Сижу третьи сутки на одном из своих обустроенных мест на побережье. Никакой связи с цивилизацией – гранитные сопки все экранируют. Сплю на накате из выброшенных морем бревнышек, под навесом, завернувшись от ночной сырости, холода и комаров в припасенный здесь ранее кусок толстого тепличного целлофана. Днем жарюсь на солнце, которое в упор палит в почти отвесный южный берег. Тени ни в лодке, ни на берегу нет, только под своим навесом. Еще в начале лета загорел до черноты и обветрился. Не брит, закоптился и пропах от костра вместе с рыбой. Потертый комбинезон и берцы в поту, дэте[175], морской соли, чешуе и саже.
Часов в 12 дня мимо проходит группа юношей и девушек. Судя по измученному виду и скорости, шли часов пять-шесть от города. Один из них, ярко-рыжий, похож по описанию на сына крабителя[176] из хижины неподалеку. Но видно, что идут впервые. Найти хижину отца легко: иди по берегу – не промахнешься.
В шутку окликаю:
– Ребята, давно из города?
– (Юноши отвечают после демонстративной паузы неохотно-агрессивно, что и понятно: какой-то бичевско-браконьерского вида мужик в глухом месте вяжется общаться. Скорее всего из-за девушек[177]). Сегодня с ранья вышли. А тебе какое дело?
– Чего там, война ни с кем не началась?
– Нет пока. (Отвечают уже спокойно и снисходительно-радостно.) Живи тут спокойно.
И бредут дальше по камням, рассуждая о том, в какие далекие-дикие места они зашли, и какие одичавшие люди тут встречаются. Конечно, Борис (крабитель) рассказал им, что это не совсем дикий мужик, а профессор московского вуза. Но я с ними не успел после пообщаться, нужно было сегодня же в город по университетским делам.
Приехал из Греции после двух недель в пятизвездочном «Sunny Beach»[178]: белый песок, теплое изумрудное море, езда по жаре на велосипедах и в автобусах на экскурсии в исторические места, блюда в окрестных ресторанчиках и пр. На десятый день я почувствовал неимоверную скуку, стал «искать приключений» и оставшиеся до чартерного рейса дни просто «дотягивал».
Между рейсами из Салоников в Москву и из Москвы в Магадан было три дня, но, вдохнув дымный душный воздух Подмосковья 2010-го[179], я, не выходя из Домодедово, обменял билет и через два часа улетел в Магадан. Вообще-то это странно. Сколько раз, пробираясь по льдинам, сидя, без надежды в ближайшее время согреться, в мокрой одежде и обуви в холодной палатке или выскакивая из обжигающе-холодной воды по неудобному галечнику на берег после магаданского купания-окунания, я мечтал о желтом песочке (белого не было и в мечтах) и теплом море, в котором можно плескаться безгранично долго. И на тебе, через десять дней «мечты» потянуло обратно.
Это явно вопрос энергетики, который можно обсудить только с Шаманом. Да и не с кем здесь больше.
Шаман, однако, пребывал в мире ином, то есть сидел с остановившимся взглядом на скамейке для наблюдения за льдами. Он настоятельно просил в такие периоды его не беспокоить. Иногда Шаман сидит (медитирует?) с обычным или зловеще-угрюмым выражением лица, иногда с анемичной расслабленной «маской Будды», а иногда его лицо бывает как-то особенно одухотворенным. Сегодня была маска Будды, на которую я несколько раз поглядывал часа полтора, пока Шаман не вернулся в реальность и не отправился к ручью поплескаться водой тающего ледника.
– Что здесь есть такого, чего нет в «Sunny Beach»?
– Я.
– Шутишь?
– Отчасти.
– А в другой доле[180]?
– Здесь берег обрывистый, скалистый, с распадками и ручьями – более разнообразный и высокочастотный, чистая без людской суеты и радиоволн первичная энергия. И ты здесь занимаешься духовными практиками.
– Чего-то не припомню в этот раз.
– Сейчас общение со мной – твоя основная духовная практика.
– А не основная?
– (Шаман, как обычно, игнорировал иронию.) Собрать дрова, развести костер, вскипятить чай, залезть в холодную воду… Выход за рамки необходимого и привычного в городе и есть немножко духовные практики.
Конкурирую с нерпой за место под солнцем магаданским. 11 мая 2013
© Фото автора
– Ну, к этим местам я давно привык.
– Да, это твой второй мир.
– А третий есть?
– У тебя, наверное, наука.
– Так могут быть и четвертый, и пятый.
– Четвертый – искусство. И пятый может быть, и шестой. Но учти, у большинства только один-два мира.
