– Нужно кое с кого стряхнуть перхоть, – сообщил Куба, как только они с Андреем завернули за угол в конце коридора.
Чтобы не было проблем, прошвырнулись по школе, стараясь всем попасть на глаза. В актовом зале помогли девчонкам из 11 «А» повесить огромный плакат с размашистой надписью «В добрый путь, дорогие выпускники». Порывались надуть шарики, но сновавшая туда-сюда историчка запретила, объяснив, что это сделают младшие классы. Условились с трудовиком, чтобы помог занести в школу спиртное в день Х. За помощь пообещали ему одну бутылку. В полутемном цехе, где на уроках труда малышня делала табуретки и чихала от древесной пыли, спрятать можно было даже слона, правда, по кусочкам.
Теперь для всех официально Марат с Андреем присутствовали на субботнике, так что спустя какое-то время они с чистой совестью улизнули. Выйдя на улицу, двинули в сторону Буржуй-городка. Так называли район, застроенный коттеджами. Жили тут в основном люди с достатком, о чем говорили и добротные дома, и ухоженные участки с огородами, садами, банями. Школа часто налетала сюда ордой и обчищала плодовые деревья. О своем обещании маме больше никогда не воровать Андрей благополучно забыл.
Однажды они по незнанию проникли в сад учительницы биологии. Андрей залез на дерево, пристроился на кряжистой ветке и принялся трясти другую, чтобы с нее ссыпались на землю яблоки. Стоявший внизу Куба оттянул край футболки, чтобы урожай сразу попадал по назначению.
– Надиров, Юрковский, добрый день! – раздался надтреснутый голос старой учительницы, узнать который можно было из тысячи.
Куба заметался загнанным лосем, тем не менее прижимая к себе добычу. Андрей обреченно присел на ветке, понимая, что они попались.
– Фрукты любите? – прозвучал светский вопрос.
– Да, – ответили они, размышляя, чем грозит эта незапланированная встреча.
– Юрковский, слезайте. Будем пить чай с шарлоткой.
В итоге Андрей с Кубой выпили чаю, хоть пирог в горло не лез, а учительница разрешила забрать яблоки и взяла с них обещание.
– Если захотите фруктов, приходите через калитку и собирайте сколько душе угодно. Договорились?
С тех пор если они и лазили к кому-то, то ради адреналина. Потому что всегда могли постучать в голубую калитку учительницы биологии.
– Тебе на хату надо перекинуться или так пойдешь? – спросил Куба.
– Нет, переодеваться не буду, лишний раз дома светиться. Кого наказывать идем?
Когда Андрей приехал в Жанатас, то быстро понял, как тут все устроено. Здесь шла такая же игра на выживание, как в Алма-Ате, только в меньшем масштабе. Вышло так, что мама хотела для Андрея как лучше, а получилось как всегда.
В городе обитало несколько толп или бригад, которые делили между собой территорию. Названия придумывали кто во что горазд. Амиржановская толпа – по имени лидера, без изысков, потаповцы – по фамилии. Были и те, кто пытался проявить оригинальность. Но чаще – под влиянием колонии-поселения – попросту копировали душещипательные наколки зэков. Аббревиатура СЭР, что означало «Свобода – это рай», дала название сэровцам. СЛОН – Сердце Любит Острый Нож. КЛОТ – Клянусь Любить Одну Тебя. Существовали даже девчачьи бригады, например, «Мафия». У этих были свои терки, с толпами пацанов не пересекались.
Андрей состоял в КПА. Поначалу Марат присматривался к нему, стоящий он или лох заезжий. Пришлось Андрею наглядно доказать, что может за себя постоять. С целью попасть в толпу он вышел один на один с парнягой, который сам нарывался. После этого вопросы отпали. Теперь он не был одиночкой. Если ты в стае, то за тебя отвечает вся стая.
По вечерам они собирались в излюбленном месте – детском саду «Солнышко» возле летнего кинотеатра. Играли в футбол, иногда покуривали, пили вино. Сильно не увлекались, потому что по большей части занимались спортом.
КПА. Курите, парни, «Астру». Когда и почему появилось такое название – никто уже и не помнил. Пятнадцать человек. Сила, с которой в городе считались. Потому что, не сомневаясь и не размышляя, выходили и против тех, кто существенно превышал по количеству, и тех, кто налетал с кастетами и арматурой.
