Ангустиас входит в дом Ольвидо, расстегивает молнию и бросает промокшую куртку на пол, стремясь побыстрее избавиться от холодной и противно липнущей одежды.
– Фелиситас, ты закончила собираться? – кричит она и видит на полу свою записку, которую оставила утром. – Фелиситас? Планы изменились. Мы не уедем, пока не закончится этот ужас. Фелиситас? – Никто не отвечает. – Фелиситас? – Тихо и пусто в гостиной, на кухне, в ее комнате. – Фелиситас?
Ангустиас с силой поворачивает ручку двери в материнскую спальню, полагая, что она заперта. Дверь легко открывается, и Ангустиас едва не падает.
– Фелиситас?
Здесь тоже тихо и пусто. И в ванной.
Дыхание Ангустиас учащается. Она заглядывает под кровать, потом в шкаф и чувствует, как бешено колотится сердце.
– Фелиситас, это не смешно! – кричит она, не в силах замаскировать свой страх гневом. На заднем дворе никого. На участке перед домом тоже.
Она звонит Самаре. Звонит родителям Эстелы. Звонит Эмилио, хотя он явно не может знать, где Фелиситас, они же только что расстались. Зачем она вообще поехала в библиотеку? Ей так необходимо было попрощаться?
Внезапно стекло кухонного окна разлетается вдребезги, и Ангустиас пронзительно визжит. Камень отскакивает от стола и падает на пол, правда, стука почти не слышно из-за завывания ветра. Ангустиас подбегает к окну, но не видит ничего, кроме стены дождя.
– Фелиситас?
Тут распахивается входная дверь, впуская потоки воды и грязную листву. Ангустиас бросается ее закрывать. Ветер вступает с ней в схватку, но первый раунд Ангустиас выигрывает. Она закрывает дверь и запирает ее на замок. Щелк. Дверь отпирается и распахивается снова. Ангустиас закрывает ее и запирает на замок. Дверь отпирается. Она запирает ее. Дверь отпирается. Она снова запирает.
Наблюдая за тем, как поворачивается замок, Ангустиас начинает понимать, чего она так боялась с тех пор, как услышала мелодию México lindo y querido, внезапно заигравшую в гостиной ее матери.
– ¿Mamá? – всхлипывает она, сползая на пол и прислоняясь спиной к стене.
Из гостиной вылетает фотография в рамке. Сначала Ангустиас слышит звон разбитого стекла. Она подползает к фотографии и поднимает разбитую рамку. На нее смотрит ее собственное несчастное лицо. Позади нее, пятилетней выпускницы детского сада, стоит Ольвидо и гордо улыбается.
Ангустиас не может сдержать слез, но у нее нет времени предаваться печали и смятению.
– Ты знаешь, где Фелиситас? – кричит она в пустоту дома.
Дверь распахивается. Ангустиас охает и мгновенно прикрывает рот рукой.
– Она не в доме? Где? Где она?
Вместо ответа – отчетливое звучание труб. К трубам присоединяются гитары и скрипки. Ангустиас вбегает в гостиную и приседает перед проигрывателем. «Черт!» – кричит она. Еще одна песня? Неужели нельзя придумать способ попроще? На проигрывателе нет перемотки, чтобы пропустить вступление. «Давай быстрее, – рявкает она на старый аппарат, нетерпеливо колотя кулаком по полу. – Ты не можешь просто показать?»
Наконец вступает звучный голос Висенте Фернандеса. «Crucé el río Grande nadando»[124], – поет мариачи.
Ангустиас вскакивает и выбегает из дома.
– Ангустиас! – кричит со своего крыльца Самара. Усиливающийся ветер нещадно трепет ее волосы, они запутываются в темно-синем облаке с мандариновыми прожилками, ноги скользят по мокрому полу, и Альберто хватает жену за руку. – Ты нашла Фелиситас?
Дождь так барабанит по крыше машины, что Ангустиас ничего не слышит. Но это не имеет значения. У нее нет времени успокаивать соседей и что-то им объяснять. Ее собственная полуночно-синяя тревога – вот что сейчас главное.