Пора начать разбираться в том, как сформировались принципы, сделавшие возникновение известной нам цифровой информационной среды не только возможным, но и осуществимым. Сначала рассмотрим открытия начала XX века, обеспечившие эту возможность, а затем самые ранние шаги зарождения дисциплины вычислений – computer science, – обеспечившие осуществимость.

Погоревав немного о том, что объяснения всего происходящего в мире божьим промыслом, при всей тщательности и обстоятельности, не увенчались успехом, человечество начало искать новые пути. В 1637-м Рене Декарт в работе «Рассуждение о методе» вводит в научный обиход принцип cogito – «Я мыслю, следовательно, существую». С его рассуждений о методе науки начались глубочайшие исследования дисциплины мышления, определившие развитие человечества на несколько столетий, до самого начала XX века. Тогда человечество со стремительного разгона движимого дисциплинированной мыслью прогресса воткнулось в запутанный клубок неожиданных сложностей, постепенное разрешение которых и заложило основы знакомой нам сейчас дисциплины вычислений.

Ситуация стремительного въезда в самый эпицентр опаснейших уязвимостей уже встречалась нам ранее в связи с актуальными проблемами цифровой информационной среды, на самом деле здесь нет почти ничего страшного. Ранее человечество неоднократно успешно выруливало из похожих затруднений, рассмотрим этот опыт внимательно – он обязательно нам пригодится.

Итак, взрывной рост движимого дисциплинированным мышлением научного знания продолжается до самого начала XX века, когда в этом празднике жизни намечается начало конца: в самом начале 1900-х среди проблем Гильберта ставится доказательство возможности науки объяснить все многообразие явлений. В 1931-м году Курт Гедель начинает с вычисления возможности такого объяснения и доказывает не только его невозможность, но и непригодность мышления как такового для какого-либо фактического познания. Объясняется это тем, что любой вывод мышления либо неполон, либо внутренне противоречив.

А как все хорошо начиналось. Любая система сколь угодно точных понятий оказалась не только вторичной и случайной, по Уильяму Оккаму, но и неполной и внутренне противоречивой по строгому математическому доказательству Курта Фридриха Геделя.

Теорема Геделя о неполноте доказана в двух формулировках:

• слабая: любая система аксиом либо неполна, либо внутренне противоречива;

• сильная: понятие о полноте и внутренней непротиворечивости любой системы аксиом всегда лежит за пределами этой системы аксиом.

Все, братцы, расходимся. Достоверных знаний не только не существует – они и вовсе невозможны. Самое надежное, с чем мы можем работать, это допущения и гипотезы с ограниченными областями определения. С попытками продолжения следования стремлению философии и методологии науки работать с обобщенными универсальными категориями наметились большие проблемы. Говоря проще, конечность и ограниченность обобщенных подходов строго доказана. В работе с допущениями и гипотезами с ограниченными областями определения есть свои сложности, зато найденные таким способом решения могут представлять практическую ценность хотя и в узких контекстах, зато полезных здесь и сейчас. И даже в окрестностях этого «здесь» и в ближайшее время, пока не возникнет необходимость в новых допущениях и гипотезах. Это не так плавно и равномерно, как в общих научных методах, зато непосредственно полезно. С этим вполне можно жить, подходы к проработке гипотез мы рассмотрим подробно уже скоро.