— Ты совсем идиот, капитан? — решив, что пришло время перейти на личности и обострить ситуацию, грубо продолжил я свой простенький психологический этюд, — У неё врождённый порок сердца! Она сейчас прямо за этим столом у вас сдохнет и всё! Что вы тогда делать будете с изъятыми фальшаками? К кому их привяжете? Или вы из второй «черняшки» признанку выбивать станете? А, может, вы за меня приметесь⁈ — подкинул я гэбистам еще одну версию для оправдания своей нетипичной для обычного мента активности. — И начнёте применять ко мне методы интенсивного дознания?

Что будет потом, когда они выдернут к гражданке Радченко врачей и те определят, что мент Корнеев ввёл чекистов в заблуждение, я сейчас не думал. Это будет потом, а в эту самую минуту надо быстро поломать привычный алгоритм их мышления. А, значит, и дальнейшего их поведения. И дать время раскисшей сисястой дурёхе, впёршейся в нешуточный блудняк, прийти в себя. Тогда, быть может, и появится у неё тот самый невеликий шанец. Который иногда случается один на сотню. Или на весь табор, как в данном случае.

Не глядя ни на кого, я снова, но уже без суеты, сходил и принёс графин с водой. Наполнив пустой стакан до половины, сунул его в руку цыганки. Которая уже не выглядела такой беспомощной, как еще минуту назад.

— Пей! — приказал я, пристально глядя в её глаза и надеясь, что смогу её подбодрить своим содержательным взглядом, — Пей, я тебе говорю! И успокойся, никто тебя не съест!

Роза послушно опустошила стакан и самостоятельно поставила его перед собой на стол. Чтобы еще как-то потянуть время, я медленно, под перекрёстными взглядами старших коллег, перелил в него остатки воды из графина.

— Товарищ подполковник! — развернулся я к недовольному Хлебникову.

Тот, чтобы не мешать «колбасному» майору спасать свою жопу, ДОПы и прочую секретную лабуду, к этому моменту уже поднялся и вышел из-за стола. По какой такой причине ленинский майор «колбасной» гвардии с самого начала не убрал свою макулатуру с нулями в сейф, а оставил её на столе, оставалось теряться в догадках.

— Борис Олегович, убедительно вас прошу, давайте выйдем на пару минут. В коридор. Ненадолго! — указал я ему кивком на дверь, — У меня к вам есть одно, но очень хорошее предложение!

— Ты совсем уже охамел⁈ — наверняка вопреки их прежнему сценарию, не выдержав необычайной борзости мента, сорвался с резьбы Сафин, — Какое еще к чертям собачьим предложение⁈ Ты лучше рот свой закрой и не путайся под ногами!

Капитан в данную секунду выглядел по-настоящему расстроенным. И очень сердитым. На глазах его начальника произошла досадная неприятность. За которую этот начальник совсем скоро спросит не с кого-то, а с него, с Сафина. И теперь ему нужен хоть какой-то громоотвод, виновный в том, что далеко не всё пошло так, как ими с товарищем подполковником планировалось. Ну и, само собой, в этом помещении лучше мента Корнеева на роль мальчика для битья в данную минуту мало кто подходил.

— Деловое предложение! — ответил я Сафину, но глядя при этом в недовольное лицо подполковника, который в это самое время брезгливо стряхивал с пиджака невидимые мне капли, — Настолько деловое, что вряд ли Борис Олегович захочет от него отказаться!

Последнюю фразу про предложение я намеренно произнёс громче и Хлебников её услышал. Не мог не услышать. Прекратив чистить перья, он перенёс внимание со своего костюма на меня.

— Вам же качественное раскрытие нужно, я правильно понял? Со всеми сопутствующими пирогами? — доброжелательным голосом психотерапевта первой категории задал я вопрос подполковнику, — А еще я слышал, что сроки вас поджимают, это верно? Или я ошибаюсь?

Возрастом этот Хлебников показался мне не намного старше своего Сафина. Но в сообразительности он явно его превосходил. Причем, как мне представляется, капитан ему уступает с существенным отрывом. По всей видимости, потому он и капитан до сих пор.

Сомнения в глазах подпола и скептическая гримаса на его лице длились недолго. Уже через секунду они сменились на слабое, но всё же заинтересованное любопытство.

— Оставьте нас! — после коротких раздумий скомандовал он, видимо не желая делать лишних движений и выходить из кабинета, — Пять минут у тебя, Корнеев! — с видом строгого кредитора одарил он меня своим согласием.

