Ольвидо знает, что Ангустиас незнакома с традиционными похоронами. За семнадцать лет их совместного проживания она посещала подобные дважды: когда хоронили подругу Ольвидо Тельму и – во второй раз – донью Росио, прихожанку их церкви. Семейные похороны в жизни Ангустиас случались гораздо чаще, но ни одни из них Ольвидо не сочла бы хорошим примером для собственных.
За исключением невестки Ольвидо Розы, вся их родня жила в Мексике – тети, дяди, двоюродные братья и сестры, а также те, кого они считали родственниками, несмотря на отсутствие кровного родства. Когда кто-то из членов семьи умирал, Ольвидо и Ангустиас не могли присутствовать на их похоронах. Ольвидо въехала в Штаты по туристической визе и явно задержалась там дольше положенного срока. Если бы она отправилась в Мексику, вернуться бы уже не смогла. Но Ольвидо быстро нашла способ решения проблемы – она вполне могла провожать ушедших в последний путь у себя дома.
Их домашние похоронные обряды были скромны и далеки от традиционных, но полны душевности и уважения к Богу, как и положено похоронам. На столе у входа Ольвидо сооружала алтарь с разными свечами, цветами из своего палисадника и фотографией усопшего. Одетые в черное Ольвидо и Ангустиас вставали перед алтарем, молились и читали несколько библейских стихов. В завершение церемонии они многократно произносили «аминь» и «прощай». В последующие приезды родственников Ольвидо давала им деньги, чтобы они могли купить цветы и положить на могилу покойного от ее имени. У нее не было никаких гарантий, что они исполнят ее просьбу, но Бог хотя бы знал о ее стараниях.
Несмотря на своеобразие домашних похоронных обрядов, Ольвидо и Ангустиас никогда не обсуждали то, какими они видят собственные похороны. В итоге, когда дело доходит до пожеланий Ольвидо, Ангустиас, как и во всем, что касается матери, совершенно теряется.
– Значит, вы ничего не хотите менять? – интересуется директор похоронного бюро мистер Соса.
– Ничего, – кивает Ангустиас. – Пусть все идет так, как вы запланировали.
– И вы пришли сюда, чтобы?..
– Чтобы сказать вам это, и я бы хотела знать, что именно вы запланировали. И сколько все это будет стоить? И что нужно от меня? Кроме денег, конечно. И… мама находится здесь, верно? В смысле, ее тело. Вы, конечно, поняли, что я имею в виду ее тело.
– Отвечаю на ваш последний вопрос – да. – Мистер Соса поднимает руки, желая остановить Ангустиас. – Но давайте начнем с первого.
Пока мистер Соса сыплет датами и цифрами, Ангустиас беспрерывно кивает.
– В этот вторник. Вам подходит? (Кивок.) Открытый гроб. (Кивок, кивок.) Хотите посмотреть, какие есть варианты? (Кивок, кивок, кивок.)
Ольвидо кивает одновременно с Ангустиас. Возможно, не было смысла здесь появляться. Хотя нет. Наверняка они что-то забудут.
– Спроси, кто будет делать макияж, – велит Ольвидо Фелиситас. – Карла или Миранда? Карле я больше доверяю, но Миранда? Нет! Эта девчонка каждый день так штукатурит свое лицо, что я удивляюсь, почему она еще не работает в цирке.
Фелиситас хмурится, но Ольвидо замечает, что ее губы трогает улыбка.
– Я это говорю не для того, чтобы тебя позабавить. Не хочу выглядеть перед всеми нелепо. Давай, спрашивай. Хоть что-то ты можешь сделать, раз уж тебе не удалось убедить свою мать исполнить мое последнее желание.
Фелиситас кривит губы, но задает вопрос:
– А что с ее макияжем?
– В каком смысле? – удивляется мистер Соса.
– Ну, макияж. Вы же разрисовываете лица трупов? Бабушка предпочитала минимум косметики. (Ангустиас поворачивается к ней в недоумении.) В смысле, я так думаю. Она казалась такой… бесцветной.
Ольвидо округляет глаза.
– Фелиситас, – с упреком говорит Ангустиас.
Мистер Соса кивает:
– Я передам нашим сотрудницам.
– Каким сотрудницам? – пытается вмешаться Ольвидо.
– Что передадите? Чтобы макияжа было минимум или что бабушка выглядела бесцветной?
– Фелиситас! – более жестко повторяет Ангустиас.
До конца встречи Ольвидо молчит, за исключением одной невинной просьбы оставить ее волосы распущенными. Мягкие локоны были бы предпочтительнее.
– Прическу вы тоже будете делать? – интересуется Фелиситас. – Соберите ей волосы в пучок. Это подтянет кожу, и она не будет выглядеть такой морщинистой.
Ольвидо в бешенстве вылетает из комнаты и находит пустой кабинет, где ей не придется слышать, какие еще ужасы ожидают ее тело. Чтобы потренировать осязание, она несколько раз безуспешно пытается стряхнуть ворсинки с сиденья стула. Sí puedes[52], повторяет она про себя. Ты можешь это сделать. Ты должна это сделать. На Фелиситас, как и на Ангустиас, надежды мало, но это не страшно. Ольвидо возьмет дело в свои руки. Только сначала ей нужно заставить их работать.