Солнце подбиралось к полудню, глядя на арену. А там снег снова стал красным от крови, смешавшись с подтаявшей землёй. Она влажно чавкнула под ногой Крушителя, вставшего напротив своего противника по полуфиналу. Тот оказался непропорционально широким здоровяком со светло-голубой кожей. Под ней перекатывались такие мышцы, которым бы Тор позавидовал.

У здоровяка даже трапеции оказались настолько вздутыми, что подпирали голову — маленькую, лысую, с щелями глаз, коротким хоботом вместо носа и зеленоватой бородой, похожей на ростки какого-то растения.

Вокруг его широких бёдер была повязана пятнистая шкура леопарда, а навершие молота оказалось выполнено в форме кулака, хорошо хоть не с отставленным средним пальцем.

— Серьёзный противник, — слабым голосом выдал Инварр, глядя из ложи на противника Крушителя.

— А других в полуфинале и нет, — мудро заметил я, потирая подбородок двумя пальцами.

Меня уже начала снедать тревога. Где этого Хеймдалля носит⁈ Ежели он задержится — всему придёт конец.

Ох как я понимаю тех небожителей, которые все пытаются сделать сами. Так гораздо надёжнее. Но всё-таки порой приходится делегировать полномочия. Вот как в моём случае.

— Надеюсь, Крушитель победит, не помрёт, — проговорил Рубака, облизав толстые губы.

— Да, ему нельзя помирать, а то мы нигде такой здоровый гроб не найдём, — невесело сострил я и сам досадливо дёрнул щекой.

Нет, не то у меня настроение, чтобы шутки шутить.

— А какой приз за победу? — просипел Мых, чихнул в ладонь и нахмурился, силясь вспомнить.

— Шлём какого-то бога, — ответил Рубака и впился взглядом в сатира, переступившего копытами на арене.

Он посмотрел на две пары бойцов, замерших под куполами, мягко светящимися жёлтым светом, а потом махнул рукой.

Публика тотчас взорвалась воплями, подбадривая воинов. А те с яростным рёвом бросились друг на друга. Особенно шустрыми оказались Крушитель и его синекожий оппонент. Они разом взмахнули молотами, а затем по стадиону пролетел потрясённый вздох.

Я выпучил глаза и просипел, не веря в то, что увидел:

— Это что сейчас такое произошло? Магия какая-то? Или наркомагия? Мых, ты мне ничего не подмешивал в питье?

— Не-е-ет, — протянул тот, хлопая ресницами. — Кажется, я видел то же самое, что и ты.

— И я… — выдохнул Рубака.

Инварр же нашёл в себе силы, чтобы встать с кресла и подойти к бортику. Он чуть не лёг на него грудью, дабы лучше рассмотреть Крушителя. А тот гордо улыбался, поставив ногу на грудь поверженному противнику с развороченной головой. Великан первым же ударом убил его, заставив публику потрясённо раскрыть рты. Никто не ожидал такого поворота от полуфинала. Даже я, хотя и повидал на своём веку многое, даже девку с тремя грудями.

— Молодец, — пробормотал я и начал хлопать в ладоши.

Все, кто был в ложе, присоединились, а потом и стадион поаплодировал великану.

Отлично! Крушитель вышел в финал. Впрочем, как и победитель второй схватки. Им оказался каменный тролль. Очередной. Понятное дело, не тот, который чуть не грохнул Инварра. Скоро я возненавижу эту расу.

— А вот и Хеймдалль идёт! — указал рукой Рубака на спешащего к ложе бога в сопровождении охраны.

— А жизнь-то, кажется, налаживается, — улыбнулся я, но всё же сварливо бросил асгардцу: — А я уже в бюро ритуальных услуг позвонил. Думал, тебя убили, уже плакальщиц подыскивал.

— Локки, у меня плохая новость, — нахмурился тот, поднимаясь по ступеням.