— Нет, нет! Вы тут побудьте! — снова повысив голос, пресёк я попытку Сафина и Толоконникова удалиться за дверь, — Мы с товарищем подполковником в коридоре поговорим! Вы, самое главное, гражданку Радченко тут не обижайте и не нервируйте, пока нас не будет! — на всякий случай предупредил я ретивого капитана и расстроенного майора, — Иначе тогда нас всех вместе и без права на пенсию в народное хозяйство выгонят! — припугнул я их самым страшным ужасом. Которого все они боятся не намного меньше, чем ареста. И гораздо больше, чем перевода к северным оленям.

— Ладно! — недовольно крякнул старший гэбист. — Хрен с тобой, пошли, но только смотри, Корнеев, не разочаруй меня! — и, одёрнув пиджак, солидной походкой направился к выходу.

Ободряюще подмигнув Розе, чтобы та не чувствовала себя брошенной и совсем уж беззащитной, я шагнул вслед за подполковником.

— Ну, что там у тебя? Валяй! — с недоброй усмешкой бросил тот, когда мы отошли от двери кабинета по коридору на несколько шагов, — Чего такого ценного ты мне хочешь предложить? Может, ты и вправду в доле с этими бабами, а, Корнеев? Доходами поделиться со мной хочешь?

Выслушивая данную оскорбительную сентенцию, я понял, что слегка поспешил с оценкой интеллектуальных способностей подполковника Хлебникова. Вполне возможно, что в служебном росте он обошел капитана не благодаря своему высочайшему IQ. А каким-то другим, не менее ценным достоинствам.

— Нет, не хочу делиться, самому мало! — решительно помотал я головой, — Вы извините, товарищ подполковник, но выслуга у меня, в отличие от вашей, пока что еще совсем мизерная. И должностной оклад не такой большой, как у вас в комитете. Поэтому еще раз нет, Борис Олегович, вы меня простите, но не хочу! Мне самому деньги нужны! — я виновато пожал плечами, показывая, что и рад бы субсидировать КГБ СССР, но никак.

— Тогда говори, чего ты меня сюда вытащил? — давая понять, что время шуток и пустословия прошло, поторопил меня лобастый гэбист, — Ты же, как я понимаю, что-то мне сказать хочешь?

— Очень хочу! Я вам больше, чем деньги предложить хочу, Борис Олегович! — принял я серьёзный тон своего строгого собеседника, — Насколько я понимаю, вам нужно как можно быстрее это дело раскрутить? Опять же, московские товарищи нервозность в городе создают и за многое спросить могут. С вашего руководства. А оно в свою очередь, сразу же вас душить начнёт. Так?

— Так. Всё правильно ты понимаешь! — всё еще не догоняя, к чему я клоню, осторожно и благоразумно не впадая в амбицию, подтвердил подполковник, — Ты давай, к делу ближе, ты по существу излагай! — нетерпеливо подстегнул он меня.

— Так я и предлагаю! — перешел я к конкретике, — Если Радченко сейчас замкнётся или, не дай бог, на больничку свалит, то один бог знает, сколько вы с ней провозитесь, — я с удовлетворением отметил, как после моих слов посмурнел и напрягся чекист, — А вот я на самом деле могу попытаться её убедить, чтобы она вам рассказала всё, что знает! Всё! А самое главное, можно попытаться это оформить, как реализацию вашей оперативной разработки. А⁈ Приобретёте гражданку Радченко в свой подсобный актив и вы в дамках! — я с коварством райского аспида, продолжил искушать подполковника. — Тогда совсем другая цена будет этому раскрытию! Я более, чем уверен, что ваше руководство не будет против такого хода. Наоборот, оно высоко его оценит! И ваша фамилия тоже совсем по-другому зазвучит. Причем, на самом верху и в самой превосходной степени! — тихим голосом и косясь по сторонам, дабы крамольная инфа не утекла к рядом снующим «бэхам», бессовестно соблазнял я комитетчика. — Профиль ведь ваш, вам и карты в руки!

Тусклые глаза подполковника Хлебникова постепенно начали наполняться жизнью. Охотничьего азарта в них еще не светилось, но некоторые признаки личного шкурного интереса уже начали проявляться.

— Как ты себе это представляешь? — подобрался гэбист, видимо прикидывая, реальность озвученной мною авантюры. — Нам просто времени не хватит! А задним числом всё оформить не получится! Мы не МВД, у нас серьёзная организация! — не удержался он от шпильки в мою милицейскую задницу. Ведь наверняка знает, сука, что порядок оформления и регистрации таких мероприятий в обоих ведомствах одинаковый! И, что спрашивают за него у нас всерьёз и с не меньшей строгостью. Если попадёшься на косяке…

— А не надо задним! — чувствуя, что трофейный сазан почти уже готов проглотить наживку, но пока лишь только трогает её губами, — Сейчас дадите мне приватно поговорить с Радченко, а там уже дело техники! Думаю, что мне удастся её убедить! И всё, что надо, она нам подпишет. То есть, вам.