По пути набрал грибов. Грибы лучше выложить на час-другой на принесенное морем белое высохшее бревно (плавник) на нежаркое магаданское солнышко и ветерок. После этого чистить гораздо легче, приятнее и экономнее – поверхность грибов подсыхает, мусор и песчинки не липнут, их не нужно обрезать и пр.
Обычно варим уху из разногрибицы[181]. Интересно попробовать отдельно из каждого вида грибов. Но тогда остальные сушить? Некогда и лень. Продолжаю диалог.
– И новые блюда – духовные практики?
– Отчасти. Поиск новых ощущений.
– И маньяки?
– Отчасти. Это их неудачные пути поиска.
– Чем же отличаются новые блюда от медитации?
– Новые ощущения тела, комфорт – низкочастотный отдых.
– А более высокочастотный?
– Сам знаешь.
– Книги, фильмы, творчество, духовная деятельность?
Шаман не ответил.
– Бубен – танцы?
– (Шаман отшутился с серьезным видом.) Ага, рок-кислота. А если всерьез, бубен – очень универсальный инструмент. Только нужно уметь.
– Получается, что преподаватель за учебный год устает душой, а в Турции-Эмиратах отдыхает телом?
– Ну, не только. Там и новые впечатления. Перезагрузка.
– Поэтому я и заскучал через десять дней?
– Задающий вопрос…
Попалось больше лисичек, чем других. «Прислушиваюсь» к специфическому вкусу. Говорят, что лисички растворяют яйца паразитов и вообще всех. Действительно, червивых лисичек не встречал, даже не проверяю. Но вкус… Без других грибов уха бы мне не понравилась. Да и откуда в этой кристальной прохладной чистоте паразиты? Не город все-таки. Ладно, все равно чуть новый опыт телесных «низких» частот.
– А еще более высокочастотные?
– Организованные духовные практики[182].
– То есть, сидя здесь в медитации, я мог лучше отдохнуть, чем купаясь в Греции?
– Телом вряд ли. У тебя нет пока столько мастерства медитации. А психологически – конечно.
Этот сон рассказал мне ученик или союзник (?) Шамана, очень спокойный, собранный, сильный, похожий немножко на живущего в плазменном теле охотник.
«То чувствую, то вижу себя как бы со стороны идущим сквозь лес в звездную ночь с копьем на плече. Наконечник копья холодно блестит. Ветерок и звездный свет овевают кожу, ветки скользят по плечам и бедрам, волосы чуть развеваются.
Волки и медведи заранее уступают дорогу. Они не будут связываться со мной, когда я в этом походе, разве что кто-то сойдет с ума.
Могут встретиться враги. Ни стрелы, ни кучка вооруженных воинов сейчас не смогут навредить мне. Я прохожу по их территории, как и по своей. Возможно, кто-то видит меня, но понимает, что лучше шума не поднимать.
Постепенно мир вокруг начинает мерцать, делаться призрачным и сливаться в мелькающие полосы. Это не затрудняет и не замедляет ходьбы, наоборот, я двигаюсь все быстрее и быстрее и скоро перехожу в другой лес. Он выше и гуще, и звери здесь другие. Огромные ночные кошки с круглыми, горящими желтыми глазами, зубастые птицы и ящерицы, дикие всклокоченные люди… Но и здесь никто не трогает меня, только провожают взглядами, задумываются и стараются побыстрее забыть. Я продолжаю движение и потом опять иду по своему лесу.
Не важно, куда и зачем я иду. Никуда и низачем. Из уважения к соплеменникам, имеющим мужество жить, не опровергаю их догадки о поисках новых мест охоты, мести врагам или чего-то еще. Просто иду сквозь миры, потому что в это время именно так я живу.
Именно в этих ночных походах я захожу в свой мир, в котором бываю самим собой. Вся растраченная за год энергия души и тела собирается вновь за несколько ночей. Не ем и почти не пью, но к концу звездных ночей кожа и волосы начинают лосниться, мышцы проступают и играют на теле, голова поднимается, а взгляд становится таким, что друзья смотрят в глаза с восхищением. Они с радостью думают о моих встречах с врагами или о том, что враги видят меня, проходящим мимо.
Я проходил так по этому побережью, этим горам и лесам всегда и буду проходить всегда. Дух ведет меня. Всего несколько летних ночей: и я опять готов бесконечно преодолевать препятствия этого мира.
Я помнил это, когда был маленьким, и помню сейчас, когда не помню, сколько мне лет. Зимой я иногда думаю, что это повторяющийся сон, но летом отправляюсь в ночные походы. И тогда все остальное – сон между походами. В этом сне люди думают, что я живу вместе с ними, а я же только вижу их во сне. Нужно проснуться и отправиться в свой поход.