— Какая? — сглотнул я, сразу подумав о том, что он по какой-то причине не купил один из ингредиентов.

— У тебя плохое чувство юмора, — оскалился этот гад, показав золотые зубы.

Мых хохотнул над шуткой бога, но тут же поперхнулся смехом, обрезавшись об мой острый взгляд.

— Хорошая шутка, Хем. Теперь второй такой придётся ждать лет сто, — бросил я вошедшему в ложу богу, после чего вырвал из его рук чёрный мешочек. — Всё внутри? Ничего не забыл?

— Да, внутри.

— Мых, проверь, — передал я мешочек старику.

Тот глянул, что в нём, и удовлетворённо кивнул.

— Сейчас примусь за дело вот тут в уголке, чтобы никто не видел, — сказал он, снимая тяжёлую шубу, дабы не мешала.

— Локки, — взял меня под локоть Хеймдалль и тихо добавил: — Мне встретился по пути сын Ареса, он попросил меня передать, что хочет переговорить с тобой. Очень хочет. Ему есть что тебе сказать. Ну, это он мне так шепнул.

Я хмыкнул и задумался.

Ловушка? Весьма вероятно. Или что-то другое? Попробует посулить мне нечто ценное за отказ от финала? Тоже вариант.

Зараза, даже любопытно узнать, что же он хочет. Да и вообще, следует всё же переговорить с ним с глазу на глаз. Хочется понять — не он ли стоит за всеми бедами, случившимися с Инварром?

— Пригляди за моими смертными. Я буквально на пять минут. Где меня ждёт сын Ареса?

— Возле северной трибуны, — ответил бог, не став меня отговаривать.

Я кивнул ему и вышел из ложи, едва не столкнувшись с улыбающимся Крушителем.

— Молодец, но не зазнавайся, а то будешь лежать пластом, как Инварр, — бросил я ему и прошёл мимо, хрустя изморозью под ногами.

Великан угукнул мне в спину, а я спустился по обледенелым ступеням и двинулся к северной трибуне, обходя небожителей, топчущихся на проходе между первым рядом кресел и бревенчатым бортиком, отделяющим арену от публики.

Все уже были в предвкушении финалов. А те скоро начнутся. Но пока полуголые девицы снова разносили горячительные напитки. Я проигнорировал оные и наткнулся взглядом на сына Ареса, в одиночестве стоящего возле трибуны.

Он, конечно, не изменился с нашей последней встречи. Всё такой же загорелый, черноволосый, с колючими глазами, шрамами и в белоснежном хитоне на мускулистом теле со вздувшимися венами. Его одеяние не стало выглядеть менее дико на фоне зимы, шуб и пара изо рта.

— Что-то ты долго, — без особой вражды произнёс полубог.

— Гроб для твоего Гектора готовил. Красивый такой вышел, резной, — ухмыльнулся я.

Что-то у меня сегодня какие-то похоронные остроты. Наверное, сказываются все те смерти, что произошли на арене.

— Зря ты так, Локки, — вдруг раздвинул в улыбке губы небожитель, тяжело вздохнув. — Нам ведь особо-то и нечего делить.

— Как это нечего? А победу в финале? Ты что, неграмотный? Не знаешь, что её не поделить поровну? Доспехи достанутся мне, а ты будешь грустно взирать на это. Хотя… если тебя такой поворот устраивает, тогда да — делить нам нечего.

— Ты ошибаешься, Локки. Я же прекрасно знаю, что твой воин совсем не в форме. Гектор уничтожит его.

— Ага, как же, уничтожит! Именно поэтому ты решил поговорить со мной, да? Нет, дружочек. Ты боишься, что твой ручной воин проиграет.

По лицу полубога пробежала гримаса недовольства. Но уже через миг оно разгладилось и снова засияло показной теплотой.

