Навстречу им из моря поднялась земля или, вернее, суша, подобной которой ни один из них никогда не видел. Она не была твердой, но и жидкой тоже не была – какая-то скользкая и блестящая масса. На мгновение она показалась пустой, как воздух, потом вдруг обрела консистенцию патоки, а следом стала гладкой, как стекло. Над поверхностью словно курился не то легкий пар, не то дым.

Вергилий Джонс знал, куда они попали. Это было самое близкое к выходу и в то же время самое опасное из всех Внутренних измерений. Они подошли к краю сознания Взлетающего Орла, к границе, за которой его чувства сливались с пустотой. Это была еще необработанная земля, сырье для разума. Если им удастся правильно воздействовать на этот нехоженый край, то он выведет их прямиком туда, куда нужно; но если у них не хватит сил справиться с ним, он распадется на клочки и их унесет прочь из сознания Взлетающего Орла. Иными словами, тогда их ждет смерть.

Плот уткнулся в сушу – или застрял в ней. Они осторожно ступили на лишенное цвета и формы вещество. Взлетающий Орел нервничал.

– Мы в самой глубине, – объяснил ему Вергилий Джонс. – Теперь нам нужно собрать все силы и сосредоточиться. Соберитесь и представляйте себе топографию этого измерения, поскольку, как и в любом измерении, здесь есть свое устройство. Это серия концентрическихкругов.

– Серия концентрических кругов, – повторил Взлетающий Орел.

– Сейчас мы стоим на внешнем круге. Нам нужно добраться до центра.

– Добраться до центра, – повторил Взлетающий Орел.

– Как только мы окажемся в центральном круге, нам придется взбираться вверх. Пробуждение лежит прямо над центром. Все понятно?

– Да, – ответил Взлетающий Орел.

– Если у нас хватит сил, то, возможно, нам удастся создать в веществе, на котором мы стоим, проход. По этому проходу можно будет добраться напрямую до центра, и измерение не сможет нам помешать.

Сам Вергилий Джонс уже вошел в свое новое измерение. Его тон стал жестким и властным. Взлетающий Орел закрыл глаза и принялся выстраивать проход в веществе своего разума.

Проход, точнее тоннель, открылся прямо перед ними. Темно-серые стены тоннеля изнутри озарял грязный желтый свет. Радость Взлетающего Орла увеличилась, когда он понял, что формирует этот тоннель в приемлемую копию красного коридора, по которому в самом начале Лихорадки от него убежала Птицепес. Силы начали возвращаться к нему, податливая земля, пусть землей ее было назвать нельзя, растягивалась все дальше и дальше. Вергилий Джонс почувствовал огромное облегчение. Наконец в самом дальнем конце тоннеля они заметили крохотную манящую точку света.

– Пора в путь, – сказал Вергилий Джонс.

Взлетающий Орел ничего не ответил. Он из последних сил крепил тоннель по всей длине, поддерживая его существование, пока он не схватится. Всегда готовый помогать, Вергилий Джонс сосредоточился на создании средств передвижения. Через несколько мгновений (быстрота и точность исполнения приятно поразили его самого) они стали гордыми обладателями двух велосипедов.

– Все, что могу, – извинился он перед своим спутником, – тайна двигателя внутреннего сгорания всегда была выше моего разумения.

Тоннель наконец схватился. Оседлав своих анахронистических коней, они покатили вглубь тоннеля, к зовущему свету.

Несмотря на все последние несомненные успехи, Вергилий, как заметил Взлетающий Орел, по-прежнему был чем-то обеспокоен.

– Вергилий? – спросил он. – Вы ничего не скрываете от меня?

– Мой дорогой друг, – отозвался Вергилий Джонс. – Конечно, нет.

– Это хорошо. Тогда ответьте – вы знаете, что на другом конце тоннеля?

– Мой дорогой друг, – повторил Вергилий Джонс и замолчал; после паузы он тихо продолжил: – Это целиком зависит от вас.

– Не понимаю.

– По всей вероятности, – ответил Вергилий Джонс, – там вообще ничего не будет.

– И это вас беспокоит?

