По городу они шли с бесконечным: «А помните? Помните?» Вертели головами и радовались узнаванию. Казалось, сама юность шествует рядом, перебивает, хлопает по плечу, останавливается, согнувшись пополам в хохоте, не в силах сделать шаг дальше.

Андрей уже вернулся из России и жил в Алматы, когда позвонил Куба и сообщил о выпускном. В ту ночь, разбившую жизнь вдребезги, Андрей попросту сбежал из Жуковки, чтобы не наломать дров. На автопилоте добрался в приграничный российский городок, куда постоянно мотался за товаром.

Сколько их было, тех дней агонии, когда он пил водку как воду и выл, уткнувшись в подушку? Однажды к нему ввалился хмурый сосед, которого жена отправила на переговоры.

– Дети пугаются, когда ты бьешь кулаком в стену, – сообщил он Андрею.

Сколько их было, тех дней агонии, он и не помнил, но после визита соседа взял себя в руки. Да что там взял! Скрутил, разорвал, склеил заново. Если невтерпеж, лезь сразу в петлю, а не отравляй жизнь еще и другим. Так говорил он себе, собирая пустые бутылки по съемной квартире. Продолжил челночить, старательно объезжая Жуковку. Мотался в основном в Алматы, уезжать откуда с каждым разом было все сложнее и сложнее. В итоге через семь лет вернулся на родину, так и не пустив корни в России.

Он поставил себе цель если не наверстать упущенное, что невозможно, то хоть урвать от него крохи. Стесняясь до ватных коленей, что придется учиться рядом с совсем зелеными пацанами, пошел в училище и подал документы на автомеханика. Стал общаться с отцом, заново познакомился со сводными братьями. Мальчишки, которых он когда-то защищал, давно выросли. Его тронуло, что они без колебаний приняли его как родного старшего брата. «Мы, Юрковские, должны держаться вместе», – повторили они когда-то сказанные им слова. Выяснилось, что Андрей выбрал верную профессию, ведь братья владели станцией техобслуживания, – там он и набирался опыта. Прожив пару месяцев у приятеля, он снял квартиру и завел кенара. Тот сидел безропотно в клетке и голосил от души, но Андрей часто его выпускал полетать по комнате, размять крылья. Потому что мог дать ему эту свободу.

Он постоянно видел во сне дочь – все той же крошкой, какой он ее оставил, но затем мама начала присылать фотографии, тщательно отслеживая, чтобы в кадр больше никто не попал. Андрей помнил запах дочкиной макушки, ощущал его даже в зыбкой дреме и отчаянно не хотел просыпаться. Ему понадобилась еще пара лет, чтобы собраться с духом и восстановить отношения с братом и вновь беременной бывшей женой. Ради своей Насти.

Она звала его дядей, для людей несведущих она была дочерью Ярослава. Как рассказывала мама, в Жуковке долго не стихали разговоры, когда Андрей пропал и с коляской начал гулять уже Ярослав. Тамара светилась счастьем, это заметил бы и незрячий. Вскоре она родила вторую дочь. И Андрей, глядя на семью брата, утешал себя тем, что так суждено, иначе маленькая Ярославна никогда не появилась бы на свет. Племянница действительно росла потешной и хорошенькой. Самым важным было то, что Андрей мог общаться с дочерью. Знала ли она, помнила ли – это оставалось за рамками. Никогда он не говорил и не делал ничего, что могло как-то потревожить ее существование. Жизнь, со своим пристрастием к замысловатым кульбитам, сделала очередной, и Андрей безропотно принял новые условия. Ради своей Насти.

Центральный продуктовый назывался «Сказкой» с незапамятных времен. Изначально это было милое детское кафе с нарисованными на стенах персонажами из мультфильмов и резными деревянными стульчиками, но просуществовало оно недолго. Проходное место диктовало свои условия, поэтому «Сказка» превратилась в круглосуточный магазин.

Уже совсем стемнело, у входа тускло мигал фонарь. Неприветливый продавец сунул им сигареты и захлопнул окошко. Ольга засмеялась:

– Ну и сервис!

Ее смех серебристым эхом полетел по ночной улице.

– Братан, поделись телкой.

Эхо споткнулось и смолкло. На углу магазина на корточках сидел человек, едва различимый в темноте.

Андрей медленно обернулся. Дежавю. Еще и этот мигающий фонарь…

– Не надо, пойдем, – Айша потянула окаменевшего Андрея за рукав.

– Молодой человек, – треснувшим голосом произнесла Ольга, – нам не нужны проблемы.