— Зачем тебе эти доспехи? Для чего? — вкрадчиво начал сын Ареса. — Мне они нужнее. Я преподнесу их в подарок своему отцу и выделюсь среди его прочих отпрысков. Понимаешь, что это значит? Я стану его наследником. Правой рукой. У меня будут храмы, деньги, власть, свои собственные верующие. Представляешь, как я смогу отплатить тебе всего лишь за эту крохотную услугу? Пусть твой боец проиграет моему. Что значит этот поединок в масштабах наших бессмертных жизней? Я буду весьма благодарен тебе.

Он посмотрел мне прямо в глаза, ещё шире улыбаясь и аж светясь дружелюбием.

А я прикинул, что вообще-то иметь должника-полубога — это не шутки. Доспехи сами по себе мне не упёрлись. Мне интересны эльфы из той крепости. Но даже тысяча эльфов вряд ли стоит полубога-должника.

Перед моим мысленным взором замелькали картинки, как я смогу развернуться, имея под рукой такую рабочую силу, как сын Ареса. Улыбка сама расплылась по лицу.

— Ну что, договорились? — мягко произнёс небожитель и дружелюбно положил руку на моё плечо, будто хотел по-братски обнять.

И вот тут-то, слава Локи, сказалась моя нелюбовь к объятиям!

Тело рефлекторно отступило на шаг, отчего розовый туман в голове начал рассеиваться.

Я тряхнул головой и зло посмотрел на вздрогнувшего сына Ареса, чья рука соскользнула с моего плеча.

— Ты что, мразь, магией балуешься? Хотел подчинить меня так же, как тех придурков в таверне и чертиху, чуть не отравившую Инварра?

Полубог стремительно окрысился. Его дружелюбная физиономия превратилась в злобную маску: черты заострились, глаза сощурились, а на виске забилась жилка.

— Ты всё равно проиграешь, идиот! — прошипел он, исподлобья глядя на меня.

В его горящих яростью глазах мелькало разочарование и удивление. Он явно не ожидал, что я скину его хитрое воздействие. А оно и вправду было очень тонким — я даже не почувствовал магического запаха. Небожитель будто просто убеждал меня, а не влиял атрибутом. Значит, какой-то хитрый артефакт?

— Нет, не проиграю, — хрипло заверил я его и решил докопаться до правды. — Твоего бойца снимут за то, что ты использовал магию на стадионе. Это запрещено. Но ты только что сделал это, пытаясь подчинить меня. И у тебя нет никаких оправданий.

— Постой, Локки, не рассказывай ничего Кхарну! — судорожно выдал полубог и шумно сглотнул.

Но его актёрская игра могла обмануть кого угодно, кроме меня. Он не боялся, что я сдам его Кхарну.

В глубине глаз небожителя плескалась ядовитая насмешка. Он знал, что бог Хаоса не ощутит применения магии. Значит, действительно хитрый артефакт. Или что-то ещё.

Но тогда зачем просьба «не рассказывать ничего Кхарну»? Похоже, полубог воспользовался ситуацией и мгновенно придумал план. И он явно не несёт мне ничего хорошего.

— Не расскажешь же? — почти умоляюще произнёс небожитель.

— Посмотрим, — бросил я, резко развернулся и зашагал прочь.

— Эй, постой! Ты куда⁈ — удивлённо выпалил сын Ареса, сбитый с толку моим поведением.

Наверное, любой другой на моём месте начал бы выжимать из него всё возможное, думая, что имеет такой рычаг давления.

— Куда? Готовить своего воина к финалу! — бросил я насмешливо.

— Стой, идиот! Мы ещё не договорили! Ты не понимаешь, кому переходишь дорогу! Я раздавлю тебя! Уничтожу! Ты всего лишь заштатный молодой божок, а я сын самого Ареса! — взорвался он, потеряв контроль из-за того, что я опять сорвал его план, пусть и скороспелый.

К слову, его папаша, бог войны, тоже часто впадал в буйство. Хотя с годами поумнел и обзавёлся терпением.