Я внимательно следил, как проявится чекист и как он отреагирует на дьявольское искушение. Но тот упорно молчал. Обнадёживало одно, это то, как густо покрылся его высокий лоб испариной. Мне очень хотелось думать, что это следствие интенсивных мыслительных процессов. Вычисляющих и соотносящих количество плюшек и рисков. Однако время шло, чекист потел, а ожидаемого мной результата всё не было и не было.

— Но вы абсолютно правы, Борис Олегович, время терять не стоит! — решил я немного взбодрить подпола и повысить градус своей манипуляции, — Вашему капитану придётся всерьёз расстараться и успеть дважды метнуться в наш Информцентр. Чтобы всё получилось натурально и почти в полном соответствии с инструкцией.

Наконец лёд тронулся и я с глубочайшим удовлетворением зафиксировал волчий блеск в глазах Хлебникова. И на этот раз не прежнюю усмешку, а почти нормальную человеческую улыбку на его лице.

— Но, товарищ подполковник, времени и в самом деле не так уж и много! А секретчицы в ИЦ, насколько мне известно, дольше восемнадцати часов не задерживаются! — простимулировал я гэбэшника непобиваемым аргументом, — И, чтобы их тормознуть, ваших полномочий, уж вы меня извините, не хватит! При всём моём к вам уважении! — сочувственно улыбнулся я.

Договаривая последние слова, я уже видел, что Карфаген начал осыпаться. Товарищ Хлебников, по всей вероятности, уже успел представить себя в новом парадном мундире и с полковничьими эполетами. Или в более просторном кабинете. А, быть может, в его лобастой голове отобразилось и то, и другое, и всё сразу. В любом случае, глядя на чекиста, я окончательно уверовал, что человек по своей природе действительно слаб. Даже, если это не совсем человек, а гэбэшник при Совете министров СССР.

— Черт с тобой, пожалуй, ты прав и наверное стоит рискнуть! Пошли! — до сей минуты грозный и вальяжный подпол вдруг превратился в гончего пса, роняющего на землю кипящую слюну и рьяно рвущего поводок, — Ну, чего ты как неживой⁈ Шевели грудями, старший лейтенант, прав ты, теперь каждая минута дорога! Да пошли уже, я сказал! — грубо ухватив меня за локоть, с решимостью похмельного утреннего алкоголика устремился он к двери майорского кабинета. Будто там его ждёт не шикарный стол майора Толоконникова с зелёным сукном, а прилавок гастронома.

— Секунду, Борис Олегович! — свободной рукой уже я сам и с немалым трудом придержал его, — Я тут вот, что подумал… Короче, я предлагаю, чтобы не ваша контора, а Ленинский ОБХСС оформил себе Радченко в свой агентурный аппарат! — вывалил я довольно-таки дельную мысль, только что пришедшую в голову, — Во-первых, время сильно сэкономим. Они все бумажки не выходя из этого здания оформят и здесь же подпишут. Останется только дважды в Информцентр съездить. А, во-вторых, лично вам ничего согласовывать со своим руководством не придётся! А, значит, и ответственности на вас никакой! Вы же всё равно потом это оформите, как совместную реализацию с ОБХСС под контролем УКГБ. В любом случае все лавры вам достанутся, товарищ подполковник! А литерное дело пусть за ленинцами так и числится! На хер вам пчелы, если вам и так весь мёд достанется⁈

После этих слов никаких раздумий, либо сомнений на лице Хлебникова я уже не заметил. Зато хорошо разглядел выражение радости и блаженства. Которые подполковник даже не попытался как-то скрыть за чекистской суровостью или тревожными мыслями. Рассудив, что сейчас самое время для торга, я приступил к процессу, ради которого и затеял весь этот чувашский краковяк вприсядку.

— Только у меня к вам просьба, Борис Олегович! — поймав ускользающий взгляд подпола, начал я самое трудное, — Точнее сказать, условие…

Я умолк, чтобы дать возможность воспрявшему гэбэшнику озаботиться и нахмуриться. Мысленно он уже просчитал ситуацию и осознал, что вероятность того, что озвученные мной нью-васюки вполне реальны. И теперь спускаться с небес, сверкающих алмазной пылью на покрытую навозом землю ему вряд ли захочется. Возвращаться к прежнему корыту в виде неуступчивой и в своём упрямстве непредсказуемой цыганке, теперь ему будет гораздо труднее.