– Зассал, терпила?

Андрей стряхнул руку Айши и пошел на голос. Парень подскочил. Из-за угла высыпал десяток таких же безликих, в черном.

Ольга забарабанила в магазин:

– Вызовите полицию!

Продавец, затаившийся за железной дверью, остался глух.

Время заструилось тягучей смолой. Андрей поднял обломок кирпича, примериваясь, с кого начать. Шаг, еще шаг. Его по-волчьи взяли в кольцо. Бесполезно что-либо говорить, такие налетают стаей. Как раньше, один на один, никто не выходил. Хоть бы женщин не тронули. Ничего, парочку он точно уложит рядом с собой. Еще шаг.

– Не надо, пожалуйста! Я прошу! Не надо! – в отчаянии закричала Айша.

Андрей очнулся. По-звериному чутко он уловил глубинную суть ее ужаса – он снова может убить. Он и сам это понял ясно и испугался. Тряхнул рукой, чтобы избавиться от камня, но тот, казалось, прирос к руке. Опять закричала Айша. Прости, родная. Значит, иначе никак…

В эту секунду дикий скрежет тормозов рассек чудовищную действительность. Свет фар обжег глаза. Из машины выскочил Куба и рыкнул:

– Стоять!

Кольцо нападавших рассыпалось, толпа порскнула в сторону темневшего за «Сказкой» детского парка.

– Стоять, я сказал! – Жесткий приказ пригвоздил убегающих. – Ты цел? – Марат вынул кирпич из намертво сцепленных пальцев Андрея.

Рядом с Ольгой невесть откуда материализовался Яремчук и принялся ее трясти.

– Что они сделали? Не молчи! Тебя ударили? Скажи что-нибудь!

– Не тряси меня, – буркнула Оля. – Откуда ты здесь?

– Шел в магазин. Куба подобрал по дороге.

– Не за водкой, надеюсь?

Ольга погрозила ему пальцем. Вместе они поковыляли к машине.

Куба тем временем выдернул из толпы и по-отечески приобнял одного из нападавших.

– А́диль, у нас встреча выпускников, ты в курсе?

– В курсе. – В тисках железных рук парню оставалось только обреченно кивать.

– Что сделает с тобой дядька, когда узнает, на кого ты тут наехать пытался? – продолжал ласково терзать парня Марат, постепенно сдавливая его шею и пригибая к земле.

– Простите, Марат-ага.

– Бог простит, а мы с дядькой нет. Ну-ка, скажи нашим гостям, чей ты племянник, Адилёк.

Дружки этого бедолаги стояли безмолвными тенями и не смели двинуться. Видимо, знали, что с Кубой шутки плохи.

– Тайсона, – прохрипел парень.

– Громче. Ты же у нас такой борзый.

– Тайсона!

Андрей изумленно качнул головой. Куба усмехнулся и громко проговорил в ухо своему пленнику, с нажимом отделяя каждое слово:

– Когда дядька приедет из Астаны, так ему и скажи – твой друг Сухой прибыл в родной город, а я, то есть ты, посмел разинуть на него свою мелкую пасть.

Посчитав на этом воспитательную часть завершенной, Куба отпустил незадачливого главаря гоп-компании и направился к машине. Уже открыв дверцу, рявкнул:

– Свалили на хрен отсюда!

Пацаны, которым на поверку оказалось не больше двадцати лет, растворились наконец в темноте.

Андрей обернулся. Айша застыла на месте, словно все происходящее ее не волновало. Он подошел и сжал ее холодные пальцы.

– Испугалась?

– Я тебе не позволю, слышишь? – снова крикнула она и забилась в его объятиях. – Это никогда не повторится!

Неугомонный ветер, который до этого равнодушно шуршал в кронах деревьев, подхватил обрывок фразы и унес к горам: «Не повторится… не повторится… не повторится…»

Они так и стояли. Притихшие, как будто маховик времени отмотал назад прожитые годы и вернул их к той самой скамейке на ночном стадионе. А где-то совсем рядом, за углом, скачут девчонки и мальчишки, хором кричат: «Нажми на кнопку, получишь результат! И твоя мечта осуществится!» И верят, что взрослая жизнь будет к ним ласкова…

Ольга высунулась в окно машины и поинтересовалась:

– Долго вы там обниматься будете? Вера позвонила. В истерике, что Шокан на женщину похож.

Взрыв хохота всколыхнул только-только наступившую тишину. Город юности наблюдал за ними желтыми глазами окон и раздумывал, что же ждет его давно выросших птенцов в новом завтрашнем дне.