Вергилий Джонс откашлялся.

– Вы очень необычный молодой человек, – произнес он. – Возможно, вам не понадобятся… – Вергилий замолчал.

– Что?

– Чудовища, – ответил Вергилий Джонс.

Когда он все объяснил, Взлетающий Орел уже знал, чего ждать.

Излечение от Лихорадки измерений – процесс крайне сложный. Для того чтобы избавиться от Лихорадки, недостаточно просто уцелеть, недостаточно найти выход из лабиринта. Все это не избавляет заболевшего от Лихорадки, которая может повторяться снова и снова. Как только она проникает в вас, ваша сопротивляемость быстро снижается; после первого приступа нужно ожидать новых приступов, более серьезных, начинающихся без предупреждения. Кроме того, излечение не всегда бывает полным; однако оно означает избавление больного от худших сторон воздействия Эффекта на разум. Если, конечно, Эффект не убивает вас к тому времени.

Во Внутренних измерениях каждую жертву Лихорадки подстерегают ее собственные чудовища – в каждом случае конкретного и оригинального вида, – ее собственные дьяволы среди пожирающего ее изнутри огня. Собственные черви жертвы подтачивают ее силы. Через эти препятствия человек должен перескочить, если сможет. Но зачастую они оказываются ему не по зубам; тогда он умирает. Или не умирает, но существует отныне в виде совершенно исправного тела с выжженным мозгом.

Все, что я делал до сих пор, сказал себе Взлетающий Орел, я делал, только чтобы выжить. Столько времени ушло, чтобы добиться такой малости. Вся моя жизнь – это поиск пути через лабиринт ходов, пути, ведущего к Птицепес и Сиспи и к выходу. Он потерял половину человеческого и не смог найти даже самого себя. И эта обедненность души сейчас достигла своей низшей точки. К этому бремени теперь прибавился новый крест – ответственность за жизнь Вергилия Джонса, спасителя, проводника и друга. Ну почему, мучительно думал он, жизнь, счастье всех и каждого, с кем я ни окажусь, немедленно подвергаются опасности? У меня никогда и в мыслях не было причинять кому-нибудь вред.

Словно прочитав его мысли, Вергилий произнес:

– За меня не беспокойтесь. Я рад, что сумел вам служить. Может быть, пригожусь и в будущем.

Тут Вергилий покривил душей – и знал это. Все, с чем они встретятся за неуклонно увеличивающимся полукругом света, коснется только Взлетающего Орла. Это будет только его схватка. Никто другой не сможет помочь ему, не снизив его шансы на успех.

Взлетающий Орел стиснул челюсти.

Птицепес, его поиски: все это гигантский тупик. Путешествие через бесплодные земли, лишившее его единственного сокровища – жажды жизни. Он решил, что если выйдет из этого тоннеля, то откажется от своих поисков. Он доберется до К. и поселится там. Жизнь в дружелюбном обществе равных покажется ему достаточной наградой, более чем достаточной, пусть даже отпечатки его пальцев давно стерлись о гладь вечности. Но если гора Каф тоже не совершенна (ведь нет на свете Утопии), что тогда? Совершенство есть высшее проклятие, опустошающая законченность. Так он и будет продолжать бесконечные поиски ложной человеческой добродетели, грязной и бородавчатой, среди ее мнимо-великолепных носителей.

Вергилий Джонс догадался об общей сути размышлений, занимающих его спутника, и его глаза затуманились. Он задумался о своей судьбе, над которой он был совершенно не властен. Теперь, когда Взлетающий Орел настроился на сражение, оно было неизбежно, как восход солнца в обычном мире. Все зависело от исхода предстоящей битвы. Вергилий приказал своему разуму настроиться на смирение.

Где-то на склоне горы Каф ашквака разбудил звук мозговой сигнализации, и он немедленно принялся с интересом входить в курс последних событий. Так-то лучше, сказал он себе. Вот это другое дело. Будь у ашквака руки, он бы довольно их потер.

Взлетающий Орел и Вергилий Джонс – Дон Кихот и Санчо – на своих шатких велосипедах катили к месту встречи.