Конечно, жизнь на побережье требует физической работы. Дрова, вода, камни и прочее. Но летом в обустроенном месте работы не особенно много. А если еще принес из города крупы-сахара-растительного масла, то вообще для пропитания нужно лишь часа полтора в день рыбу половить-обработать или пособирать что-то. Короче, полсветового дня полностью твои. Броди по отливу, лежи-спи на больших гладких нагретых дневным солнцем камнях, танцуй в ритме дерева, растворяйся в пространстве… Три-пять таких дней – и ты бодр, как древний чукча-охотник. А в «all inclusive»[183] за такое же время, наоборот, можешь начать превращаться в медузу.
– Как, по-твоему, лучше всего гармонично отдохнуть и душой, и телом?
– Позанимайся новым делом.
– Ну, это скучно и трудно.
– Не торопясь, в приятном, даже чуть замедленном темпе. И дело выбери по душе.
– А старым по душе нельзя позаниматься?
– Можно. Только увеличивай мастерство.
– Это обязательно?
– Старое дело или уровень помогут что-то восстановить. А для изменения сознания обязательно новое[184].
Несколько раз, слушая выступления докладчиков на международных научных конференциях, ловил себя на том, что, закрыв глаза, вижу странный образ: вместо выступающего на трибуне стоит не уверенный(ая) в себе шаман(ка). Бормочет-мямлит по бумажке какие-то заклинания, не зная их точно, не зная – подействует ли. А вдруг повезет, все получится правильно и подействует.
Таких много, но не все. Стал присматриваться к другим, более уверенным. Они, как правило, в годах и (вот это да!) уверенность черпают не в этом мире, а в трансцендентном. Как бы знают что-то еще. Хотя доклады выглядят вполне материалистически и позитивистски. Понятно, что мы обычно видим лишь малую дугу круговорота событий, но видит ли кто-то больше?
Шаман – самый уверенный из моих знакомых. И больше меня знает о трансцендентном.
– Почему, как думаешь, многие, даже признанные ученые приходят с возрастом к религиозности?
– Немного другая религиозность.
– Какая другая?
– Ученый приучил себя искать причины всех явлений.
– Конечно, принцип детерминизма[185].
– Не только. Когда ученый перестает просто доверять авторитетам из учебников, перед ним открывается поле недоказанного.
– И он не находит настоящих причин в этом мире?
– Естественно, потому что многие причины не здесь.
– Он идет в поисках причин в трансцендентное?
– Далеко не все. Многим страшно туда. Но я иду, ты идешь, он идет (Шаман как-то грустно усмехнулся).
– Мы идем, вы идете, они идут.
– Вот-вот. И когда начинаешь немного разбираться в этом и перестаешь пугаться…
– Получаешь новую точку опоры?
– Как бы. Просто понимаешь, что социальное – не все на свете[186].
– Дополнительная точка опоры?
– Не только. И дополнительное усложнение.
– Неужели они находят свое настоящее имя в трансцендентном?
– Настоящее – это вряд ли. Но второе, ближе к настоящему, некоторые находят.
Спал или не спал?
«И на старуху бывает проруха». Сижу с карабином, запахом пороха после выстрела в землянке и смотрю (вернее, смотрим молча друг на друга) с каким-то явно не отсюда существом. Страшновато, но себя контролирую. Вообще кажется, с годами человек все больше становится фаталистом. От судьбы не уйдешь и т. д.
Существо смотрит не очень враждебно, наверное. Но что-то такое заинтересованно-испытующее в глазах. Выстрел, похоже, ему не повредил, и теперь его ход. Не нравится мне это.
К счастью, послышались шаги бегущего на выстрел Шамана. Давненько не видел Шамана бегущим. И выглядит он в открытую дверь несущимся, размахивая пучком редиски как-то слишком дачно-бытово.
– Чего палишь?
– Подумал со сна, что медведь. А тут еще… (Мысленный контроль, не говори обидного незнакомцам, мало ли что.)
В этот момент монстр (о, извиняюсь) и Шаман захохотали у меня в голове, то есть в сознании. Наверное, сплю. Тогда легче.
– Это ко мне.
– Предупреждать нужно.
– Обычно не сразу являются, думал, успею грядку. Извини.
– И ты извини (Это я Монстру).
– За что? (Оно рта не открывает. В сознании все.)
– (Перехожу на мысли. Во сне можно). Мог тебя с испугу убить.
– А-а. У вас тут правила. От пролета свинцовых шариков должны умирать.
– А то ты не знал (во сне можно не бояться)? Ты же мысли читаешь.
– Могу читать. Но вежливость.
– О-о-о. Как ты читаешь мысли? Научи.
– Это просто. Я сам – мысль.