— Какое еще условие⁈ — недобро сверкнул глазами чекист, — Ты кто такой, чтобы мне здесь условия ставить? Забыл, с кем разговариваешь, щенок⁈

Я терпеливо стоял и ждал, когда подполковник Хлебников пробздится и будет готов к конструктивному диалогу. Для того я его и вытащил из кабинета в коридор. Народишко тут, хоть и не шибко интенсивно, но из кабинета в кабинет всё же мычется. Стало быть, здесь он многого себе позволить не сможет. А не разойдясь по полной, надолго из себя не выйдет.

Примерно так и случилось. От души пошипев и вдоволь нагрозившись небесными карами и адовыми муками, мой пузырящийся «смежник» наконец сдулся. И относительно нормальным тоном начал интересоваться, чего я хочу от жизни. То бишь, от неискушенного в милицейском коварстве простодушного и доверчивого подполковника КГБ. По своей наивности поверившего в ментовскую порядочность и бескорыстность.

— Гражданка Радченко Роза Мирославовна на все время предварительного следствия должна пребывать в статусе свидетеля! И, чтобы никаких приводов в органы следствия, или дознания без её на то согласия! — твёрдо, тоном опытного вымогателя, огласил я первое и самое главное своё условие, — Ну и для себя тоже хочу у вас сущую безделицу попросить. Чтобы меня вместе с вами, товарищ подполковник, одним списком в справку по реализации включили. Не потом в чей-то рапорт, а непременно вместе с вами и уже сегодня!

Как ни странно, но глядя в лицо чекиста, я не увидел на нём злобы или каких-то иных проявлений неприязни к себе. К своему и немалому удивлению, я заметил, что товарищ Хлебников смотрит на меня с интересом, и даже с уважением. Последнее меня удивило только в первую секунду. Затем в моём мозгу всё встало на свои места. Но я по-прежнему продолжал разглядывать глаза чекиста чистым и честным взором советского комсомольца.

— На хера она тебе сдалась? — задал вопрос подполковник, которого я меньше всего ожидал от него услышать, — Пялишь её? — понятливо ухмыльнулся охранитель существующего государственного строя.

Я виновато пожал плечами и, чтобы не множить непонятные сущности, порождающие большое недоверие, согласно склонил голову.

— Есть такое дело! — тяжело вздохнул я, давая понять старшему товарищу из ГБ, что и сам прекрасно осознаю глубину своего падения, — Пялю! Сами видите, какая она красивая!

— Ну и дурак же ты, Корнеев! — почти с искренним сочувствием покачал головой Борис Олегович, — Ладно, хер с тобой, забирай свою цыганку! Но только после того, как всё, что ты мне тут наобещал, будет выполнено! Ни секундой раньше! Ты понял меня, старлей?

Эвон, как! Выходит в курсе товарищи комитетчики, что я в новом чине хожу! И называя меня простым летёхой, они надо мной куражились и потешались. Что ж, мы и это запомним. А кто из нас дурак, это мы еще тоже посмотрим…

— Очень хорошо понял вас, Борис Олегович! Всё, что я вам пообещал, будет выполнено! — пристально глядя в глаза контрагента по нашей оперативно-барыжной сделке, заверил я его, — Но только и вы своё слово сдержите, пожалуйста! Вы же понимаете, как оно аукнется, если всё наружу вылезет и московские товарищи узнают, как их провинциальные колхозники цинично облапошили? Мы же с вами для них колхозники, товарищ полковник! — поделился своими переживаниями на этот счет с гэбистом. И увидел, что тот снова возжелал сообщить мне, что я придурок. Но на этот раз он сдержался.

— Да на хрена ты мне со своей кобылой сдался! — устало отмахнулся товарищ Хлебников, мысленно уже подбивший сальдо с бульдо. И уяснивший, что при сложившемся балансе, от нашей с ним сделки он получает тысячу процентов рентабельности, — Пошли, Корнеев, тебе еще свою бабу отрабатывать предстоит!

Когда мы вернулись в хоромы майора Толоконникова, я первым делом окинул внимательным взглядом гражданку Радченко и поляну в целом. Радости на её лице не заметил, но и признаков того, что её в моё отсутствие прессовали, тоже не увидел.

— Пошли! — поманил я её, махнув рукой, не проходя дальше в кабинет, — Поговорить надо.

— Стоять!! — истошно возопил ничего не понимающий капитан Сафин, увидев, что Роза неуверенно, но всё же приподнимается со стула, — А ну села на место!