Его сынок продолжал что-то орать мне в спину, но я обращал на него не больше внимания, чем на тявкающую шавку. Хмыкнул и с каменной физиономией прошёл вдоль рядов кресел, где восседали поредевшие зрители. Нет, не потому что их кто-то убил, некоторые попросту покинули стадион, видимо, пресытившись зрелищем. Ну и зря. Финалы обещают быть занятными. Как минимум один. И как минимум — для меня.

Я вздохнул, миновал ступени и вошёл в ложу.

— Почти готово! — радостно сообщил Мых, потрясая склянкой с пробкой.

Внутри бултыхалось варево отвратительного болотного цвета. Инварр посмотрел на него без малейшей радости, и кажется, его физиономия начала принимать ровно такой же оттенок, словно чёрт уже сейчас хотел блевануть.

— Ты, — я указал пальцем на Инварра. — Если проиграешь финал, я сильно расстроюсь.

— И я расстроюсь… — просипел чёрт, сидя в кресле.

— Нет, ты не расстроишься, тебе уже будет всё равно. Твоя душа воспарит в чертячий рай. Хотя учитывая твою расу, по идее, тебе самое место в Аду. Хм. Теологический казус, знаете ли. Вот если чёрт прожил жизнь праведника — он куда попадает? В Рай? — задумчиво произнёс я и почесал висок, но тут же отмахнулся от собственных размышлений. — Хеймдалль, будь готов, после победы Инварра сын Ареса наверняка устроит какую-нибудь подлянку.

— Вы так хорошо с ним поговорили? — саркастично спросил он, глянув на арену, где начался финал мечников.

Сошлась парочка самых лучших бойцов, зазвеневших клинками под кровожадные вопли публики.

— Ага. Лучше, чем хотелось. Теперь я его даже чуть-чуть ненавижу. До этого просто презирал, — мрачно произнёс я и, чтобы отвлечься, начал наблюдать за мечниками.

Те сражались не просто хорошо, а прямо виртуозно. Но, как говорится, победитель будет один. Так что вскоре в грязь арены полетела отсечённая голова одного из воинов. Второй победно вскинул окровавленный клинок, купаясь в восторженных воплях толпы.

— Я так и думал, что он победит, — проговорил Рубака и покосился на Мыха.

Тот уже доделал своё варево и многозначительно покосился на Инварра.

Чёрт сглотнул, поднялся на ноги и прохрипел:

— Пора. Скоро мой выход.

— Ага, — поддакнул я, глядя, как Мых передаёт мрачному чёрту склянку.

Копытный откупорил пробку, поморщился, посмотрел на меня коротким взглядом, а затем решительно отправил вонючую жидкость в распахнутый рот. Судорожно сглотнул, потряс башкой, цапнул секиру и вихляющей походкой вышел из ложи. Но с каждым шагом в нём снова просыпался огонь, заставляя двигаться энергичнее и резче.

— Лишь бы нас не уличили в грязной игре, — пробормотал Мых, понюхав пустую склянку. — Да и нечестно это…

— Нечестно — это даже хорошо. Честно побеждать неинтересно, — произнёс я. — Да и вспомни каменных троллей. У них же явное преимущество, а ничего — сражаются. И Гектор порхает как бабочка, а жалит как ракета «воздух — земля». Он явно тоже на каком-то допинге. Так что на этом турнире вполне нормально что-то принимать.

— Угу, — поддакнул Крушитель, внимательно глядя на Инварра.

Тот вышел на арену, где уже гордо стоял Гектор, чьё имя скандировала публика.

Заплатил, что ли, зрителям сын Ареса? Хотя надо признать, на фоне лохматого, хвостатого чёрта, да ещё и явно вонючего, смуглокожий, белозубый Гектор с копной курчавых чёрных волос и в белой тоге смотрелся гораздо лучше. Причём он уступал черту и в росте, и в весе, а народ любит сопереживать тем, кто меньше.