Периодически парни устраивали акции. Начиная с дальнего шестого микрорайона, шли по городу и высматривали залетных. Бродяги с соседних поселков нос в город не казали, знали, что это чревато. Жанатас весь состоял из «квадратов», так называли двор, обрамленный четырьмя пятиэтажными домами. Неведомый архитектор, вероятно, надеялся, что это спасет от ветра, но нет, не спасло. Заходя в такой «квадрат», капэашники свистели, чтобы собрать своих и определить чужих. Сапа́р, любитель высокопарного словца, сравнивал КПА со львами, которые обходят территорию в поисках пришлых гиен. У каждой толпы имелся свой оригинальный позывной, и не дай бог кому-то чужому на него откликнуться.
В городе толпы не дрались, в городе все было чинно и благородно. Для разборок предназначалась Мертвая поляна – особое место, скрытое от посторонних. В глазах родителей и учителей КПА были обычными ребятами, которые играли в футбол и занимались боксом. Например, Арма́н по прозвищу Бетховен, интеллигентного вида парень, посещал музыкальную школу по классу фортепиано. Нурла́н, коротко Нур, в учебе звезд с неба не хватал, но был асом в игре на гитаре, ни один школьный концерт без него не обходился. Сапар-Тайсон – неплохой боксер, частенько даже на соревнования ездил. Правда, пару из них пропустил, потому что распорол кисть чьим-то выбитым зубом.
Еще были Кайра́т-Ури, Бахтия́р-Пеле, Азама́т-Бостон, Темиргали́-Шал, Марат-Куба, Айда́р-Черный, Махамбе́т-Махо, Дамир-Дикий, Есбола́т-Монгол, Макса́т-Муха, Ален, но не Делон, как можно было предположить, а Джон. Петь любил, вот и окрестили его в честь Леннона. Истоки происхождения прозвища иногда не помнил и сам обладатель. С Андреем получилось просто – за худощавость его определили Сухим. Фонпанбеком он был лишь для девчонок. Единственный не казах. Так вышло, что он оказался в КПА, а не у сэровцев, принимавших только русских. Бабушка у него найма́нка, так что и он считался найманом.
Никто из толпы не ходил бродягой. Всегда прилично одетые, насколько это было возможно. В школе, как полагается, в костюмах, вне ее – в слаксах или «Адидасе». Если кому-то в драке «снимали челюсть» или раскрашивали во все цвета радуги ухо, тот втихомолку лечился дома. Когда Сапару однажды прилетело из дробовика, выковыривала из него мелкие свинцовые шарики старшая сестра, матерясь под нос, чтобы родители не услышали.
Через Буржуй-городок они вышли на окраину. Мертвая поляна находилась за первым же покатым холмом. Утоптанное сотнями ног поле без единого камня служило идеальным местом для разборок. Здесь не вели разговоры, не выслушивали доводы, не принимали аргументы. Это могло происходить до прихода сюда. Если пришли на поляну, значит, пришли с намерением. Значит, будет бойня…
Все уже были в сборе. Куба по пути ввел в курс дела. Потаповцы. Андрей привычно сжимал в правой руке камешек, который подобрал по дороге. Настраивался. Хоть бы в лицо не прилетело, выпускной на носу. Он глянул на остальных. Кто-то наматывал боксерские бинты на кисти. Общались вполголоса. Физиономии угрюмые и сосредоточенные.
– Помните яму на дачах? Встретил одного мента, говорит: «Спасибо, что этот гадюшник сломали». Я ему: «Вы о чем?»
Андрей усмехнулся. Даже не вспотели тогда – обитатели наркоманского притона разлетались в стороны, как осенние листья на ветру. К нарикам капэашники испытывали особую неприязнь, считая их виновными в распространении в городе этой заразы.
– Отвечаю, пора ломать воинскую часть. Младшие говорят – беспределит солдатня в парке на танцплощадке.
Младшие – это ребята помоложе, именующие себя КПА-2, КПА-3 и так далее. Поговаривали, что даже КПА-7 есть. Они преданными разведчиками приносили новости со всех концов города. Солдатики и вправду начали путать берега.
– Пусть нам подгонят пару ящиков водки на выпускной. Да, Сухой? – Куба был уверен в исходе сегодняшней встречи и уже продумывал, какой счет выставит потаповцам.
Андрей кивнул, сжимая и разжимая в руке камень, как эспандер.
– Идут, – сказал кто-то, кажется, Махо.
Все обернулись. Июньское солнце слепило глаза.
– Сколько их?
– Я бы сказал – до хрена, – протянул Сапар, разминая шею.
Потаповцев было около двадцати человек.