности это полная ерунда. Она была лютеранкой, ее не могли перекрещивать, ее миропомазали, но! Выйдите на улицу и спросите у ста человек, что такое крещение, и вам ответит каждый. А теперь спросите у ста человек, что такое миропомазание. Кто ответит? Делая кино для зрителя, даже если вы решили взять на себя функцию этого зрителя образовать, нужно трезво оценивать ситуацию. Если для того чтобы зритель вас понял, нужен подстрочник или три тома комментариев, кино у вас не получилось. Чтобы оно получилось, важно в погоне за достоверностью не растерять интерес. И нет, я не призываю врать – только не бросаться во все тяжкие и не тянуть в художественное кино то, что там будет мешать.

Подпуская к сценарию консультанта и давая ему карт-бланш, вы имеете все шансы запороть фильм, потому что с высочайшей долей вероятности консультант будет перетягивать одеяло на себя. Оно и понятно: для историка важна его тема, а его тема – это достоверность. Его, но не ваша. Вам необходим баланс, и поймать этот баланс можно только одним способом – самому глубоко разобраться в теме.

После успеха «Великой» нам с Сережей Юдаковым предложили написать еще один исторический сериал. В какой-то момент в ходе работы над сценарием продюсер засомневался и решил отправить нас в Питер пообщаться с историком. Историк встретил нас слегка надменной улыбкой. Для него мы были тупыми, необразованными киношниками, к тому же насажавшими каких-то неточностей в сценарии. Мы не стали объяснять, что неточности были сделаны умышленно, потому что они не столь критичны, а точность ломает драматургию, – мы просто пошли гулять по городу и локациям, касающимся нашей эпохи.

Под конец дня, проведенного в прогулках по музеям и разговорах, мы сели с историком в кафе перекусить. Историк уже не смотрел на нас как на идиотов, и снисходительной улыбки не было. «Честно: я не знаю, зачем я вам. Ничего нового я вам не расскажу. Вы все и без меня знаете. Просто вы в своих выкладках опираетесь на эти источники, а я – на вот эти», – признался консультант.

Кроме прочего, не стоит верить в то, что любой конкретный консультант может быть истиной в последней инстанции. Все мы люди: и сценаристы, и консультанты – все мы можем ошибаться. На проекте «Янычар», который мы писали для Первого канала, в какой-то момент потребовалось заключение исторического консультанта. Нашли историка – большого специалиста по эпохе. Историк отсмотрел черновой монтаж и написал заключение. За что-то похвалил, что-то раскритиковал. В частности, жесточайшей критике подверглось описание Стамбула, которое надиктовывает своему секретарю английский посланник. Историк разнес описание в труху, сообщив, что на самом деле все было не так. Читая этот вердикт, я смеялся в голос. Дело в том, что пресловутое описание было взято из реального документа того времени, в котором происходили события нашего фильма.

После фильма «Онегин» я лично отхватил от директора музея Александра Сергеевича Пушкина. В частности, например, за то, что на веранде у Лариных на столе стоял самовар, чего не могло быть никогда, потому что самовар ставили на приставной столик из соображений пожарной безопасности. Я почти устыдился. А потом пришел домой и открыл Пушкина:

Что тут скажешь? Вероятно, о том, что могло и не могло быть, с точки зрения историка, в его время, самого «наше все» в известность не поставили.

Так что не стоит преувеличивать значимость консультантов и уж точно не стоит пускать консультантов рулить творческим процессом. Но возможно это лишь при одном условии: вы сами разобрались в теме, и то, что вы делаете, делается с полным пониманием того, почему, как и зачем.

Собственно, это касается вообще всей работы сценариста. Ровно так же и вы сами можете нарушить любое правило, описанное в учебнике по драматургии, будь его автор хоть Червинский, хоть Сеггер, хоть Снайдер, хоть Говард с Мабли, хоть, прости господи, великий и ужасный Макки. Но! Чтобы нарушать хрестоматийное правило, его надо освоить в совершенстве. Только тогда, когда вы знаете, как это работает, и умеете делать это филигранно по правилам, у вас появляется возможность нарушить правило так, чтобы получилась фишка, а не косяк.

Как говорил когда-то Сальвадор Дали: «Для начала научитесь рисовать и писать, как старые мастера, а уж потом действуйте по своему усмотрению – и вас будут уважать».