— Гектор словно воин Добра, а Инварр, соответственно, Зла, — иронично подметил Хеймдалль.

— Да хоть воин самого Первозданного Хаоса, лишь бы доспехи выиграл, — процедил я, хмуро посмотрев на чёрта.

Тот часто-часто дышал, роняя слюни. В глазах горело безумие, а лицо раскраснелось.

Гектор же оставался подчёркнуто спокоен и холоден, как ледяная статуя. Он расчётливым взглядом скользил по тушке чёрта, словно уже прикидывал, куда рубанёт.

— Дорогие небожители, сейчас вы увидите финальную схватку на секирах! — проорал сатир, накрыв воинов куполом. — Бой!

Гектор и Инварр налетели друг на друга как боевые петухи, которым уже нечего терять. Словно они оба знали, что после боя их сварят ради крепкого, насыщенного бульона.

Уж не знаю, что сын Ареса сказал Гектору, но тот сражался как дьявол, при этом сохранял холодный, почти машинный разум. Ни одна гневная гримаса не тронула его спокойное, отчуждённое лицо.

А вот чёрт и хрипел, и орал, и сверкал глазами, орудуя секирой. Он напоминал уличного бойца, который злостью и криками заменяет недостаток мастерства.

Гектор же выглядел тем самым мастером — скупым на движения и очень рациональным. Там, где Инварр дважды взмахивал секирой, Гектору хватало всего одного раза.

Но в целом бой проходил под диктовку чёрта. По крайней мере, так казалось со стороны.

Инварр постоянно атаковал Гектора, заставляя того пятиться. И ежели бой пройдёт в таком русле, победу точно отдадут черту. Но логика подсказывала, что вряд ли всё закончится так просто. И уже спустя минуту я понял, что был прав.

Гектор тоже пошёл в атаку, выровняв бой, идущий на каких-то сверхскоростях.

Схватка заставила публику замереть в напряжении, выпучить глаза и тяжело дышать. Никто не кричал и не вопил, полностью сосредоточившись на финальной схватке. Все боялись пропустить решающий удар, который положит конец одному из бойцов. Однако удар должен выйти сильным и точным. Но такой пока ни у кого не получался.

А вот скользящие удары порой достигали воинов. Их кожу уже заливала кровь из неглубоких ран. И кажется, более окровавленным выглядел Гектор.

— Воин сына Ареса, кажется, начал уставать. Сказывается кровопотеря, — напряжённо произнёс Хеймдалль.

— Это может быть уловка, — процедил я и выпучил глаза, увидев, как совершенно неожиданно с яростным звоном лезвие в лезвие столкнулись секиры бойцов.

Инварр не сумел удержать своё оружие. Оно упало ему под копыта. А боевая часть секиры Гектора раскололась на две части. Одна с чавкающим звуком грохнулась в грязь, а вторая вместе с рукоятью осталась в руках Гектора.

— Умри! — взревел он, впервые проявив ярость.

Гектор ударил чёрта тем, что осталось от секиры. Целился он в шею склонившегося Инварра, пытающегося схватить своё оружие. Но черт успел чуть отклониться, и металл под слитный выдох публики угодил ему в плечо. Раздался хруст костей, следом вопль боли, брызнула кровь.

Я схватился за голову.

А чёрт, преодолевая чудовищную боль, всё-таки цапнул секиру одной рукой и ударил ею в бок Гектору. Лезвие глубоко вошло между его рёбрами и тазобедренной костью. Из чудовищной раны выскользнули кишки и перерубленная печень.

Гектор вытаращил глаза, сделал неуверенный шаг и упал на чёрта, свалив его с ног. Они оба замерли в грязи.

И тут же сатир заорал, глянув на таймер:

— Бой закончен!

Зрители вскочили на ноги и заорали, бросившись к арене, чтобы увидеть, кто же из бойцов остался жив.