– Да-а. Но я-то – не мысль.
– Пока так думаешь, не сможешь.
Наверное, из вежливости Шаман с Монстром удалились к грядкам. Кажется, монстр попробовал редиску. Я тоже помыл пару штук под рукомойником и сгрыз. Нигде нет мест, чтобы пожить спокойно без неожиданностей. Хорошо хоть, что редиска… И опять уснул.
Шаман смеется, говорит, что приснилось. Но патрона нет. И две картечины в дверях. Так испугался во сне, что палил наяву? Что тут вообще творится, когда я сплю или в городе?
Вспомнилось из эвелнской песни:[187]
Как только отвернусь,
За спиной происходит странное:
Все предметы меняют очертание и характер,
Мир становится другим.
Шаман не рассказывает о своих снах. Как-то упомянул, что находит в них решение проблем. У меня, кажется, тоже так бывает. Только я не уверен, что решения оптимальные. Иногда такое поведение может быть и вредным. Неожиданно спросилось:
– Ты видишь огонь во сне?
– Иногда.
– Что это значит?
– Все в контексте.
– Если, например, горит твой дом (сочиняю вопросы «на ходу»)?
– А если, например, горит твой зад (смеется)?
– А-а, понятно (смеемся вместе). Но иногда все же сны не столь очевидны.
– Сны всегда очевидны.
– Почему же столько противоречивых интерпретаций?
– Люди их неправильно читают.
– Что неправильно?
– Сны дают восприятие не одного события, а сразу многих связанных событий.
– Связанных во времени?
– Иногда. Но чаще – связанных по смыслу.
– То есть и о событиях будущего?
– Говорю же, иногда. Но связь по смыслу важнее.
– Но пространственно-временные связи никуда не деваются же.
– В снах это мало имеет значения.
– А все же за какой период события связываются по смыслу?
– За весь.
– То есть прямо с рождения человека?
– Вообще. Прямо с рождения Вселенной, если по вашей науке.
– Ну, те события мало кто может осмыслить.
– От развитости зависит.
А-а-а!
Шаман вдруг спросил:
– Случалось тебе вдруг осознать себя во сне вообще одному в центре мира без всякого общества?
– Да-а, бывало несколько раз.
– И как?
– Там было уверенно. А сейчас думать об этом страшновато.
– Почему?
– Понимаешь, там я никому ни друг, ни муж, ни коллега, ни отец, ни сын… Вообще никому никто. И никуда не рвусь-стремлюсь-хочу. Но в центре всего. И всегда.
– А почему уверенно?
– Типа я здесь на своем месте, мир со мной или даже мой.
– Это и была твоя настоящая сущность.
– Ты здесь живешь все время в таком состоянии?
– Да.
В закутке на кафедре над чайным столиком висит японская карта мира. Как-то мои сотрудники селили в общежитии университета приглашенного профессора в квартиру, где до этого жил японский преподаватель. Готовя квартиру, они сняли карту и повесили ее в закуток. Особенность карты в том, что там Япония в середине, а Москва и тем более Западная Европа, как и обе Америки, – на периферии. Япония расположена на юге чуть ниже центра карты, а чуть выше центра на месте первого внимания, как и должно быть, расположен наш замечательный Магадан.
Кафедряне быстро к карте привыкли и перестали ее замечать, но все приглашенные выпить чай-кофе бывают в первый момент поражены: «Оказывается, вот как можно видеть мир! Вот наконец-то правильная карта, соответствующая моим представлениям!» и т. д.
– Среди таких точек зрения может быть правильная?
– Вы, когда обучаете психологии, предлагаете студентам посмотреть на мир глазами клиента?
– Конечно. И глазами папы-мамы, и партнера, и преподавателя, врага-друга, и даже архетипов Юнга[188]. И даже взаимодействовать из этих позиций. Типа психодрамы.
Кедровка. Февраль
© Фото автора
– Обязательно драма?
– Нет, просто сложившееся название.
– Используй это дальше.
– Глазами кошки?
– Еще дальше
– Глазами облака?
– Еще.
– Ну не знаю. Глазами болезни, радости, вражды?
– Тепло. Тоже полезно. Еще?
– Дай подумать. Глазами призвания?
– Хорошо. Называй пока это «зовом». Попробуй «увидеть мир» с точки зрения каждого из своих «зовов». Хотя бы несколько часов на зов.
– Что это даст?
– Гораздо лучше начнешь понимать и людей, и зверей. И, может быть, увидишь границы между их мирами. И контролировать «зовы».
– Есть техника безопасности.
– Современным лучше до 21 года не практиковать.
– Можно «уйти», как в компьютерные игры?
(Шаман проигнорировал вопрос.)