Серьезная и перегруженная вводная глава игр возможного просто взывает к компенсации какой-нибудь шалостью. Например, вспомнить баянистый анекдот о книге про программирование, где читатель набрал фрагмент кода, получил ошибку и в попытках ее исправить потратил несколько часов на пересборку зависимостей проекта и чуть ли не переустановку системы. А потом перевернул страницу и прочитал: «Как мы можем легко убедиться, код в этом примере не работает».

Да, а ведь было же когда-то такое – книги по программированию, в которых можно переворачивать страницы. Отвлекаемся, впрочем, снова: не об этом наша шутка, не об этом… Начало новой части – место не только для глубокомысленных рассуждений, но и для крутейших поворотов сюжета, будем готовы.

В играх вероятного мы не слишком погружались в количественные методы по двум причинам: для понимания и прочитанного, и происходящего вокруг они, во-первых, не очень нужны, во-вторых, совсем не помогут.

Но нам все-таки нужно разобраться с очень странным эффектом: в обществе современных образованных людей, как правило, знакомство с теорией вероятности вызывает уважение, а сам факт знакомства с любыми аспектами астрологии, начиная от упоминания знаков Зодиака, может вызывать осмеяние, осуждение и едва ли не обвинение в мракобесии.

Если разобраться, это соотношение обратно фактической полезности владения этими навыками. Теория вероятности не то чтобы совсем бесполезна, просто всегда надо помнить, что область ее определения – длинные серии одинаковых чистых экспериментов, порядка не менее тысяч. На сериях порядка сотен экспериментов мы все еще будем бороться с погрешностями с переменным успехом. Каждый выпавший в короткой серии маловероятный исход будет оказывать влияние гораздо большее, чем расчетное теоретическое, на только начинающие накапливаться данные эксперимента. То есть, в серии из 37 запусков рулетки, по числу возможных исходов, некоторые выпадут несколько раз, а некоторые не выпадут ни разу. То есть, чем короче серия экспериментов, тем больше отклонение от теории в ее результатах. Если речь идет вовсе об отдельном случае, теория вероятности получается и вовсе ни при чем. Чистые 50/50 – это когда, выйдя на улицу, либо встретишь динозавра, либо нет.

Два факта о теории вероятности:

• в суде сторона, опирающаяся на аргументы теории вероятности, проигрывает более чем в 90 % случаев;

• ошибка Монте-Карло состоит в том, что удлинение последовательности выпадения черного подряд не влияет на увеличение возможности выпадения красного, вопреки красивым расчетам теории вероятности.

Теория вероятности не может ничего сказать о фактических событиях. Она никак не связана с окружающим нас миром, только с его мысленным образом. То, что этот мысленный образ выстроен в соответствии с научным подходом, никого из потерявших удваиваемую каждый раз ставку не утешило. Как и оказавшихся в суде из-за крайне маловероятных стечений обстоятельств.

Зато теория вероятности соответствует требованиям научной объективности и полностью свободна от необходимости личной вовлеченности: главное формулы помнить правильно и не допускать ошибок в расчетах. И будет нам счастье, устойчиво сходящееся к идеальному расчету при стремлении количества чистых экспериментов к бесконечности. Чем плохо-то?

Зато, упомянув астрологию без навязчивости и фанатизма, мы можем найти общую тему для обсуждения в новой компании. Либо не найти, всего-то. Польза невеликая, зато здесь и сейчас. Да, кстати, то, что в юридических отделах дни рождения сотрудников статистически неравномерно смещены к двум месяцам на границе осени и зимы, – это факт об астрологии или о статистике?

В любом случае, астрология – обширная знаковая система, не лучше и не хуже любой другой для установления совместимости. Для постижения того, что происходит в действительности за пределами наших о ней представлений, очень возможно, астрология так же бесполезна, как и теория вероятности. Но отсутствие или наличие и характер символических связей между понятиями астрологии могут быть установлены и обработаны со строгостью, специфически принадлежащей дисциплине семиотики.

Да, исследование символических связей всегда где-то начинается, где-то заканчивается и всегда требует личной вовлеченности. Игры возможного сложнее и требовательнее, возможностей и уязвимостей здесь куда как больше – осваиваем аккуратно и ответственно.